Историческiя условiя жизни крестьянъ Пудожскаго и Шальскаго погостовъ. Народныя бѣдствiя.

Тяжела была въ древности жизнь нашего Заонежскаго, какъ вообще Новгородскаго крестьянства, когда хлѣба хватало только въ обрѣзъ, когда за невозможностью сдѣлать запасы, неурожаи производили страшные голода, сопровождавшiеся морами. Въ каждомъ столѣтiи лѣтопись отмѣчаетъ не одну тяжелую для народа годину. Въ 1042 г. въ Заволочьѣ «бѣ моръ лютъ на кони», а въ 1123 г. здѣсь же «купляху по ногатѣ хлѣбъ»; страшный голодъ 1421‑23 г. г. былъ слѣдствiемъ три дня сразу шедшаго снѣга, уничтожившаго посѣвы (Исторiя Карамзина т. V, пр. 222). Къ голоду въ 1423 г. присоединился моръ, а въ 1446 г. «коробъ хлѣба опять доходилъ до полтины», такъ что, по лѣтописцу, на торгу и на улицахъ иные падали и умирали отъ голода». Голодъ 1471 г. произошелъ отъ сильныхъ жаровъ и засухи, а въ 1588 г. отъ морозовъ. При Борисѣ Годуновѣ вся Россiя пережила страшный трехлѣтнiй голодъ (1601—1603 г. г.); XVIII в. для нашего сѣвера былъ тоже не безъ голодовокъ (1716—17 г.)¹⁾. Но да паденiя Великаго Новгорода наши крестьяне, живя на однихъ и тѣхъ же мѣстахъ десятки лѣтъ за разработкой естественныхъ богатствъ края, безъ излишнихъ стѣсненiй со стороны призваннаго и не призваннаго чиноначалiя, могли еще возстановлять свое хозяйство послѣ голодныхъ годовъ. Въ этомъ они успѣвали даже настолько, что страна въ общемъ была, по выраженiю одного современника (около 1480 г.), и хлѣбна и скоты велики и ленъ и желѣзо добро²⁾. Но если таково было положенiе нашего края

С. 313

сразу послѣ похода на Новгородъ Iоанна III, то черезъ столѣтiе Московскаго владычества громадное большинство населенныхъ мѣстъ опустѣло, вся Новгородская область покрылась множествомъ пустошей — пустыхъ деревень и селищъ, оставленныхъ жителями. Благосостоянiе края сильно понизилось. Такъ, къ 1582 г. въ одномъ Пудожскомъ погостѣ, по книгѣ Плещеева (л. 1257), было «10 деревень пустыхъ, да 59 пустошей!»

Бобыли, избенки которыхъ ютились на церковной землѣ, нищiе, питающiеся подаянiемъ, составляли повсемѣстное явленiе. И все это произошло, какъ показывали сами крестьяне въ 1573 г., «отъ государевыхъ податей и отъ подводъ», въ другихъ мѣстахъ «отъ опричнаго правежу, отъ свейскихъ нѣмецъ».

Какъ тяжелы были подати и подводы — показываютъ грамоты на Олонецъ по поводу злоупотребленiя таможенныхъ повѣнецкихъ головъ (1674 г. сент. 15, 1680 г. мая 21, 1681 г. февр. 27)³⁾.

Въ Государеву казну положено было вносить таможеннаго сбора «съ Нигижемской волости на годъ по 2 рубля съ полтиной, Купецкiе волости по рублю по 20 алтынъ, Шальскаго погоста по полтора рубли, Пудожскаго погоста по рублю по 20 алтынъ на годъ», а головы своимъ умысломъ наложили вновь и на хлѣбъ и на скотину и на харчевое по 5 денегъ съ рубля и деньги имали смертнымъ правежомъ и на правежѣ били и мучили, а въ Новгородскомъ де во всемъ уѣздѣ такихъ сборовъ и мученья нигдѣ нѣту».

Тѣже головы вмѣстѣ съ цѣловальниками мучили крестьянъ и подводами, и кормами: «Прiѣзжаютъ они въ Спасской Шальской и въ Никольской Пудожской погосты и въ выставки въ Нигижемскую и въ Купецкую и въ Отовозерскую волости погодно… и стоятъ многiе дни человѣкъ по 10 и больше, и пьютъ и ѣдятъ и подводы емлютъ у монастырскихъ и у Государевыхъ крестьянъ всякому человѣку по подводѣ да подъ запасъ подводы-жъ… и по подводѣ емлютъ въ обѣ стороны — отъ Повѣнца ѣдучи и назадъ на Повѣнецъ — и въ бездорожье многихъ лошадей замучатъ». Донимали крестьянъ также «гонцы и посыльщики, кои на ямѣхъ емлютъ безъ указу кормы и харчи себѣ многiе и крестьянъ бьютъ на правежѣ и отъ тѣхъ кормовъ и харчей убытки бываютъ многiе отъ того они крестьяне до конца разорилися, такъ какъ они платятъ (немалыя) Великаго Государя подати: стрѣлецкой хлѣбъ и

С. 314

рублевые и постойные и ямскiе деньги въ Новгородъ сверхъ своихъ погосскихъ волостныхъ ямовъ».

IX.