1.7. Парадигмы психологии труда1

В начале 1930‑х гг. Л. С. Выготский констатировал: «Ни в одной из научных областей результаты конкретного исследования не зависят в такой степени прямо и непосредственно от исходных методологических посылок и используемых методических приемов, как в психологии» [49, с. 218]. «Ни в одной науке нет стольких трудностей… соединений различного в одном, как в психологии. Предмет психологии – самый трудный из всего, что есть в мире. Ни одна наука не представляет такого разнообразия и полноты методических проблем, таких туго затянутых узлов, неразрешимых противоречий, как наша» [49, с. 417–418]. Понятно, что изложение учебного курса в масштабе научной дисциплины или ее самостоятельной отрасли не должно чуждаться развернутой методологической рефлексии.

Характерными чертами основных парадигм психологии труда можно считать: тесную зависимость дисциплины от особенностей предмета, средств и условий труда человека; способность дисциплины быстро развиваться, интегрироваться с другими, равно как и дифференцироваться в самостоятельные научные подходы и направления при развитии определенной сферы общественной практики и наличии соответствующего социального запроса; активное вовлечение в решение научных и практических проблем практиков и представителей других наук (медицины, физиологии, социологии, техники и др.). На протяжении ХХ в. в психологии труда происходило постоянное усложнение представлений ученых об обоих полюсах системы «субъект – объект» и характере связи между ними во временной перспективе, проявляющихся в расширении методологических оснований, методических подходов и понятийного аппарата.

Выраженная зависимость дисциплины от особенностей условий труда человека и ее способность быстро развиваться в соответствии с развитием сфер общественной практики, доминирующей идеологии и методологии приводят к многогранности и многоуровневости научных подходов – от эклектики и редукционизма до полноценной реализации современной методологии, вызревающей в других областях науки. Досадно, но до настоящего времени контуры психологии труда часто обозначаются специалистами довольно аморфно – как комплекс наук о труде, что косвенно отражает несформировавшуюся методологическую базу и понятийный аппарат, что дисциплина находится на допарадигмальном уровне развития (по Т. Куну).

Состояние современной психологии труда, вернее, отечественной психологии труда характеризуется резким изменением ее поступательного развития на рубеже 1990‑х гг. (временной приостановкой, кризисом, нарушением связей с практикой, привнесением новых методологических критериев, методических и нравственных эталонов, изменением корпуса специалистов‑практиков и др.). Состояние ее предметной области также быстро изменяется на рубеже двух тысячелетий, а общая социальная динамика характеризуется ускорением исторического времени (см.: Г. Г. Делигенский, Н. Н. Моисеев, А. И. Неклесса, Б.Ф. Поршнев, Э. В. Сайко и др.).

Все эти тенденции должны быть соответственно отражены в оценках прошлого, настоящего и будущего дисциплины. Введенное Т. Куном понятие парадигмы нам представляется наиболее емким и адекватным для первоначального анализа состояния современной психологии труда. Понятно, что в данной книге понятие парадигмы будет использоваться в широком смысле – как отражение складывающихся или исторически накапливающихся различий в типах решаемых задач, в критериях целостности предмета исследования, в объяснениях его сущности, в используемых методических подходах, этических традициях, исторической практике.

Главная цель и ключевая тема настоящего учебного пособия – оценка тенденций и прогноз перспектив развития психологии труда, следующих из определения характера изменения дисциплинарной области науки в прошлом и в настоящем. Такая методологическая рефлексия состояния дисциплины может выступить предвестником становления постнеклассической психологии труда.

Наше обращение к концептуальной структуре теоретического знания, по В. С. Степину, объясняется необходимостью отразить ряд важных особенностей эволюции психологии труда, имеющих более частный статус, чем исторические смены доминирующих парадигм. Дело в том, что в нашей дисциплине пока еще крайне редко и несистематично рефлексируются важные для любой развитой науки этапы ее развития, сопряженные со сменой парадигм.

Типичными объектами постнеклассической науки могут быть феномены социальной природы, то есть быстро изменяющиеся и развивающиеся фрагменты реальности [300]. Это, в частности, субъективные реальности, порождаемые взаимодействием человека с миром. Но в психологии труда до настоящего времени доминируют классическая и неклассическая парадигмы. Научное понимание феноменов часто опирается на идеи гомеостаза, стабильности, однозначного детерминизма, на раздельном анализе свойств субъекта и объекта. В 1980‑90‑х гг. в научных разработках активно воплощается системное видение процессов [34, 60, 80, 103, 108, 129, 183, 189, 239 и др.]. Но идеи самоорганизации, неустойчивых состояний, нелинейной динамики еще редко находят конструктивное воплощение.

Так, например, труд, рассматриваемый как процесс, в котором человек посредством своей деятельности «опосредствует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой» (Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. – T. 23. – C. 188), есть отражение декартовской оппозиции субъекта и объекта, характерной для классической парадигмы. Но дуалистическая философская схема явлений мира, предполагающая независимо друг от друга существующие материальные (делимые до бесконечности) и духовные (целостные и неделимые) субстанции, едва ли позволяет адекватно отражать сущность сложных психических феноменов [193, 256]. Следовательно, современная психология труда нуждается в серьезной философской рефлексии онтологии ее объектов.

Парадигмы предопределяют не только предметную область дисциплины, но и задают ключевые категории познания. Классическая: механический, абсолютный, детерминизм, объективность. Неклассическая: относительность, индетерминизм, дополнительность и т. п. Постнеклассическая: жизнь, ноосфера, синергетика, космогенез и т. п. [20, с. 16].

В психологии труда можно различать эмпирические объекты (труд, субъект, профессия, трудовой пост, рабочее место и т. п.). К этому типу относится все то, что существует как внешняя данность, как физическая реальность, все те реальности, с познания которых и начиналась дисциплина. Но в процессе своего развития она перешла к изучению и другого типа, к теоретическим объектам (профессиональной пригодности, профессионально важным качествам, профессиональному обучению и т. п.). Теоретические объекты используются в концептуальных схемах психологии для трактовки взаимосвязи между разными по своей природе явлениями. Например, для связи, с одной стороны, физических реалий (трудоспособность, производительность, травматизм, неуспешность и т. п.), и с другой – психологическими абстракциями (пригодность, компетентность, опыт и др.).

Статус объектов второго типа, по нашему мнению, пока еще недостаточно и часто неадекватно рефлексируется учеными. Однако такое разделение сразу же вскрывает два пробела классической психологии труда:

1) недооценку историзма предметной области, эволюции эмпирических объектов, в частности изменения их онтологии во времени;

2) недостаточную рефлексию исторической изменчивости представлений ученых о теоретических объектах. Как правило, эти изменения традиционно отражаются лишь как аспекты научной новизны очередного исследования, что следует рассматривать как первоначальные или как поверхностные оценки «состояния проблемы».

Вместе с тем нельзя не признать чрезвычайной сложности предстоящей методологической рефлексии. Она – тема отдельного исследования. В настоящем пособии тема принципиального различия теоретических и эмпирических объектов лишь затрагивается и обозначаются контуры предстоящей работы. За последние пятьдесят лет в рамках предмета дисциплины накоплены аномалии и парадоксы (профессиональные деструкции, профессиональные деформации личности и др.).

В предыдущем столетии имеют место изменения онтологии фрагментов изучаемой реальности. К таким цепочкам‑феноменам можно отнести:

• субъект труда: работник – рабочий – специалист – профессионал – суперпрофессионал;

• совокупный субъект труда: работники – кадры – персонал – человеческие ресурсы и др.

Недостаточно отражаются стадии эволюции дисциплины, которые различаются лишь как ее прошлое, как история и как актуальное состояние. Между тем как можно проследить этапные сопряженные изменения типов решаемых практических задач, подлежащих изучению классов объектов и определяющих методологических принципов и методических подходов. Выделим три исторические стадии:

1) классическая психология труда (конец XIX – первая половина ХХ в.) – характеризуется абсолютным доминированием эталонов естественных наук и одного типа успешно решаемых задач – измерения трудоспособности человека (профессиональный отбор, оценка подготовленности к деятельности и т. п.);

2) неклассическая психология труда (вторая половина ХХ в.) – характеризуется введением критериев гуманистической парадигмы, появлением множества равноправных эталонов, подходов, направлений, расширением предметной области (профессионализм, профессиональное самосознание и т. п.), ориентацией на задачи формирования психологических сущностей (профессиональная подготовка, профессиональная пригодность, индивидуальный стиль деятельности и др.);

3) постнеклассическая психология труда (конец XX – начало XXI в.) – характеризуется активным привлечением новой методологии, в частности синергентики, и введением в предметную область дисциплины качественно новых фрагментов реальности. Как правило, ими становятся эффекты субъективной реальности, порождаемой взаимодействием объекта и субъекта: смыслы труда, профессионализма, профессиональная идентичность, кризисы профессионального становления, системные свойства, порождаемые функционированием сложных человеко‑машинных комплексов, и т. д.

Примечательно, что на рубеже двух тысячелетий даже те феномены, которые ранее могли быть и рассматривались как стабильные и детерминированные объекты (например, профессиональная подготовка, профессиональная карьера), в настоящем могут характеризоваться иной онтологией, предполагающей иные средства ее познания. На протяжении минувшего столетия имела место и своеобразная эволюция опорных оснований дисциплины – триада последовательного освоения и реализации методологических принципов отечественной психологии от де‑факто первого – принцмпы детерминизма (начало XX в.), ко второму – принципу развития (1930‑1960‑е гг.) и далее к третьему – принципу системности, который в отечественной психологии труда стал выступать структурирующим началом с конца 1960‑х, а свое обоснование получил в 1970‑1990‑х гг.

Простая картина «вертикали научного знания» разрушается сложными взаимоотношениями эмпирического и теоретического знания. Последнее не надстраивается просто над первым, как это уверенно трактовалось в рамках классической научной парадигмы. Уже само выделение и наблюдение эмпирических фактов часто и во многом определяется и предопределяется теоретическими схемами, которыми руководствуются ученые [124, 140, 238, 300]. Последующее понимание эмпирических фактов, ставших, таким образом, научными фактами, операционально уже не может не осуществляться вне изначальных, «родовых» теоретических схем.

С развитием науки усложняются, удлиняются и ветвятся цепочки интерпретации между «исходными фактами» и их интегрирующими концепциями, расширяются контексты, привлекаемые к интерпретации данных, возрастают степени свободы в выборе учеными типа объяснения [238, 300]. Если исходить из предположения, что историческое развитие современной науки не ограничится лишь тремя базовыми парадигмами – классической, неклассической и постнеклассической [238], то есть все основания уже сейчас задуматься о возможных путях усиления роли базового уровня науки – эмпирического знания [84, 238] и последующих уровнях теоретического знания.

Таким образом, как самостоятельные проявляются и сосуществуют две саморазвивающиеся сферы: развивающиеся, изменяющиеся и все усложняющиеся фрагменты реальности, изучаемые наукой, взаимодействующие и «перетекающие» друг в друга – дисциплинарные онтологии, и лавинообразно развивающаяся стихия научных понятий, которые привлекаются учеными для описания фрагментов изучаемой ими реальности [255, 257, 258].