Уроки восстания в Грузии

Живым примером неправильного подхода к крестьянству является недавнее грузинское восстание²⁰. В газетах у нас пишут о бутафорских выступлениях в Грузии. Это верно, ибо в общем восстание в Грузии было искусственное, не народное. Однако, в некоторых местах меньшевикам удалось благодаря плохой связи компартии с массой вовлечь часть крестьянской массы в восстание. Характерно, что эти местности являются наиболее насыщенными коммунистическими силами. В этих местностях имеется относительно гораздо больше коммунистов, чем в остальных. И вот здесь‑то и прозевали люди, проглядели, не заметили, что среди крестьян есть брожение, что крестьяне к чему‑то готовятся, что есть у них недовольство, что оно накапливалось изо дня в день, а партия ничего не знала об этом. Места, наиболее насыщенные коммунистами, оказались наиболее оторванными от настроений, от дум и чаяний беспартийного крестьянства. Вот в чем соль вопроса.

Как могла случиться эта несообразность? Да так, что коммунисты не сумели подойти к крестьянам по‑ленински, вместо атмосферы доверия создали атмосферу взаимного недоверия и оторвали таким образом партию от беспартийных крестьян. Один из активнейших работников Грузии объясняет эту несообразность слабостью Советов на местах и отрывом партии от беспартийных.

«Несомненно, – говорит он, – что причину первостепенной важности, благодаря чему мы могли проморгать нараставшее выступление, нужно искать в слабости Советов на местах».

Ленин говорит, что Советы являются вернейшим барометром, вернейшим показателем настроений крестьянства. И вот этого именно барометра не оказалось в руках компартии в некоторых уездах Грузии.

Товарищи, события в Грузии нужно считать показательными. То, что произошло в Грузии, может повториться по всей России, если мы не изменим в корне самого подхода к крестьянству, если не создадим атмосферы полного доверия между партией и беспартийными, если не будем прислушиваться к голосу беспартийных, наконец, если не оживим Советов для того, чтобы дать выход политической активности трудовых масс крестьянства.

Одно из двух: либо мы сумеем установить правильный ленинский подход к беспартийным крестьянам для того, чтобы направить растущую политическую активность крестьянства в русло советского строительства и обеспечить таким образом руководство крестьянами со стороны рабочих;

либо мы этого не сумеем, и тогда политическая активность масс пойдет помимо Советов, через голову Советов, вылившись в бандитские выступления, вроде восстания в Грузии.

Так стоит вопрос, товарищи.

Как вести борьбу с кулачеством, не разжигая классовой борьбы?

Я думаю, что вопрос неправильно поставлен. О какой классовой борьбе идет речь? Если речь идет вообще о классовой борьбе в деревне, то она ведется пролетариатом не только против кулаков. Противоречия между пролетариатом и крестьянством в целом, – это тоже классовая борьба, хотя она и имеет довольно необычную форму.

Пролетариат и крестьянство составляют в настоящее время два основных класса нашего общества, и между этими классами существуют противоречия, правда, разрешимые и, в конце концов, преодолимые, но все же противоречия, вызывающие борьбу между этими двумя классами.

Я думаю, что классовая борьба в нашей стране, если иметь в виду отношения между городом и деревней, между пролетариатом и крестьянством, – имеет три главных фронта:

а) фронт борьбы между пролетариатом в целом (в лице государства) и крестьянством по линии установления предельных цен на фабрикаты и сельскохозяйственные продукты, по линии нормализации налогового дела и т.п.;

б) фронт борьбы между пролетариатом в целом (в лице государства) и кулачеством по линии ликвидации спекулянтских цен на сельскохозяйственные продукты, по линии переложения основной тяжести налогового бремени на кулаков и т.п.;

в) фронт борьбы между деревенской беднотой, прежде всего батраками, и кулачеством.

Вы видите, что эти фронты не могут быть одинаковыми ни по удельному весу, ни по характеру происходящей там борьбы. Поэтому и наше отношение к формам классовой борьбы на этих фронтах должно быть различно, неодинаково.

Рассмотрим дело поближе.

Первый фронт.

Пролетариат (в лице государства), считаясь со слабостью нашей промышленности и невозможностью получения займов для нее, установил ряд основных мероприятий, могущих оградить ее от конкуренции заграничной промышленности и способных ускорить ее развитие к выгоде всего нашего народного хозяйства, в том числе и сельского хозяйства.

Эти мероприятия: монополия внешней торговли, сельскохозяйственный налог, государственные формы заготовки сельскохозяйственных продуктов, внесение планового начала в развитие народного хозяйства в целом. Все это – на основе национализации основных отраслей промышленности, транспорта, кредита.

Вы знаете, что эти мероприятия привели к тому, к чему они должны были привести, т.е. положили предел как безудержному понижению цен на изделия промышленности, так и безудержному повышению цен на продукты сельского хозяйства.

С другой стороны, ясно, что крестьянство в целом, поскольку оно покупает изделия промышленности и сбывает на рынок продукты своего хозяйства, – предпочитает получать эти изделия по возможно дешевым ценам и сбывать свои продукты по возможно дорогим ценам. Равным образом крестьянство хотело бы, чтобы не было вовсе сельскохозяйственного налога, или чтобы он был доведен, по крайней мере, до минимума.

Вот вам и почва для борьбы между пролетариатом и крестьянством.

Может ли государство отказаться от указанных выше основных мероприятий? Нет, не может. Ибо отказ от этих мероприятий привел бы в данный момент к разгрому нашей промышленности, к разгрому пролетариата как класса, к превращению нашей страны в аграрную колонию промышленно развитых капиталистических стран, к провалу всей нашей революции.

Заинтересовано ли крестьянство в целом в уничтожении этих основных мероприятий нашего государства?

Нет, не заинтересовано. Ибо уничтожение этих мероприятий в данный момент означает торжество капиталистического пути развития, а капиталистический путь развития есть путь развития через обнищание большинства крестьянства во имя обогащения кучки богатеев, кучки капиталистов.

Кто решится утверждать, что крестьянство заинтересовано в своем собственном обнищании, что оно заинтересовано в превращении нашей страны в колонию, что оно не заинтересовано коренным образом в торжестве социалистического пути развития нашего народного хозяйства?

Вот вам и почва для союза между пролетариатом и крестьянством.

Значит ли это, что наши промышленные органы, опираясь на монополию, могут взвинчивать цены на изделия промышленности в ущерб интересам основной массы крестьянства и в ущерб самой промышленности?

Нет, не значит. Такая политика повредила бы, прежде всего, самой промышленности, сделав невозможным превращение нашей промышленности из тепличного и хилого растения, каким она была вчера, в крепкую и могучую промышленность, какой она должна стать завтра. Отсюда наша кампания за снижение цен на фабрикаты и поднятие производительности труда. Вы знаете, что эта кампания имеет достаточно широкий успех.

Значит ли это, что наши заготовительные органы, опираясь на монополию, могут играть на понижении цен на сельскохозяйственные продукты, делая их разорительными для крестьянства, в ущерб интересам всего нашего народного хозяйства?

Нет, не значит. Такая политика загубила бы, прежде всего, промышленность, ибо она, во‑первых, затруднила бы снабжение рабочих сельскохозяйственными продуктами, во‑вторых, разложила бы вконец и дезорганизовала бы внутренний рынок нашей промышленности. Отсюда наша кампания против так называемых «ножниц». Вы знаете, что эта кампания дала уже благоприятные результаты.

Значит ли это, что наши местные или центральные органы, опираясь на закон о сельскохозяйственном налоге и пользуясь своим правом взимания налогов, могут рассматривать этот закон как нечто непререкаемое, могут доходить в своей практике до разбора амбаров и снятия крыш с домов маломощных налогоплательщиков, как это имело место в некоторых районах Тамбовской губернии?

Нет, не значит. Такая политика подорвала бы всякое доверие крестьян к пролетариату, к государству. Отсюда последние мероприятия партии по сокращению сельскохозяйственного налога, по приданию этому налогу более или менее местного характера, по упорядочению нашего налогового дела вообще, по ликвидации безобразий, проявленных кое‑где на почве взимания налогов. Вы знаете, что эти мероприятия дали уже желательные результаты.

Итак, мы имеем, во‑первых, общность интересов пролетариата и крестьянства по вопросам коренным, их общую заинтересованность в торжестве социалистического пути развития народного хозяйства. Отсюда союз рабочего класса и крестьянства.

Мы имеем, во‑вторых, противоречия интересов рабочего класса и крестьянства по вопросам текущим. Отсюда борьба внутри этого союза, борьба, которая покрывается по своему удельному весу общностью интересов и которая должна исчезнуть в будущем, когда рабочие и крестьяне перестанут быть классами – когда они превратятся в тружеников бесклассового общества^a.

Мы имеем, в‑третьих, средства и пути для разрешения этих противоречий между рабочим классом и крестьянством в рамках сохранения и укрепления союза рабочих и крестьян, в интересах обоих союзников.

И мы не только имеем в своем распоряжении эти пути и средства, но мы уже применяем их с успехом в сложной обстановке нэпа и временной стабилизации капитализма.

Следует ли из этого, что мы должны разжечь классовую борьбу на этом фронте?

Нет, не следует. Наоборот! Из этого следует лишь то, что мы должны всячески умерять борьбу на этом фронте, регулируя ее в порядке соглашений и взаимных уступок и ни в коем случае не доводя ее до резких форм, до столкновений.

И мы это делаем. Ибо у нас есть для этого все возможности. Ибо общность интересов тут сильнее и глубже, чем противоречие интересов.

Как видите, лозунг разжигания классовой борьбы совершенно непригоден для условий борьбы на этом фронте.

Второй фронт. Действующими лицами выступают здесь пролетариат (в лице Советского государства) и кулачество.

Формы классовой борьбы так же своеобразны здесь, как своеобразны они в условиях борьбы на первом фронте.

Желая придать сельскохозяйственному налогу резко выраженный подоходный характер, государство перекладывает главную тяжесть этого налога на плечи кулачества. В ответ на это кулачество старается извернуться «всеми правдами и неправдами» и использует всю свою силу и все свое влияние в деревне для того, чтобы переложить тяжесть налога на плечи середняков и бедноты.

Борясь против дороговизны жизни и стараясь сохранить устойчивость заработной платы, государство старается принять меры экономического характера, ведущие к тому, чтобы установить предельные, справедливые цены на сельскохозяйственные продукты, вполне отвечающие интересам крестьянского хозяйства.

Кулачество в ответ на это закупает продукты у бедноты и середняков, собирает большие запасы, держит их у себя в амбарах и не выпускает их на рынок, для того чтобы искусственно взвинтить цены на продукты для выколачивания бешеных спекулянтских прибылей.

Вы знаете что в некоторых губерниях нашей страны кулакам удалось в этом году взвинтить цены на хлеб до предельной высоты.

Отсюда классовая борьба на этом фронте с ее своеобразными и более или менее скрытыми формами.

Может показаться, что лозунг разжигания классовой борьбы вполне применим к условиям борьбы на этом фронте. Но это неверно. Ибо мы здесь также не заинтересованы в разжигании классовой борьбы. Ибо мы вполне можем и должны обойтись здесь без разжигания борьбы и связанных с ней осложнений.

Мы можем и должны оживить Советы, завоевать середняка и организовать бедноту внутри Советов для того, чтобы добиться налогового облегчения основной массы крестьянства и фактического переложения главной тяжести налога на плечи кулачества. Вы знаете, что мероприятия в этом направлении принимаются, и они уже дают благоприятные результаты.

Мы можем и должны держать в распоряжении государства достаточные продовольственные запасы, необходимые для того, чтобы давить на продовольственный рынок, вмешиваться в дело, когда это необходимо, поддерживать цены на приемлемом для трудящихся масс уровне и срывать, таким образом, спекулянтские махинации кулачества.

Вы знаете, что на это дело ушло у нас в этом году несколько десятков миллионов пудов хлеба. Вы должны знать, что мы достигли на этой почве вполне благоприятных результатов, ибо мы не только добились сохранения дешевых цен на хлеб в таких районах, как Ленинград, Москва, Донбасс, Иваново‑Вознесенск и т.д., но заставили еще кулака капитулировать в ряде районов, принудив его выбросить на рынок старые запасы хлеба по невысоким ценам.

Конечно, дело тут зависит не только от нас. Вполне возможно, что в некоторых случаях кулачество само начнет разжигать классовую борьбу, попытается довести ее до точки кипения, попытается придать ей форму бандитских или повстанческих выступлений. Но тогда лозунг разжигания борьбы будет уже не нашим лозунгом, а лозунгом кулачества, стало быть, лозунгом контрреволюционным. Кроме того, несомненно, что кулачеству придется тогда испытать на своей спине все невыгоды этого лозунга, направленного против Советского государства.

Как видите, лозунг разжигания борьбы на этом втором фронте не является нашим лозунгом.

Третий фронт. Действующими лицами выступают здесь две силы: беднота и, прежде всего, батраки, с одной стороны, и кулаки, с другой стороны. Государство стоит здесь формально в стороне.

Как видите, фронт этот не так обширен, как предыдущие фронты. С другой стороны, классовая борьба на этом фронте совершенно ясна и открыта, тогда как она скрыта и более или менее замаскирована на предыдущих фронтах.

Дело идет здесь о прямой эксплуатации наемных или полунаемных со стороны кулака‑предпринимателя. Поэтому партия не может здесь заниматься политикой смягчения, умерения борьбы.

Наша задача здесь состоит в том, чтобы организовать борьбу бедноты и руководить этой борьбой против кулачества.

Не значит ли это, что мы тем самым беремся разжигать классовую борьбу?

Нет, не значит. Разжигание борьбы означает не только организацию и руководство борьбой. Оно означает вместе с тем искусственное взвинчивание и намеренное раздувание классовой борьбы. Есть ли необходимость в этих искусственных мерах теперь, когда мы имеем диктатуру пролетариата и когда партийные и профессиональные организации действуют у нас совершенно свободно? Конечно, нет.

Поэтому лозунг разжигания классовой борьбы непригоден и для этого, третьего фронта.

Как видите, вопрос о классовой борьбе в деревне не так уж прост, как это могло бы показаться на первый взгляд.