2. Семейное право как самостоятельная отрасль права

Определение отраслевой принадлежности семейного права - одна из важных теоретических проблем. На этот счет существует две полярные точки зрения: 1) семейное право есть составная часть, отрасль права гражданского; 2) семейное право самостоятельно и независимо. В наше время ответ на вопрос о самостоятельности семейного права имеет принципиальный, можно сказать, мировоззренческий характер, так как он не просто предопределяет направленность семейно-правового регулирования подвластных действию права семейных отношений, но и теснейшим образом связан с целями, которые преследует государство. И в конечном счете определяет место и роль семейного права в становлении, развитии личности, сохранении извечных общечеловеческих ценностей, оберегающих обладателя семейных прав от роли только лишь делового партнера, что противоречит естественной природе человека.

Самостоятельность семейного права относилась к теоретическим дискуссионным проблемам еще в период действия Свода законов гражданских Российской империи, когда права и обязанности семейственные находились под властью законов гражданских (т. X кн. 1 Свода законов гражданских). Анализируя сущность подобного рода прав и обязанностей, известный юрист И.Г. Оршанский в своих исследованиях, посвященных русскому праву, писал: "Брак - это институт естественный и нравственный, а не гражданско-политический, брачующиеся рассматриваются как люди, а не как граждане" <1>. Причем это отношения, где на первом месте личные права, "а потом имущественные", что объясняется самим свойством предмета.

--------------------------------

<1> Оршанский И.Г. Исследования по русскому праву, семейному и наследственному. Пб., 1877. С. 5.

Более подробно аргументировал свой взгляд на семейное право А.И. Загоровский, которому принадлежат слова о том, что "семейное право есть совокупность юридических норм, регулирующих отношения членов семьи", а "семейные отношения существенно отличаются от отношений гражданского права" <1>. Не ограничиваясь общими утверждениями, А.И. Загоровский тщательно обосновывал свою позицию.

--------------------------------

<1> Загоровский А.И. Курс семейного права. Одесса, 1909. С. 1.

Анализируя споры о детях, другой автор - А. Боровиковский пришел к аналогичному выводу: "остается несомненным, что семейные правоотношения, по крайней мере личные, особенностью своей природы СУЩЕСТВЕННО ОТЛИЧАЮТСЯ (выделено мной. - А.Н.) от всех прочих гражданских правоотношений" <1>. Таким образом, возникшая на страницах современной юридической литературы полемика новизной не отличается и имеет многолетнюю историю.

--------------------------------

<1> Боровиковский А. Отчет судьи. Пб., 1891. С. 264.

После октября 1917 г. ведущий теоретик права того времени П. Стучка выделял в качестве самостоятельного понятия "семейное право", которое, по его мнению, "охватывает все правовые отношения, связанные с семьей" <1>. Правда, свою мысль автор далее не аргументировал.

--------------------------------

<1> Энциклопедия государства и права. Т. 3. М., 1925 - 1927. С. 842.

По мере развития науки теперь уже советского гражданского и семейного права по-прежнему не было единодушия относительно правовой принадлежности последнего. В число сторонников независимости семейного права входили такие видные ученые, как Д.М. Генкин <1>, С.Н. Братусь <2>, Г.М. Свердлов <3>, А.И. Пергамент <4>.

--------------------------------

<1> См.: Генкин Д.М. Предмет советского гражданского права. М., 1964.

<2> См.: Братусь С.Н. Предмет и система советского гражданского права. М., 1964.

<3> См.: Свердлов Г.М. Советское семейное право. М., 1958.

<4> См.: Пергамент А.И. Советское гражданское право. М., 1951. Т. 2. С. 364.

В 1960-е гг. и несколько позже семейному праву как самостоятельной отрасли посвящает свои труды Е.М. Ворожейкин <1>, который, индивидуализируя семейные правоотношения, пришел к выводу, что одновременно "они и типизируют их внутри одной отрасли" <2>.

--------------------------------

<1> См.: Ворожейкин Е.М. Указ. соч. С. 44.

<2> Там же. С. 40.

К сказанному имеет смысл добавить, что в теории права наряду с гражданским правом некоторые авторы называют и семейное право <1>. Например, В.С. Нерсесянц относит к отраслевым юридическим дисциплинам семейное право <2>, которое представляет собой совокупность норм, регулирующих отношения в сфере брака и семьи <3>.

--------------------------------

<1> См.: Общая теория права / Под ред. А.С. Пиголкина. М., 1995. С. 190.

<2> См.: Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства. М., 2000. С. 17.

<3> См.: Там же. С. 440.

Знакомство с высказанными на страницах юридической печати суждениями относительно самостоятельности семейного права позволяет отметить, что они становятся все более аргументированными, убедительными, сосредоточенными на анализе отличительных особенностей именно семейного права. Так, В.А. Рясенцев относит к числу этих отличительных особенностей длящийся характер семейных отношений, непередаваемость и неотчуждаемость семейных прав, их личный безвозмездный характер, недопустимость правопреемства в семейных отношениях и др. <1>. В учебнике позднего издания автор более подробно характеризует присущие семейному праву специфические черты:

--------------------------------

<1> См.: Рясенцев В.А. Семейное право. М., 1971. С. 13.

1) субъектами семейных отношений могут быть только граждане;

2) для семейных отношений характерны их устойчивость, постоянство, строгая индивидуализация их участников, их незаменимость в данном отношении другими лицами;

3) по своему основному содержанию эти отношения являются личными. Они представляют собой общественную форму отношений супругов по воспроизводству человеческой жизни, воспитанию детей, оказанию членами семьи друг другу взаимопомощи и поддержки.

И если имущественные отношения, регулируемые гражданским правом, выражают по своей сущности имущественную обособленность их участников (отношения собственности, их имущественно-распорядительную самостоятельность, эквивалент связей - товарно-денежные отношения), то имущественные связи в семье - это отношения общности имущества супругов, отношения безэквивалентной материальной помощи и поддержки нуждающихся членов семьи <1>. Такова развернутая позиция, которую занимал известный ученый - специалист в области как гражданского, так и семейного права в 1980-е гг.

--------------------------------

<1> См.: Советское семейное право. М., 1982. С. 10.

Отсюда позволителен вывод, что вопрос об отраслевой принадлежности семейного права включался в перечень проблем, входивших в сферу внимания специалистов в области теории права, гражданского и семейного права. Поэтому нельзя согласиться с утверждением Н.Д. Егорова, что "за всю историю науки семейного права не было выдвинуто ни одного аргумента, безусловно свидетельствующего о том, что семейное право - это самостоятельная отрасль права" <1>. Другое дело, что на этот счет не было ожесточенной полемики. Каждый автор спокойно и корректно выражал свою точку зрения, не превращая ее в теоретическую догму "вселенского" масштаба. И поэтому здесь уместно процитировать Н.Н. Тарусину, по мысли которой "ДУАЛИЗМ" (выделено мной. - А.Н.) российского права и соответствующий опыт гражданского права, безусловного лидера цивилистики и "кита юриспруденции", не с очевидностью ведет к "ДЕСУВЕРЕНИЗАЦИИ" (выделено иной. - А.Н.) права семейного..." <2>. И наконец, по ее мнению, опыт гражданско-правовых теорий, законодательной и правоприменительной практики может и должен передаваться "детям гражданского права", но по правилам "разумного ручательства", а не домостроя и абсолютизма <3>.

--------------------------------

<1> Егоров Н.Д. Семейное право и семейное законодательство // Гражданское право. Ч. 3 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1998. С. 198.

<2> См.: Тарусина Н.Н. Очерки теории российского семейного права. Ярославль, 1999. С. 7.

<3> Там же.

В наше время на отличительные особенности семейного права обращает внимание О.Ю. Косова. Повторяя уже известные соображения о субъективном составе семейных правоотношений, их устойчивом, длящемся личном характере, автор расширяет и углубляет свои соображения в пользу самостоятельности семейного права. В частности, О.Ю. Косова обращает внимание на особенности возникновения семейных правоотношений, обусловленные "особыми обстоятельствами, к числу которых относится родство, супружество, принятие детей на воспитание" <1>. Вряд ли уместно, по мнению автора, говорить о равенстве сторон и автономии их воли применительно к взаимоотношениям родителей и малолетних детей <2>.

--------------------------------

<1> Косова О.Ю. Предмет семейного права и семейное законодательство // Государство и право. 2000. N 7. С. 71.

<2> Там же. С. 74.

Подчеркивая факт существования различных основных сфер общественной жизни - экономической и социальной, О.Ю. Косова справедливо отмечает: если в первой сфере "господствует гражданское право, то семейное право проектируется вместе с отраслями своего правового блока на вторую сферу" <1>. "Отношения, регулируемые гражданским правом, связаны с обладанием или приобретением материальных благ", а "в семейных отношениях люди преследуют иного рода интересы: продолжение рода, совместное решение вопросов и повседневное общение друг с другом" <2>. Заметим, что со временем суждения автора относительно самобытности и самостоятельности семейного права не изменились, что нашло свое отражение в последующих ее работах <3>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 75.

<2> Там же. С. 76.

<3> См.: Косова О.Ю. Семейное и наследственное право России. М., 2001. С. 27.

Семейное право как суверенную отрасль российской правовой системы рассматривает Н.Н. Тарусина, критически оценивающая почти все имеющие место на этот счет соображения. Отсюда следует ее вывод об "острейшей специфике семейных отношений как объекта правового влияния и предмета правового регулирования" <1>. За основу своих суждений относительно специфики семейного права автор берет, во-первых, фактический состав семейных правоотношений (брачных, родительских, опеки и попечительства, приемного родительства и т.п.), во-вторых, содержание отношений по воспитанию детей - со стороны всех законных субъектов (вплоть до фактического воспитателя), в-третьих, поощрение к появлению новых отношений (суррогатного материнства, дополнительных форм попечения детей, оставшихся без родительской заботы) и, напротив, установление препятствий, запретов, ограничений для появления и развития асоциальных отношений (кровосмешения, клонирования и т.п.) <2>.

--------------------------------

<1> Тарусина Н.Н. Семейное право. М., 2001. С. 9.

<2> Там же.

Н.С. Шерстнева, заключая свою монографию, посвященную принципам семейного права, также приходит к выводу о том, что семейное право есть отрасль права с присущим ему своеобразием, которое позволяет говорить о существовании принципов семейного права <1>.

--------------------------------

<1> Шерстнева Н.С. Принципы семейного права. М., 2004. С. 106.

В число сторонников независимости семейного права как самостоятельной отрасли входит и Л.М. Пчелинцева, делающая вывод о том, что семейное право имеет свой собственный предмет регулирования - личные неимущественные и имущественные отношения, отличные от предмета регулирования других отраслей права (в частности, гражданского права) <1>. В обоснование своего заключения автор обобщает соображения, высказанные ранее специалистами в области семейного права, в пользу его независимости: 1) субъектами семейных отношений могут быть только граждане; 2) семейные правоотношения (как личные, так и имущественные) возникают из своеобразных юридических фактов; 3) семейные отношения, как правило, являются длящимися и связывают между собой не посторонних людей, а близких; 4) для семейных отношений характерны строгая индивидуализация их участников, отсюда неотчуждаемость семейных прав и обязанностей; 5) в семейных отношениях главное место занимают личные связи членов семьи <2>.

--------------------------------

<1> См.: Пчелинцева Л.М. Семейное право России. М., 1999. С. 8.

<2> Там же.

И наконец, к числу сторонников самостоятельности семейного права как отрасли права относятся некоторые теоретики права. Так, В.Ф. Яковлев приводит следующие доводы в пользу своей позиции относительно независимости семейного права: "по своей сущности отношения, регулируемые советским семейным правом, представляют собой личные связи между супругами, родителями (или лицами, их заменяющими) и детьми, другими близкими родственниками, в рамках которых происходит реализация функций, выполняемых семьей в социалистическом обществе" <1>. Перечисляя особенности, присущие семейному праву, автор приходит к выводу, что семейное право имеет свой особый предмет регулирования <2>. "Основное место занимают в нем личные связи, по своей сущности иные, нежели отношения, регулируемые гражданским правом, - в основном имущественные товарно-денежные, то есть обезличенные отношения" <3>.

--------------------------------

<1> Яковлев В.Ф. Советское семейное право / Под ред. В.А. Рясенцева. М., 1982. С. 9.

<2> Там же. С. 10.

<3> Там же.

К сказанному необходимо добавить, что автор настоящей работы последовательно придерживается взгляда на семейное право как самостоятельную отрасль. При этом приводятся в общих чертах следующие соображения <1>:

--------------------------------

<1> См.: Нечаева А.М. Семейное право как самостоятельная отрасль // Государство и право на рубеже веков (Материалы всероссийской конференции). М., 2001. С. 25.

1) семейное право отвечает требованиям, предъявляемым к отрасли права как таковой;

2) предмет семейно-правового регулирования не только обозначен семейным законодательством, но и содержит в качестве своей основы все характерные для семейно-правовых отношений признаки;

3) ядро семейно-правовых отношений составляют их духовность, нравственные начала человеческого поведения, что относится к непреходящим ценностям российского общества;

4) соображения экономического свойства не превалируют при регулировании семейных правоотношений;

5) методы регулирования семейных и гражданских правоотношений (императивно-диспозитивные) имеют лишь внешнее, сугубо формальное сходство;

6) для гражданских правоотношений характерны частноправовые начала, с которыми связана свобода гражданина в гражданско-правовой сфере современного общества. В регулировании семейных правоотношений, которые уже возникли, преобладают в основном начала публичные, особенно когда речь идет о защите нарушенных прав ребенка;

7) семейное право в отличие от гражданского несет большую воспитательную нагрузку, выполняет воспитательную миссию по отношению к самым широким слоям населения, а потому тяготеет не к экономике, а к нормам нравственного порядка;

8) внедрение экономических начал в семейное право чревато моральным опустошением человеческой личности;

9) нормы гражданского и семейного права преследуют принципиально разные цели, поэтому существует разная степень заинтересованности государства в их осуществлении;

10) семейное право по сути своей тяготеет к праву естественному. Оно ближе к человеческой природе, имеющей свои ценности. Большинство его предписаний непосредственно касается прав каждой личности, которыми она наделяется со дня рождения, что составляет одну из главных особенностей человеческого бытия.

Чтобы укрепить позиции в пользу самостоятельности семейного права, имеет смысл подвергнуть анализу мнения, высказанные сторонниками противоположной точки зрения. Наиболее ярким их представителем является О.С. Иоффе, который обосновывал одноотраслевой характер семейного и гражданского права <1>. Однако никакой бурной полемики на этот счет тогда не было. Она вспыхнула после принятия ГК РФ, гл. 3 которого, посвященная физическим лицам (гражданам), была расширена за счет опеки/попечительства, традиционно составлявшей существенную часть любого из трех предыдущих семейных кодексов, что ни у кого не вызывало возражений.

--------------------------------

<1> См.: Иоффе О.С. Советское гражданское право. Т. III. С. 185.

После 1995 г. непримиримую позицию, определяющую семейное право как подотрасль права гражданского, заняла М.В. Антокольская <1>. Причем свою идею она распространяет как на общую часть, так и на конкретные семейно-правовые институты, отдельные семейно-правовые понятия. Так, М.В. Антокольская считает, что нет существенной разницы между предметом гражданского и семейного права, поскольку ч. 1 ст. 2 ГК РФ включает в круг отношений, регулируемых гражданским законодательством, также другие имущественные и связанные с ними неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников <2>. Между тем даже простое сопоставление ст. 2 ГК РФ и ст. 2 СК РФ, определяющей круг отношений, регулируемых семейным законодательством, наглядно свидетельствует об отсутствии даже внешнего сходства в их тексте. Не говоря уже о том, что ч. 1 ст. 2 ГК РФ регулирует не всякие связанные с имуществом отношения, а лишь те, что основаны на имущественной самостоятельности их участников. Подобного рода самостоятельность вовсе не характерна для семейно-правовых отношений, однако столь существенное обстоятельство выпадает из поля зрения сторонников зависимости права семейного от права гражданского. Что же касается схожести методов правового регулирования, то они в принципе везде и всегда одни и те же, так как служат единственным инструментом правового воздействия государства на поведение, действия и поступки обладателя любых прав, если они принадлежат физическому лицу.

--------------------------------

<1> См.: Антокольская М.В. Семейное право. 2-е изд. перераб. и доп. М., 1999. С. 12.

<2> Там же. С. 11.

И наконец, еще один аргумент М.В. Антокольской в пользу определения семейного права как подотрасли права гражданского - "расплывчатость признаков понятия "семья". Между тем этот вопрос относится к числу дискуссионных. Однако преобладающей становится точка зрения, что семья есть "общность совместно проживающих лиц, объединенных правами и обязанностями, предусмотренными семейным законодательством" <1>. При этом не отрицается, что каждая отрасль права может брать за основу иные наиболее значимые для нее признаки семьи, отчего суть дела не меняется.

--------------------------------

<1> Нечаева А.М. Семейное право. М., 2001. С. 10.

Еще большего внимания заслуживает позиция кафедры гражданского права Санкт-Петербургского университета, нашедшая свое отражение в части третьей учебника по гражданскому праву <1>. Своеобразным общим знаменателем, предопределяющим единство подхода к семейно-правовым понятиям, служат гл. 56 "Семейное право и семейное законодательство" (автор Н.Д. Егоров) и гл. 57 "Семейное правоотношение" (автор А.П. Сергеев) этого учебника.

--------------------------------

<1> См.: Гражданское право. Ч. 3 / Под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. М., 1998.

Обращая внимание на единство естественного и экономического начала в браке, Н.Д. Егоров делает резкий крен в сторону материально-экономической значимости семьи. По его мнению, основанная на моногамии современная семья в определенной мере выступает стимулом трудовой и предпринимательской деятельности человека, обладающего естественным стремлением сохранить и упрочить свою собственность и иное имущество в рамках семьи <1>. И далее: "В условиях рыночной экономики семья способствует концентрации капитала и наиболее эффективному управлению им" <2>. "Отношения личной связи и привязанности, существующие естественным образом между членами семьи, нередко обеспечивают стабильность и успешное функционирование семейных предприятий, капиталов и иных активов" <3>. Естественно, такое понимание семьи предопределяет стремление всячески обосновать идею ее подчиненности праву гражданскому <4>.

--------------------------------

<1> См.: Егоров Н.Д. Семейное право и семейное законодательство // Гражданское право. Ч. 3. С. 187.

<2> Там же.

<3> Там же.

<4> Трудно понять, почему в основу определения семьи положены соображения тех, кто озабочен умножением и сохранением капитала, тогда как в современной России структура бедности, в частности, семей с детьми практически не изменилась, а семей со среднедушевыми ресурсами ниже прожиточного минимума больше чем достаточно (см., например: О положении детей в Российской Федерации. Государственный доклад. 2003 г. М., 2003. С. 93).

К наиболее весомым доводам в пользу своей позиции автор относит и возможность существования в рамках семьи отношений, имеющих иную отраслевую принадлежность, в частности административную, трудовую. Однако этот момент никак не влияет (во всяком случае, не должен влиять) на существо семейных отношений. Что же касается сравнительно малого удельного веса в семейном праве норм, регулирующих личные неимущественные отношения, то это обстоятельство понятно и объяснимо, поскольку подобного рода отношения менее всего подвластны действию закона в отличие от отношений имущественного порядка, чем объясняется их численное превосходство. Причем не вообще, а там, где речь идет об имущественных правах и обязанностях супругов, алиментных обязательствах членов семьи.

И наконец, включение в семейно-правовые нормы правил нравственного порядка всегда было отличительной чертой российского семейного права, его вековой традицией, полной глубокого этического смысла, отчего личностные отношения невозможно целиком и полностью заменить отношениями делового партнерства, что характерно для гражданско-правовых отношений и отличает их от всех остальных отраслей права.

Анализ семейных правоотношений А.П. Сергеев начинает с фразы: "Как сказано в предыдущей главе, семейное право регулирует группу общественных отношений, которые хотя и называются семейными, но по своей сути представляют собой разновидность отношений, входящих в предмет гражданского права" <1>. Что же касается его собственных рассуждений относительно отраслевой принадлежности семейного права, то они отличаются непоследовательностью. Так, с одной стороны, автор обращает внимание на то, что семейное право регулирует отношения, выходящие за рамки семьи, что и образует предмет семейного права как подотрасли гражданского права, с другой - отмечает, что семейное право есть модель взаимного поведения членов семьи, обладающих субъективными правами и обязанностями, и строятся они не на основе юридических норм, а на базе господствующих в обществе и в конкретной семье нравственных правил <2>.

--------------------------------

<1> О положении детей в Российской Федерации. Государственный доклад. 2003 г. М., 2003.

<2> Там же. С. 218.

Малопонятным выглядит и вывод А.П. Сергеева: "...ближе к действительности утверждение о том, что нормы рассматриваемой подотрасли регулируют не отношения внутри семьи, а отношения, возникающие в связи с существованием семьи, которые, как правило, складываются между бывшими ее членами" <1>. Вместе с тем Н.Д. Егоров соглашается, что семейные правоотношения по сравнению с другими гражданско-правовыми отношениями в совокупности обладают своей спецификой <2>, обращая внимание на которую он ничего нового на этот счет не добавляет. Однако при этом автор делает своеобразный вывод о существовании имущественных личных отношений <3>.

--------------------------------

<1> Там же.

<2> Там же.

<3> Там же. С. 230.

К сказанному следует добавить, что понимание семейного права как самостоятельной отрасли присуще и некоторым другим государствам, в частности Англии. Так, в работе "Семейное право Англии" говорится о семейном праве как самостоятельной отрасли, ее отличительных признаках <1>.

--------------------------------

<1> Family Law. Лондон, 1997. С. 4.

Для того чтобы сделать более наглядным различие во взглядах на отраслевую принадлежность семейного права, имеет смысл остановиться на каждом семейно-правовом институте. Так, по мнению М.В. Антокольской, соглашение о заключении брака по своей правовой природе не отличается от гражданского договора <1>. Иными словами, брак есть договор <2>, однако тем самым обедняется его сущность, ибо заключение брака преследует множество целей. Одна из них - упорядочение имущественных отношений - главенствует лишь для узкого круга лиц, для большинства она просто не существует. Если брак представляет собой договор, то его расторжение по взаимному согласию сторон, по мнению автора, представляет собой нечто иное, нежели расторжение заключенного договора. Подобного рода утверждение находится в противоречии с действующими нормами семейного права, тем более когда речь идет о расторжении брака в судебном порядке.

--------------------------------

<1> См.: Антокольская М.В. Семейное право. С. 108.

<2> Там же.

Конечно, правовое регулирование имущественных отношений супругов ближе к гражданско-правовому. Не детализируя доводы М.В. Антокольской на этот счет, достаточно сказать, что само по себе установление разных режимов собственности супругов свидетельствует о принципиальном различии семейно-правового и гражданско-правового регулирования их имущественных отношений. И, разумеется, особого внимания заслуживает в этой связи брачный договор.

Еще И.Г. Оршанский писал: "Брачный договор производит не определенные, частные обязательства, подобные другим договорам, а совсем другого рода правовое отношение - общение интересов всей жизни двух лиц" <1>. Сторонники включения брачного договора в число гражданско-правовых ссылаются на его понимание как гражданско-правовой сделки, имеющей свою специфику (специальный субъективный состав, более или менее значительная продолжительность, невозможность поставить одного из супругов в крайне неблагоприятное положение и проч.) <2>. Причем считается, что это гражданско-правовая сделка по всем ее параметрам, с чем согласиться трудно. Конечно, заключение брачного договора в определенной степени близко к заключению гражданско-правового договора. Однако брачный договор - редкость в правоприменительной практике, поскольку чаще всего он имеет место при разной степени недоверия вступающих в брак или супругов. Понимание его как сделки, судя по чисто внешним признакам, противоречит ст. 1 СК РФ, предусматривающей основные начала семейного законодательства <3>.

--------------------------------

<1> Оршанский И.Г. Указ. соч. С. 4.

<2> Там же. С. 156.

<3> В работе Cretney S.M., Masson J.M., Bailey-Harris R. "Principles of Family Law" (Лондон, 2003) имеют место рассуждения относительно договора вступающих в брак: "Когда договаривающиеся стороны вступают в брак, они не заключают договор о новых отношениях, так как права, обязанности, ответственность, которые при этом возникают, не основываются на их соглашении, а регулируются основным законом государства, нормами статутного или общего права, которые определяют и предписывают, как стороны должны их выполнять. Они основаны на законе, а не договоре. Суть заключаемого договора в том, что государство устанавливает отношения, вступление в которые определяется государством посредством волеизъявления независимых сторон, при этом они не могут быть ни усовершенствованы, ни изменены соглашением сторон".

Казалось бы, в отличие от брачного договора, посвященного имущественным отношениям супругов, добровольное установление отцовства назвать сделкой невозможно. Однако М.В. Антокольская думает иначе, что, впрочем, не соответствует пониманию сути совершения акта по установлению отцовства даже на добровольных началах. Что же касается установления отцовства в судебном порядке, то доводов в пользу его принадлежности к гражданскому праву у автора не нашлось. То же самое можно сказать относительно неимущественных прав ребенка, защиты прав несовершеннолетних детей, прав и обязанностей родителей, что составляет значительную часть СК РФ. Отдельные положения по поводу зависимости семейного права, касающиеся, например, отобрания ребенка у родителей, лишенных родительских прав, никак нельзя связать с гражданским правом. Во-первых, существует совершенно самостоятельный институт ограничения родительских прав путем отобрания ребенка. Во-вторых, отобрание ребенка у лица, лишенного родительских прав, есть само собой разумеющееся (и основанное на требованиях семейного законодательства) последствие состоявшегося лишения.

Особое внимание М.В. Антокольская уделяет алиментным обязательствам. Во главу угла своих суждений относительно их гражданско-правовой природы ею положено понимание алиментного соглашения как договора. Но, во-первых, алиментные соглашения для современной российской действительности являются искусственной, практически не употребляемой конструкцией. Во-вторых, алиментные обязательства, их выполнение включают в себя множество вопросов вовсе не гражданско-правового характера. И наконец, все, что касается предусмотренных семейным законодательством форм устройства ребенка в семью, никакого отношения к гражданскому праву не имеет. К тому же речь опять-таки идет о значительной по своему объему части СК РФ.

Сказанного, надо полагать, достаточно, чтобы подвергнуть позицию М.В. Антокольской сомнению, тем более что автор неоднократно делает оговорку "с теоретической точки зрения...". Но теория как таковая всегда отличалась и отличается известной долей абстракции, не всегда уместной при исследовании сущности и назначения конкретных норм семейного права.

Для оценки суждений относительно отраслевой принадлежности семейного права важны не только аргументы отдельных авторов, есть прямой смысл привлечь к их анализу позиции других сторонников подчинения права семейного праву гражданскому. В особенности с учетом того обстоятельства, что принято считать традиционным понимание брака как союза (в принципе пожизненного) лиц разного пола, порождающего права и обязанности, предусмотренные семейным законодательством. Не соглашается с общепринятым определением брака М.В. Кротов, который рассматривает его как гражданско-правовую сделку. Свой вывод автор делает, ссылаясь на предыдущие главы уже упоминавшегося учебника по гражданскому праву Санкт-Петербургского университета (гл. 56 и 57). Правда, подобного рода утверждению предшествует разъяснение о том, что брак не может быть сведен к обычной гражданско-правовой сделке без определенных оговорок, в том числе связанных с условиями и порядком заключения брака. Однако, стремясь быть последовательным, М.В. Кротов добавляет к сказанному, что формирование воли и ее внешнее проявление при заключении брака принципиально не отличаются от формирования воли и ее волеизъявления при совершении любой гражданско-правовой сделки <1>. Получается, что автор не вникает в сущность брака, а скользит по поверхности, причем сосредоточивает свое внимание главным образом на особенностях брачной правоспособности, которая, на его взгляд, полностью совпадает с правоспособностью гражданско-правовой. Что же касается определения брачного правоотношения, сделанного А.А. Ивановым, то, по его мнению, налицо брачные правоотношения с самостоятельным содержанием <2>.

--------------------------------

<1> См.: Кротов М.В. Личные и имущественные отношения между супругами // Гражданское право. Ч. 3. С. 265.

<2> См.: Иванов А.А. Указ. соч. С. 285.

Если быть последовательным в освещении всех норм семейного права, относящихся к браку, нельзя не заметить, что вне понимания цивилистов остаются запреты к браку, четко обозначенные в ст. 14 СК РФ. То же самое можно сказать и о ст. 15, предусматривающей медицинское обследование лиц, вступающих в брак. Таким образом, различное понимание брака сторонниками и противниками самостоятельности (или несамостоятельности) семейного права сводится к совпадению (или несовпадению) терминов "договор" и "союз". Представляется, что их нельзя считать всегда тождественными: под договором все-таки понимается соглашение, а союз - это объединение. Поэтому о вступлении в брак можно договориться и достичь здесь соглашения, но только впоследствии надлежащим образом оформленные отношения станут союзом, т.е. браком в его семейно-правовом понимании. А ориентация на понимание брака как гражданско-правовой сделки представляет собой реальную и серьезную угрозу формированию полноценной личности.

Само собой разумеется, что цивилистам значительно легче рассуждать о правовой принадлежности имущественных отношений супругов, тем более что они составляют большинство регламентируемых СК РФ положений. Однако при этом нельзя сбрасывать со счетов правоотношения супругов неимущественного характера. Например, М.В. Кротов, отвечая на вопрос, могут ли неимущественные отношения супругов полностью охватываться гражданско-правовым регулированием, пишет: "непосредственное правовое регулирование неимущественных отношений гражданское законодательство не осуществляет" <1>. Мало того, автор полагает, что "отношения супружества ни к одному из известных видов гражданских отношений не сводимы" <2>. Вместе с тем делается заключение, что "отношения супружества являются гражданско-правовым институтом особого рода" <3>. И ради последовательности своих выводов М.В. Кротов прибегает к понятию "воля", "волеизъявление", ибо "формирование воли и ее внешнее выражение при заключении брака принципиально не отличаются от формирования воли и ее волеизъявления при совершении любой иной гражданско-правовой сделки" <4>, с чем трудно согласиться, ибо речь идет только о внешнем сходстве.

--------------------------------

<1> Кротов М.В. Указ. соч. С. 266.

<2> Там же. С. 290. Аналогичный по существу вывод делает А.А. Иванов: "Применение гражданско-правовых санкций в рамках личных неимущественных отношений далеко не всегда способно восстанавливать мир в семье".

<3> Там же.

<4> Там же. С. 278.

Трудно согласиться и с утверждением А.А. Иванова о том, что именно имущественные отношения "составляют главное содержание брачного правоотношения" <1>. Правда, при этом делается оговорка: "в ряде случаев провести границу между имущественными и неимущественными вопросами в семейных отношениях затруднительно". И тогда, считает автор, "необходимо придавать определяющее значение имущественным правам и обязанностям" <2>. А почему не наоборот?

--------------------------------

<1> Там же. С. 292.

<2> Там же.

Довольно распространено в правоприменительной практике такое событие, как расторжение брака. Предметом особого внимания со стороны сторонников зависимости семейного права от права гражданского оно не является. Главный их довод сводится к пониманию развода как сделки, направленной на прекращение брачных отношений. Однако прекращение брака путем его расторжения - это все-таки институт особого рода, "не сводимый к сделке" <1>. Что это за институт, каковы его признаки - непонятно, но очевидно, что установление как более простого, так и более сложного порядка расторжения брака есть прямое продолжение конституционной идеи о защите семьи государством (п. 1 ст. 38 Конституции РФ). И семейное право предоставляет супругам свободу в выборе того или иного варианта поведения в бракоразводной ситуации, в выборе, продиктованном внутренней потребностью, определяющем судьбу как семьи, так и ее членов, особенно несовершеннолетних. Словом, для аналогии расторжения брака с прекращением гражданско-правового договора фактически места не остается. Поэтому почти все аспекты расторжения брака рассматриваются, как правило, без упоминания о гражданском праве. Исключение составляют две фразы общего порядка, принадлежащие М.В. Антокольской. Первая: "если в основе возникновения брачного правоотношения лежит договор, то необходимо допустить и возможность прекращения его в любое время по взаимному согласию супругов" <2>. Вторая: "с точки зрения теории расторжение брака при отсутствии согласия одного из супругов может рассматриваться как односторонний отказ от договора" <3>. Что же касается признания брака недействительным, то, по мнению М.В. Антокольской, налицо один из "случаев признания недействительной оспоримой сделки". И далее: "практически все основания для признания недействительными сделок применимы к браку" <4>. Одновременно делается признание, что брачное законодательство содержит специальные основания признания брака недействительным, которые неизвестны гражданскому законодательству о сделках" <5>. Другой автор - М.В. Кротов считает, что "в этом вопросе семейное законодательство следует в русле норм, установленных гражданским законодательством" <6>.

--------------------------------

<1> Кротов М.В. Указ. соч. С. 337.

<2> Антокольская М.В. Семейное право. С. 129.

<3> Там же. С. 133.

<4> Там же. С. 118.

<5> Там же.

<6> Кротов М.В. Указ. соч. Ч. 3. С. 325.

Таким образом, опять в защиту подчинения права семейного праву гражданскому в отношении недействительности брака приводятся доводы, касающиеся либо внешней ее характеристики, либо те, что, будучи сугубо формальными, не затрагивают существа дела. В то время как СК РФ четко обозначает круг лиц, имеющих право требовать признания брака недействительным, что существенно отличает семейно-правовые положения о недействительности брака от гражданско-правовых.

При определении отраслевой принадлежности семейного права вне поля зрения сторонников его подчиненности праву гражданскому, по сути дела, остаются правоотношения родителей и детей, удельный вес которых не уступает вопросам, связанным с имущественными правоотношениями супругов, других членов семьи. Причем надо сразу сказать, что если имущественные проблемы носят главным образом частный характер, то иначе обстоит дело с неимущественными (личными) правами и обязанностями родителей, правами несовершеннолетних членов семьи, на страже которых стоит государство, формулируя соответствующие статьи СК РФ. Не случайно поэтому М.В. Антокольская признает, что защита интересов несовершеннолетнего ребенка является одновременно защитой публичного интереса, поскольку общество заинтересовано в том, чтобы права ребенка не нарушались <1>. Аналогично по своей сути признание Т.А. Фаддеевой: "Закрепление в законе положений, касающихся обязанностей родителей по воспитанию и образованию детей, свидетельствует об особой заинтересованности государства в создании правовых средств, обеспечивающих правильное воспитание детей" <2>.

--------------------------------

<1> См.: Антокольская М.В. Семейное право. С. 35.

<2> Фаддеева Т.А. Личные и имущественные отношения между родителями и детьми // Гражданское право. Ч. 3. С. 364.

Правда, и здесь сторонниками подчиненности семейного права предпринимаются отдельные попытки не отступать от генеральной линии занимаемой ими позиции. Так, М.В. Антокольская рассматривает добровольное установление отцовства как одностороннюю сделку <1> (о чем говорилось выше). Что же касается анализа родительских прав и обязанностей, то здесь автор предельно лаконична и ограничивается лишь пересказом текста соответствующих статей СК РФ, не предпринимая попыток рассмотреть их сквозь призму гражданского права. Исключение составляет использование понятия санкций, применяемых к родителям за ненадлежащее осуществление родительских прав и обязанностей. Одновременно лишение родительских прав без всяких к тому комментариев считается разновидностью гражданско-правовой ответственности <2>. Что же касается необходимости отобрания ребенка у родителей (видимо, при ограничении родительских прав и в случаях непосредственной опасности жизни, здоровью ребенка. - А.Н.), то в этой части, по мнению М.В. Антокольской, проявляется семейно-правовой характер данного института <3>.

--------------------------------

<1> См.: Антокольская М.В. Семейное право. С. 219.

<2> Там же. С. 218.

<3> См.: Антокольская М.В. Семейное право. С. 228.

В учебнике по гражданскому праву Санкт-Петербургского университета родительские правоотношения фигурируют как отношения между родителем и его ребенком, урегулированные нормами семейного законодательства <1>. Единственной попыткой сближения СК РФ с ГК РФ в этой части является рассмотрение лишения родительских прав как санкции за неправильное поведение родителей в отношении детей, направленные на защиту интересов детей и перевоспитание родителей <2>. Таким образом, сторонники зависимости семейного права оставляют без внимания значительную по объему и имеющую чрезвычайную важность часть семейного права, что лишний раз подтверждает сомнительность занимаемой ими позиции.

--------------------------------

<1> См.: Фаддеева Т.А. Личные и имущественные отношения между родителями и детьми // Гражданское право. Ч. 3. С. 361.

<2> Там же. С. 384.

Особое место в СК РФ занимают алиментные обязательства членов семьи. Особое потому, что они касаются сферы материального обеспечения нуждающихся и нетрудоспособных членов семьи в случаях, когда оказание им материальной поддержки не осуществляется в добровольном порядке. Внутренним содержанием алиментных обязательств служит извечный закон человеческого общества, предписывающий заботиться о том члене семьи, семейного коллектива, который почему-либо обеспечить себя пищей, одеждой и прочим сам не может. Другими словами, алиментирование есть правовая предпосылка обеспечения жизни особой категории лиц, не способных существовать без посторонней помощи. Когда-то мыслилось, что такую заботу о несовершеннолетних, нетрудоспособных совершеннолетних детях, беспомощных супругах будет осуществлять государство. Подобного рода идея, господствовавшая до последнего времени, оказалась нереализованной. И не только из-за экономической несостоятельности государства, но и потому, что неписаный закон - заботиться о нуждающихся членах семьи - это прежде всего нравственный долг каждого семьянина, исполнение которого скрепляет семейные узы, служит основой нормальной жизнедеятельности семьи.

Такова одна из объективных причин более пристального внимания к правовым нормам, регулирующим отношения в семье. Вместе с тем имущественный характер алиментных обязательств приближает их к гражданско-правовым, но только, как представляется, с чисто внешней стороны. Мало того, по причинам субъективного свойства акцент делается на соглашениях об уплате алиментов. Несомненно, подобного рода соглашения имеют свои положительные стороны, отражающие диспозитивный характер ныне действующих семейно-правовых норм. Вместе с тем подобного рода соглашение не свободно от недостатков. Главный из них заключается в отсутствии его реальной связи с нашей действительностью, что находит свое отражение в правоприменительной практике. Иными словами, алиментные соглашения не имеют распространения, а судебная практика по их оспариванию фактически отсутствует. Объясняется это обстоятельство просто: когда обязанное к содержанию лицо выполняет свой долг добровольно, стороны, как правило, не формализуют свои отношения. Если же одна из сторон предпочитает судебный порядок взыскания алиментов, а так происходит в большинстве случаев, то и здесь соответствующее соглашение не нужно. Отсюда следует вывод, что механическое перенесение правил, предусмотренных законодательством других государств, на российскую почву в данном случае носит искусственный характер, а теоретические построения на этот счет только засоряют семейно-правовое поле. Тем не менее аргументы в пользу принадлежности семейного права праву гражданскому в части, касающейся выполнения алиментных обязательств, заслуживают внимания.

Так, по мнению М.В. Антокольской, по своей правовой природе алиментные соглашения следует относить к гражданско-правовым договорам, поскольку они соответствуют всем признакам гражданского договора <1>. Далее автор проводит параллели между соответствующими статьями ГК РФ и СК РФ. Что же касается содержания ст. 101 СК РФ, отсылающей к ГК РФ, когда речь идет о заключении, исполнении, расторжении, признании недействительным соглашения об уплате алиментов, то налицо явная попытка и в данном случае поставить знак равенства между семейным и гражданским правом. Причем, сосредоточившись на соглашении об уплате алиментов, М.В. Антокольская не заостряет своего внимания на алиментных обязательствах в случае их исполнения с помощью суда. На наш взгляд, именно здесь трудно найти место гражданскому праву. Тем более что иногда автор вынуждена признать, что, например, семейная близость супругов "является моральным и юридическим основанием их права на алименты" <2>.

--------------------------------

<1> См.: Антокольская М.В. Семейное право. С. 234.

<2> Там же. С. 262.

Несколько более подробно рассматривается вопрос об отраслевой принадлежности норм СК РФ в части, касающейся алиментных обязательств, в учебнике по гражданскому праву Санкт-Петербургского университета. Двойственная природа алиментов (они затрагивают как личные, так и имущественные отношения), с точки зрения Д.А. Медведева, объясняет внешнюю близость семейных отношений с отношениями гражданско-правовыми. Отсюда со ссылкой на памятники гражданского права делается вывод, что термин "алименты" употребляется не только в семейном праве <1>. Вместе с тем, стремясь к последовательности, автор рассуждает о приоритете социально-экономического начала в отношениях по алиментированию, ибо "существование алиментных обязательств обусловлено неравномерным закреплением материальных ценностей среди отдельных лиц в семье, а также различной способностью последних извлекать доходы за свой труд" <2>. С данным утверждением трудно согласиться, поскольку, во-первых, материальное обеспечение родителями своих несовершеннолетних детей не связано с уровнем материальной обеспеченности родителей. Налицо их долг, предусмотренный ст. 38 Конституции РФ. Во-вторых, забота о нуждающихся и нетрудоспособных членах семьи есть непременная черта личности в обществе на всех этапах его исторического развития. Наконец, алиментные обязательства не могут быть связаны с неумением извлекать доходы за свой труд, поскольку не все обладают такой способностью, даже если они безупречные родители. Вообще термины "алименты", "капитал", "цена" по своей внутренней сути несопоставимы, так как лица с большим капиталом могут всячески уклоняться от уплаты алиментов, и наоборот - родитель со скромным заработком далеко не всегда забывает о необходимости содержать своего ребенка.

--------------------------------

<1> См.: Гражданское право. Ч. 3. С. 446.

<2> Там же.

Таким образом, Д.А. Медведев рассматривает семейные обязательства как "обычные относительные гражданские правоотношения, опосредствующие перемещение материальных благ из имущественной сферы должника (плательщика) в имущественную сферу кредитора (получателя)" <1>. В развитие высказанной точки зрения им предпринимаются попытки провести параллели между алиментными отношениями и некоторыми договорными обязательствами (правда, одновременно автор обращает внимание на отличительные особенности алиментных обязательств). Как видим, все внимание сторонников подчиненности права семейного праву гражданскому и в части, относящейся к алиментным обязательствам, сконцентрировано на алиментном соглашении, признаки которого рассматриваются только под углом гражданского права. При этом вовсе не учитывается то обстоятельство, что алиментные соглашения - редкость в российской действительности.

--------------------------------

<1> Там же. С. 447.

Еще труднее причислить к праву гражданскому ту часть норм семейного права, которая предназначена для защиты интересов ребенка, оставшегося без попечения родителей, особенно когда речь идет об обязанности органов опеки и попечительства по выявлению и устройству таких детей. Что касается конкретных форм устройства, в частности, передачи несовершеннолетнего на усыновление, то, по мнению М.В. Антокольской, "если рассматривать семейное право как часть гражданского, согласие на усыновление следует признать односторонней сделкой" <1>. А если не рассматривать? Сама по себе постановка вопроса о совершении подобного рода сделки при усыновлении ребенка порочна, дискредитирует идею усыновления как наиболее приемлемого способа защиты интересов несовершеннолетнего.

--------------------------------

<1> Антокольская М.В. Семейное право. С. 296.

Особое место среди форм устройства ребенка в семью принадлежит опеке (попечительству), которая традиционно до принятия нового Гражданского кодекса входила в сферу действия семейного права. Отныне опека (попечительство), в том числе и над несовершеннолетними, регулируется ст. ст. 31 - 40 ГК РФ. И что самое интересное, к целям опеки и попечительства относится воспитание несовершеннолетних (п. 1 ст. 31 ГК РФ). Правда, с оговоркой, что соответствующие этому права и обязанности опекунов и попечителей определяются законодательством о браке и семье. Поэтому СК РФ, с одной стороны, воспроизводит соответствующие статьи ГК РФ, с другой - отражает семейно-правовую природу данной формы устройства ребенка, лишившегося родительского попечения.

Включение опеки (попечительства) в подраздел ГК РФ, посвященный лицам, в данном случае физическим, несомненно, позволил обогатить и расширить его объем. Однако это вовсе не означает, что опека (попечительство), относящаяся к комплексному институту в части, касающейся защиты прав ребенка, выпадает из сферы действия семейного права. Вместе с тем ее по-прежнему следует рассматривать как способ восполнения дееспособности и защиты прав и интересов граждан, в том числе и несовершеннолетних. Но главное ее назначение - помочь в определении судьбы ребенка путем его устройства в семью, что никак прерогативой гражданского права не является. И попытка рассматривать опеку (попечительство) в широком и узком смыслах только усложняет ее понимание. Тем не менее Е.Ю. Валявина утверждает, что "институт опеки и попечительства является гражданско-правовым институтом" <1>. Причем автора не смущает даже то обстоятельство, что при назначении опекуна/попечителя согласно п. 3 ст. 35 ГК РФ должны учитываться его нравственные и иные личные качества, способность к выполнению обязанностей опекуна или попечителя, что чуждо гражданскому праву.

--------------------------------

<1> Гражданское право. Ч. 3. С. 414.

Новый институт семейного права представляет собой приемная семья. В данном случае налицо гибридная форма устройства ребенка в семью, содержащая в себе некоторые черты опеки, детского учреждения и усыновления <1>. Однако тот факт, что приемная семья основывается на договоре, все-таки не позволяет включить ее в сферу действия отношений, регулируемых гражданским правом. Хотя, казалось бы, договор о создании приемной семьи можно отнести, например, к договору подряда, что, естественно, не соответствует его назначению, ибо цель заключенного договора не гражданско-правовая, а семейное воспитание несовершеннолетних детей, оставшихся без родительского попечения. Е.Ю. Валявина справедливо отмечает, что договор о передаче ребенка (детей) на воспитание в семью по порядку заключения и своему содержанию отличается от других гражданско-правовых договоров <2>. Во-первых, его отличает специальный субъектный состав. Во-вторых, хотя стороны вступают в договорные отношения по взаимному волеизъявлению, они не могут определять свои будущие права и обязанности произвольно. В-третьих, объектом указанных правоотношений является воспитание и содержание детей <3>.

--------------------------------

<1> Антокольская М.В. Семейное право. С. 311.

<2> Гражданское право. Ч. 3. С. 433.

<3> Там же.

Таким образом, доводы сторонников прямой зависимости семейного права подвластны лозунгу: "...если считать семейное право подотраслью права гражданского...". Другими словами, общим знаменателем анализа конкретных семейно-правовых отношений служит ориентация на их понимание с сугубо цивилистических позиций. При этом неизбежными становятся формальные выводы, а иногда и полное отсутствие логики. Несмотря на то что подавляющее большинство авторов учебника по гражданскому праву Санкт-Петербургского университета много внимания уделяют особенностям семейных правоотношений, анализируют они их с известной долей абстрактности, и опять-таки подчиняясь общей установке. При этом сам факт многообразия отличительных признаков семейного права ни у кого возражений не вызывает. Тем не менее Н.Д. Егоров делает категорический, можно сказать, ошеломляющий вывод: "...чем больше специфических особенностей насчитывается у исследуемого структурного подразделения, тем меньше у него оснований претендовать на место отрасли права" <1>. Поэтому, заключает автор, "у семейного права нет оснований претендовать на место не только отрасли права, но и правового института" <2>. Налицо очевидная далеко не бесспорная крайность, которая не может не вызвать возражений.

--------------------------------

<1> Гражданское право. Ч. 3. С. 198.

<2> Там же. С. 199.

Анализируя доводы за и против самостоятельности семейного права, нельзя не обратить внимания еще на два существенных обстоятельства. В научных исследованиях, посвященных гражданскому, семейному праву, в самом широком контексте употребляется понятие "лично-доверительный характер". Так, Н.Д. Егоров пишет: "Как имущественно-стоимостные, так и личные неимущественные отношения в семье приобретают лично-доверительный характер, оказывающий влияние и на особенности их гражданско-правового регулирования" <1>. А потому, подчеркивает автор, применяется "метод лично-доверительной направленности правового регулирования семейных отношений" <2>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 204.

<2> Там же.

М.В. Антокольская также нередко использует данное слово. Правда, в несколько ином контексте: "Нравственное чувство и лично-доверительная основа очень важны в семейной жизни, но не играют существенной роли в сфере семейного права" <1>, которое "почти никогда не придает лично-доверительному элементу юридического значения" <2>, что кажется автору понятным, поскольку "семейно-правовые нормы реализуются в конкретных правоотношениях обычно лишь тогда, когда элемент доверия между членами семьи и другими субъектами семейного права уже утрачен и возникла конфликтная ситуация, требующая своего разрешения" <3>. При этом предается забвению тот факт, что авторство этого точного и получившего широкое распространение термина принадлежит Е.М. Ворожейкину, по мнению которого "роль ведущего признака выполняют в семейном праве ЛИЧНО-ДОВЕРИТЕЛЬНЫЕ (выделено мной. - А.Н.) связи между его субъектами" <4>. И эту свою позицию автор серьезно обосновывает. Однако его удачная формулировка, представляющая собой ярко выраженное доказательство независимости семейного права, используется здесь в прямо противоположном смысле.

--------------------------------

<1> Антокольская М.В. Семейное право. С. 20.

<2> Там же.

<3> Там же. С. 17.

<4> Ворожейкин Е.М. Указ. соч. М., 1972.

И наконец, заслуживает внимания еще один аргумент сторонников зависимости семейного права от права гражданского. Речь идет о воспитании несовершеннолетних детей в семье, правовому регулированию которого посвящена значительная часть семейного права. Из столь очевидного факта Н.Д. Егоров делает закономерный вывод о существовании приоритета семейного воспитания детей <1>. Но, обосновывая свой взгляд, автор отмечает, что семейное воспитание является не самоцелью и что оно представляет собой всего лишь наиболее приемлемую форму достижения основной цели - заботы о благосостоянии и гармоничном развитии ребенка <2>. Что касается последнего, то здесь возражений нет. Однако между благосостоянием и гармоничным развитием ребенка прямой связи не существует. Чаще всего все происходит наоборот: при высоком уровне благосостояния нередко имеют место серьезные дефекты семейного воспитания детей, личность которых деформируется в условиях излишнего материального благополучия. Вот почему семейное воспитание в части, регулируемой семейным правом, - одна из главных задач данной отрасли права.

--------------------------------

<1> См.: Егоров Н.Д. Указ. соч. Ч. 3. С. 207.

<2> Там же.

Таковы соображения, свидетельствующие об уязвимости позиции относительно подчиненности семейного права праву гражданскому. К сказанному имеет смысл добавить, что без внимания со стороны цивилистов остаются вопросы выявления и устройства детей, оставшихся без попечения родителей, по своему значению не уступающие, особенно в наше время, вопросам брака и развода, имущественных прав (и обязанностей) супругов. Речь идет о вопросах государственного масштаба, с разрешением которых связано будущее общества. Вот почему, несмотря на предельно краткое содержание общих положений, составляющих фундамент государственно-правовой деятельности по защите прав и интересов несовершеннолетних, смысл их предписаний переоценить невозможно. По сути дела, они определяют государственную политику в области так называемой охраны детства. И не случайно здесь нет места гражданскому праву.

Возвращаясь к опеке (попечительству), нужно сказать, что именно в качестве способа устройства ребенка она фигурировала и фигурирует в семейном праве. Однако включение положений, посвященных опеке, в текст ГК РФ позволило рассматривать ее как гражданско-правовой институт <1>. "Благодаря установлению опеки (попечительства), несовершеннолетние получают возможность осуществлять принадлежащие им права, а также приобретать права и нести обязанности, предоставленные любому гражданину" <2>. Таким образом, семейно-правовая суть опеки (попечительства) выпадает не случайно. В СК РФ пришлось поэтому дополнять соответствующие статьи ГК РФ, сосредоточивая внимание на главном - опеке (попечительстве) как форме устройства детей, лишившихся родительского попечения. И это при том, что цивилисты игнорируют именно институт устройства, представляющего собой один из важных способов защиты государством самого главного права ребенка - на семейное воспитание. Вместе с тем, видимо, невозможно было полностью пренебречь семейно-правовым характером опеки (попечительства), и это находит свое выражение в выводе М.В. Антокольской: "В институте опеки и попечительства семейные и гражданские элементы переплетаются настолько тесно, что разделить их невозможно, что служит еще одним подтверждением того, что гражданское и семейное право составляют одну отрасль" <3>.

--------------------------------

<1> См.: Гражданское право. Ч. 3. С. 414.

<2> Там же.

<3> Антокольская М.В. Семейное право. С. 307.

Однако тесная взаимосвязь понятий позволяет прийти и к противоположному выводу. Дополнение гл. 3 подразд. 2 ГК РФ "Граждане (физические лица)" правилами об опеке (попечительстве) несовершеннолетнего лишено внутренней логики. Тем более что п. 1 ст. 31 и п. 3 ст. 35 ГК РФ, затрагивающие вопросы воспитания, никак отношениями делового партнерства не назовешь. Что же касается происшедших в результате реформирования гражданского законодательства перемен, касающихся перераспределения "сфер влияния между гражданским и семейным законодательством" <1>, то полной зависимости между текстом закона и правовой нормой все-таки не существует. Связь между ними сложна и многогранна, а потому не может быть свидетельством подчиненности семейного права праву гражданскому.

--------------------------------

<1> Там же. С. 306.

Если в отношении опеки (попечительства) проведение границ между гражданским и семейным правом осложнено текстом ГК РФ, то с усыновлением - сугубо семейно-правовой формой устройства несовершеннолетнего - дело обстоит проще. При этом, однако, нельзя не учитывать значения усыновления как такового. Усыновление занимает далеко не второстепенное место в СК РФ, где тщательно регламентируются правила, относящиеся к данному виду устройства детей, оставшихся без попечения родителей. Но, что характерно, при оценке института усыновления, его правовой природы, вопроса о его принадлежности семейному праву практически нет попыток каким-то образом связать усыновление с правом гражданским. Исключение составляет последовательная позиция М.В. Антокольской, нередко прибегающей в своих аргументах к посылке: "Если рассматривать семейное право как часть гражданского права", то "согласие на усыновление следует признать односторонней сделкой" <1>. При этом автор не забывает (не может забыть, так как речь идет о требовании, сформулированном в СК РФ) о допустимости оспаривания этой сделки в зависимости от интересов несовершеннолетнего. Не остается вне поля зрения М.В. Антокольской и цель усыновления, которая заключается в обеспечении детям семейного воспитания и наделении усыновленных и усыновителей родительскими правами и обязанностями <2>. Следовательно, здесь нет места для оценки такого важного института, каким является усыновление, как составной части гражданского права.

--------------------------------

<1> Антокольская М.В. Семейное право. С. 296.

<2> Там же. С. 292.

Необходимо также упомянуть и о приемной семье, чье образование, особенности предусмотрены СК РФ. И даже приверженцы цивилистической точки зрения о подчиненности семейного права праву гражданскому не рассматривают правовые нормы, посвященные приемной семье, как составную часть гражданского права, несмотря на то что правовым основанием образования приемной семьи служит договор - типичное для гражданского права понятие. Именно понимание того, что речь идет о совершенно другом по своей сути договоре, не позволяет его даже искусственным образом причислить к гражданско-правовым. Назначение такого договора, его цель - передача ребенка на воспитание в семью, о чем прямо говорится в п. 1 ст. 151 СК РФ. Заключение договора между органами опеки и попечительства и приемным родителем (родителями) по многим своим параметрам совпадает с трудовым договором, однако, к сожалению, в ТК РФ такого вида договор не предусматривается. Действительно, приемная семья представляет собой "гибридную форму", содержащую некоторые черты опеки, детского учреждения и усыновления <1>, т.е. гражданского, административного и семейного права. Но подобного рода "сплав" разных по своей правовой природе предписаний образует нечто единое, отличающее семейное право от других отраслей явление, очевидное и бесспорное, ибо цель все эти нормы преследуют единую.

--------------------------------

<1> Там же. С. 311.

Тщательный анализ всех составляющих семейное право особенностей в одних случаях гражданского права вовсе не касается, в других- затрагивает чисто внешние формы выражения правовых предписаний, тогда как внутреннее содержание, назначение норм гражданского и семейного права не совпадают. Подобного рода выводы не могут не послужить главным критерием определения отраслевой принадлежности права семейного и гражданского. Тем более что в наше время уже не имеет значения тот факт, что общим корнем ныне отпочковавшихся ведущих отраслей права, в том числе семейного, когда-то была цивилистика.

Таким образом, характеристика семейного права сквозь призму права гражданского, во-первых, касается лишь части семейно-правовых отношений, связанных в основном с имущественным статусом супругов. Из поля зрения при этом выпадают целые - наиболее важные с государственной точки зрения - положения, определяющие права несовершеннолетних детей, их защиту как в целом, так и путем передачи в другую семью. Во-вторых, анализ разных по степени своей важности спорных вопросов сосредоточен на абстрактных умозаключениях, оторванных от реально существующих особенностей семейного права как самостоятельной отрасли. В-третьих, резкий крен в сторону "экономизма" тоже основан на субъективном понимании важности материальных ценностей, что противоречит российской идеологии. И наконец, доводы цивилистов, какой бы сферы жизни семьи они ни касались, не отличаются последовательностью, подчас противоречивы. И дело здесь не только в однобоком понимании роли семейного права, но и в многообразии правоотношений, участниками которых выступают члены семьи.

Совершая действия, выходящие за рамки семьи, ее члены действительно выступают в роли субъекта гражданского права. Причем вовсе не исключается использование ими различных по своей отраслевой принадлежности норм права (трудового, административного и др.). К тому же ничто не мешает при том разнообразии общественных связей, в которые вступает физическое лицо, взаимодействию норм семейного права с другими отраслями права. Когда же речь идет о внутрисемейных правоотношениях, подчиняющихся семейно-правовому регулированию, приходится иметь дело с нормами семейного права. Но и они, в свою очередь, могут вплетать в свою ткань свойственные иной отрасли права особенности, связанные, например, с административной и судебной защитой нарушенных прав, что составляет одну из специфических особенностей именно семейного права. По поводу комплексности свойственных семейному праву признаков Е.М. Ворожейкин писал: "...ни один из признаков, взятых отдельно, не может дать картины в целом, он лишь характеризует определенную черту, оттеняет индивидуальность данного права в отличие от других. Такой признак может в той или иной степени быть свойственным и смежным правоотношениям. Но в этой (смежной) отрасли он не имеет того довлеющего значения, как в семейном праве" <1>. Отсюда трудности в выделении признаков семейного права в "чистом" виде, ибо их специфика - комплексность, объединяющая внутрисемейные действия и поступки, стержнем которых выступает их лично-доверительный характер.

--------------------------------

<1> Ворожейкин Е.М. Указ. соч. С. 45.