Пудожскiй расколъ. Походъ раскольниковъ на Пудожскiй погостъ (21 iюля 1693 года) и самосожженiе ихъ въ д. Строкиной (12 авг. 1693 года).

Недостаточныя для предупрежденiя злоупотребленiй духовенства заботы и распоряженiя Новгородской духовной власти не могли предупредить и проникновенiя раскола въ Олонецкiя вотчины, особенно въ предѣлы Пудожскаго погоста. Съ этимъ церковнымъ настроенiемъ бороться было еще тѣмъ труднѣе, что съ самаго возникновенiя раскола, съ половины XVII в., на сѣверной и южной границахъ Пудожскаго и Шальскаго погостовъ выросли два такихъ центра раскола, какъ Рогозерская²⁾ и Курженская³⁾ пустыни. Въ первой изъ нихъ жилъ одно время чернецъ Корнилiй, собравшiй вокругъ себя видныхъ расколоучителей и имѣвшiй громадное влiянiе въ Поморьѣ, а о значенiи Курженской пустыни достаточно говоритъ уже тотъ фактъ, что съ ея именемъ раскольники соединяютъ мысль о бывшемъ, будто-бы, здѣсь большомъ раскольничьемъ соборѣ въ 1650 г.

Какъ извѣстно, характерною чертою раскола въ первый его перiодъ было явленiе самоистребленiя раскольниковъ. Эта «смертоносная язва» въ видѣ самосожженiя — нашла себѣ въ концѣ XVII в. не мало жертвъ и въ Пудогѣ, при чемъ раскольники, по наученiю своихъ наставниковъ-фанатиковъ смотрѣли на «горѣнiе», какъ на путь ко спасенiю, показанной отъ самого Бога. Свои наставленiя фанатики подтверждали ссылками и на «видѣнiя». Такъ, въ сочиненiи инока Евфросина «о самоубiйственныхъ смертяхъ»¹⁾ передается объ одномъ мужикѣ, который, заснувъ на берегу р. Водлы, видѣлъ двухъ нѣкiихъ свѣтообразныхъ²⁷. Они имѣли въ рукахъ горящiе факелы и просили мужика перевезти

С. 300

ихъ на другой берегъ. На вопросъ сновидца: кто они и откуда идутъ? Тѣ отвѣчали, что они ангелы, сожгли Игнатiя и Емельяна въ Палеостровѣ (въ 1687 г.), а теперь идутъ въ Пудогу устроить новое горѣнiе²⁾. Влiянiе ревнителей «горѣнiя» сказалось: въ Пудогѣ совсѣмъ было приготовились къ сожженiю (фактъ былъ ранѣе 1693 г.), которое не безъ труда удалось отвратить иноку Минѣ³⁾, одному изъ представителей раскольничьей партiи, противной самосожженiю. Однако самосожженiе раскольниковъ имѣло мѣсто въ Пудогѣ, именно 12 августа 1693 г. Подготовилъ его Соловецкiй выходецъ старецъ Iосифъ, имѣвшiй пристанище на Коловомъ и на Ножевомъ. «Онъ часто приходилъ въ село рекомое въ Пудожскiй погостъ и поучалъ христiанъ… хранити древнецерковное благочестiе, отъ Никоновыхъ же новинъ веляше вельми бѣгати»⁴⁾. Страшному по количеству жертвъ «горѣнiю» 12 авг. предшествовалъ характерный раскольничiй походъ на Пудожскiй погостъ, подобный Палеостровскому походу.

21 iюля 1693 г. въ Пудожскiй погостъ черезъ д. Вянгозеро вступили многiе незнаемые люди съ пужьями. Это были ревнители древняго благочестiя во главѣ съ чернецомъ Тимошкой и дьячкомъ Васькой Зайцемъ. Пришли они изъ Рогозерской пустыни, гдѣ у нихъ построена была изба о пяти житьяхъ. Здѣсь жило муж. и жен. полу близъ 100 челов. Хлѣбъ имъ приносили Пудожскiе и окольныхъ деревень жители. Оружiя раскольники имѣли «больше 100 пищалей, пороху четверика съ два». Вступивъ въ Пудожскiй погостъ и достигнувъ церквей, Васька Заяцъ «въ колокола по вѣстовому забилъ» и пришельцы вломились въ церкви Живоначальныя Троицы и Николы Чудотворца. Фанатики тотчасъ же принялись снимать и обмывать иконы и одежды на престолахъ. Съ водой появились даже на главахъ церквей и лили ее на кресты. Въ то же время тогожъ Пудожскаго погоста три жонки соблазнь чинили и были будто внѣ ума. Отъ прелестныхъ словъ сихъ жонокъ, по показанiя раскольника Анички, Великаго Государя и Юрьева Монастыря крестьяне всѣ были въ раскольничьемъ совѣтѣ у церквей Божiихъ, опричь 10 дворовъ. Тимошка затѣмъ пересвятилъ даже церковь Николая Чудотворца, при чемъ «антиминсъ

С. 301

съ престола снявъ, въ рѣку Водлу бросилъ». Евангелiе напрестольное, книги и иконы многiе были перемѣнены. 23 iюля раскольники устроили крестный ходъ вокругъ церквей, а 1 авг. взяли иконы и кресты, ходили на р. Волгу и тамъ «безъ попа святили воду и въ ней купали своихъ прелестниковъ, въ числѣ которыхъ былъ и журавицкiй староста». Потомъ ежедневно до 12 августа раскольники строемъ съ ружьями ходили по деревнямъ, являлись въ церковь и пѣли здѣсь вечерни, утрени и даже обѣдни, отправляя и всѣ другiя церковныя требы, открывавшiяся у окрестныхъ обывателей православныхъ. Послѣднихъ Васька Заяцъ перекрещивалъ ежедневно до 77 челов., по показанiю воспрiемника Сеньки Яковлева. Молебни пѣлись и въ Коловской Никольской часовнѣ, такъ какъ крестьяне д. д. Колова, Ножова и Вяньгозера были «прельщены» раскольниками. Не прельщенные мiряне и пудожскiе попы «отъ воровъ по инымъ волостямъ и на лѣса разбѣжавшiеся, изъ опасенiя содержали караулы многiе» и на всякiй случай, «всѣ крестъ цѣловали на томъ, чтобы стоять и противиться ворамъ заодно». Кромѣ того Пудожскiе Никольскiе попы Семенъ Петровъ, да Антипъ Михѣевъ на безчинства раскольниковъ отправили челобитную Царямъ Петру и Iоанну. Она жаловались, что раскольники отняли у нихъ церковь, ихъ самихъ били, домишки разграбили и разорили; ихъ ста два и больше, съ ними чернецъ и многiе дьячки въ расколѣ.

Раскольники же изъ Пудожскихъ Государевыхъ крестьянъ въ своей отпискѣ властямъ за руками 212 челов. старались представить дѣло слѣдующимъ благовиднымъ образомъ: «воровъ де и церковныхъ раскольниковъ и никакого воровскаго собранiя въ ихъ Пудожскомъ погостѣ нигдѣ нѣтъ и не бывало и попы челобитную подали напрасно. Было же дѣйствительно только слѣдующее: «Въ 201 году, по лѣту учалъ Божiимъ изволенiемъ въ ихъ Пудожскомъ погостѣ скотъ падать и люди умирать скорою смертью и они прихожане 201 году 21 iюля съ женами и дѣтьми собрались въ Пудожскомъ погостѣ въ церкви Божiи и молились для морового повѣтрiя три дни неисходно, молебны и часы пѣли и св. водою образа въ церквахъ кропили, а молебны де у нихъ пѣли въ двухъ церквахъ дьяконъ Михей Аѳонасьевъ съ дьячки, Микитка Ивановъ, Оська Алексѣевъ сынъ Копосъ да Иванъ Григорьевъ. Служенiе совершалось безъ поповъ, потому что поповъ они мiряне отказали и они де попы въ то время въ кабакѣ пили и бражничали. Отказъ

С. 302

же послѣдовалъ будто бы «для тѣхъ ихъ поповскихъ налоговъ и безчинствъ. Попы де къ нимъ мiрскомъ людямъ къ болящимъ для исповѣди и причастiя не приходятъ и не исповѣдуютъ и не причащаютъ и многiе умираютъ, а которыхъ умершихъ тѣла они мiрскiе люди къ церкви привозили и попы съ тѣхъ умершихъ имали отъ погребенiя по 2, по 3 и по 5 рублевъ, а дать де было нечего и тѣ умершiя тѣла лежатъ безъ погребенiя, а что молитву давали родительницамъ и свадьбу вѣнчали и младенцевъ крестили и которые умирали и они де попы имали за все передъ прежнимъ вчетверо, а какъ они мiрскiе люди приходили ихъ поповъ звать къ родительницамъ и они де попы не слушали и, забывъ страхъ Божiй, пили и бражничали и многiя родительницы безъ молитвы и безъ покаянiя умерли, а ругу де они попы съ нихъ мiрскихъ людей емлютъ накладную предъ прежнимъ втрое, да какъ де попъ Семенъ Петровъ тягался съ пономаремъ съ Ивашкомъ Матѳеевымъ и взялъ съ мiрскихъ людей угрозами 10 рублевъ… ради всего перечисленнаго жалобщики просили, тѣхъ поповъ дѣла разыскать». Просьба о розыскѣ по поповскимъ дѣламъ говоритъ о наличности злоупотребленiй поповъ въ отношенiи къ прихожанамъ и низшимъ членамъ причта, но несомнѣнно, раскольники преувеличили эти злоупотребленiя «втрое и въ четверо» противъ дѣйствительности. Въ челобитной, напр. говорится, что съ умершихъ попы имали по 2, по 3 и по 5 руб. — деньги по тому времени очень большiя, — а раскольникъ Ѳедька Алексѣевъ не остановился даже предъ такимъ поклепомъ: «прошали де попы за исповѣдь и отпѣванiе по 15 рублей»!

Слѣдствiемъ обоюдныхъ жалобъ Пудожскихъ поповъ и раскольниковъ была присылка въ Пудожскiй погостъ изъ Олонца стрѣлецкаго сотника Микиты Ижорина да подъячаго Ивана Буракова съ стрѣльцами и съ ружьемъ и съ боевыми припасы. Имъ поручено было «чинить о поимкѣ надъ раскольниками промыслъ, а для всякаго промыслу и поимки тѣхъ воровъ взять понятыхъ добрыхъ людей съ ружьемъ и не раскольниковъ съ Вытегорскаго у. 50 челов., съ Андомы 100 и съ Нигижимской волости 20 челов. Пойманныхъ воровъ стрѣльцы должны были привезти на расправу въ Олонецъ, не замѣшкавъ; приказано также было отнюдь не допускать ворамъ жечься, какъ такiе воры и раскольники напередъ сего жглися.

Раскольники однако предупредили поимку и 12 августа «въ

С. 303

пятокъ», оставивъ Пудожскiй погостъ, во главѣ съ инокомъ Iосифомъ предались самосожженiю въ д. Строкиной. Здѣсь, «собрався въ хоромы нѣкоторыхъ христолюбцевъ со своими христiаны», Iосифъ не только заперъ всѣ выходы, но «около хоромъ и стѣну срубилъ». Какъ только показались посланные съ Олонца начальники и подъячiе и съ ними полтораста солдатъ со оружiемъ и съ пушками¹⁾, насмертники стали уговаривать Iосифа идти на кровлю обличать гонителей. Имъ хотѣлось, чтобы ихъ учитель явилъ свою ревность «къ излитiю кровному» и тѣмъ загладилъ бы свое прежнее согрѣшенiе отреченiя отъ раскола, случившееся съ нимъ послѣ неудачной попытки сгорѣть въ мѣстечкѣ Дорахъ, Каргопольскаго уѣзда. И вотъ «вышедъ на хоромы на кровлю, на рукахъ имуще образъ Спасителя, Iосифъ сталъ «о вѣрѣ стязатися съ Никонiанскими посланными. Въ хоромахъ въ это время сидѣли съ зажженными свѣчами въ рукахъ. «Стязались весь день» до вечера, ревность Iосифа превзошла всякое вѣроятiе и вызвала съ противной стороны выстрѣлъ «изъ мушкетовъ». Iосифъ упалъ мертвымъ, внутри храмины въ это время началось пожарище¹⁾. По оффицiальной отпискѣ изъ Пудоги сотника и подъячаго отъ 17 авг. 1693 г. дѣло представляется нѣсколько въ другомъ свѣтѣ. — «Воры и церковные роскольники заперлись въ д. Строкиной въ 4 избрахъ; ихъ напрасно уговаривали отстать отъ богомерзкой ереси, они хулили церковь и крестъ, ихъ хотѣли захватить живыми, но раскольники «учали стрѣлять и они со стрѣльцами, прибѣжавъ къ стѣнамъ, учали стѣнъ просѣкать, чтобы ихъ воровъ взять живыхъ и они де воры въ тое время зажглись въ скорѣ и сгорѣли всѣ безъ остатку, п. ч. де у нихъ изготовлены были къ тому пожогу всякiе припасы порохъ и солома и сѣно сухое». Общее количество сгорѣвшихъ съ точностью неизвѣстно; раскольничьи синодики («Сводный синодикъ» изд. Пыпина) о немъ не упоминаютъ, но во всякомъ случаѣ оно громадно: по оффицiальнымъ показанiямъ сгорѣло 800 человѣкъ,²⁾,²⁸ «Краткое лѣтосчисленiе» считаетъ 1500 человѣкъ,³⁾,²⁹ а «Исторiя Выгоз. пустыни» «къ другой тысячи нѣсколько⁴⁾. «Какiе животы и рухлядь и припасы и скотъ и хлѣбъ остались

С. 304

послѣ сгорѣвшихъ и въ чьи руки они попали, — по сказкѣ Васьки Игрокова, — то не вѣдомо», а межъ тѣмъ все это надлежало представить къ Москвѣ въ Новгородскiй приказъ. Посланные въ Рогозерскую пустынь, въ прежнее мѣстожительство раскольниковъ, донесли, что и тамъ ужъ никого нѣтъ, все впустѣ; тамъ только два избныхъ сруба, которыхъ безъ приказу они не смѣли (вѣрнѣе, какъ сочувствующiе расколу, не хотѣли) разорять, хотя прямое распоряженiе начальства было: «пристани по лѣсамъ жечь и разорять».

Съ самосожженiемъ раскольниковъ и запустѣнiемъ Рогозера, расколъ въ Пудогѣ не прекратился; напротивъ его крѣпко поддерживала теперь память о страдальцахъ за вѣру, окруженныхъ ореоломъ мученичества и святости. Особенно сильно дѣйствовало на придерживавшихся и сочувствовавшихъ расколу сказанiе о чудѣ, о которомъ разсказывали бывшiе при пожарищѣ стрѣльцы, «послѣди за древне-церковное благочестiе овiи пострадавшiи, а овiи бѣгавшiи». По разсказу стрѣльцовъ‑караульныхъ, темною ночью на 13 августа 1693 г. они увидѣли спустившееся на огнище и окружавшее его подобiе свѣтлаго столпа, «разными цвѣтущаго цвѣты». Съ высоты столпа сошли три мужа — два въ епископскихъ и одинъ въ дiаконскомъ свѣтлыхъ облаченiяхъ. Они ходили около огнища «на посолонь», одинъ ограждалъ огнище благословящимъ крестомъ, другой кропилъ его водою изъ чаши, а третiй кадилъ огнище фимiамомъ. Обойдя огнище съ пѣнiемъ «три краты», мужи вошли въ столпъ и «столпъ взятъ бысть съ ними на аеръ и къ тому не являшеся». Послѣдствiемъ разсказа караульныхъ о чудѣ было то, что всѣ слышавшiе «ужасахуся и на мѣстѣ огнища собраша во едину кучу кости и тѣлеса оставшая и загребоша землею и обрубиша около того мѣста срубъ въ три бревна». Для вразумленiя будто бы «ни во что же вмѣнявшимъ чудное видѣнiе» оно повторялосъ въ 40-й день и послѣди на томъ мѣстѣ противъ вселенскихъ субботъ многiе видяще на томъ мѣстѣ въ нощи горящiи свѣщи и дивишася сему»¹⁾.

Нѣтъ сомнѣнiя, что сочувствующiе расколу пудожане и впослѣдствiи поддерживали постоянную связь съ знаменитой Выговской киновiей, получая оттуда и нравственную и матерiальную поддержку.

С. 305

VII.