Глава 1. Святитель Феофан Затворник и его место в Предании Восточной Православной Церкви

1. Жизненный путь святителя Феофана (Говорова) в историческом контексте

Прежде чем приступить непосредственно к самой теме исследования, необходимо выяснить историческую, культурную, богословскую и духовно-нравственную атмосферу, в которой складывалось учение святителя Феофана. Также для более точного понимания его учения необходимо представить саму личность святителя, его жизненный путь и духовно-просветительскую деятельность на благо Церкви и Отечества.

XIX век был неоднозначным временем для России. Поэтично и очень точно охарактеризовал это время протоиерей Георгий Флоровский: «Приходит новое поколение… и все оно стоит под знаком какого-то беспокойства, какого-то крайнего возбуждения… Это новое поколение чувствует себя в жизни как-то неуютно, точно не на месте. Лермонтов дал незабываемое изображение тогдашних душевных состояний, этой отравительной “рефлексии”, какого-то нравственно-волевого раздвоения личности, не то тоски, не то грусти. Это был ядовитый сплав дерзости и отчаяния, безочарования и большой пытливости. И отсюда жадное стремление выйти из настоящего… И в разное люди того беспокойного поколения находили выход из этого неприютного настоящего, — кто в прошлое, кто в будущее. Кто готов был отступать назад, из “культуры” к “природе,” в первобытную цельность, в патриархальное и непосредственное прошлое, когда, казалось, жизнь была героичнее и искреннее… Другие уносились в предчувствиях небывалого будущего, вдохновенного и радостного...»² Ярким дополнением к этой характеристике являются автобиографические записи шамординской монахини Амвросии (Оберучевой), бывшей в миру врачом³.

XIX век был временем расцвета искусства, литературы, философии, науки, русский народ начал осознавать богатство и красоту своей истории и культуры. Несмотря на это, духовно-нравственное состояние общества тревожило многих видных деятелей того времени. Люди отходили от веры, традиционных христианских, семейных и нравственных ценностей. Корни негативных духовно-нравственных явлений XIX века нужно искать в XVII-XVIII веках, а именно в эпоху Петра I.

С эпохи Петра I началась коренная трансформация всех сфер жизни российского общества. Изменение традиционного уклада жизни русского человека влекло за собой падение нравов, презрение к родной старине, к народному благочестию, которое стало восприниматься как проявление невежества и дикости, а за всем этим следовала если и не прямая измена вере отцов, то равнодушие к ней. Церковь в результате петровских реформ превратилась в одно из ведомств государственной власти и полностью от нее зависела, даже в тех внутренних делах, которые по своей природе могут решаться только Церковью.⁴ Подчиненное положение Церкви по отношению к государству также повлекло большие изменения в духовно-нравственном состоянии общества. Архиереи и священники приучались молчать, видя распространение безверия и безнравственности, и постепенно теряли доверие сначала дворянства, а затем и народа. Святитель Феофан в одном из писем пишет: «Народ неведением истины покрыт; а тут священники молчальники. И помышлений не имеют учить. А при этом еще та беда, что народ отшатнулся от иереев. Они стоят у него наряду с помещиками и чиновниками. Будем молиться, чтобы Господь заступился за свою Церковь».⁵ И в другом письме святитель говорит, обращаясь к своему адресату: «Видите, вся беда в попах молчащих! … Что вы говорите о упадке духа христианского и в священстве и в мирянах - сие воочию деется. - А мы спим, чтоб поскорее воцарился противо-христианский дух»⁶.

Характерны слова святителя Феофана об образованных людях, часть которых, уезжая из родного дома учиться в города, отходила от Церкви: «Горько-то горько, что творится у нас среди мыслящих. Философские воззрения не в ходу, руководятся ветром навеваемыми началами. Святая вера отодвинута на задний план. И даже богословствующие потеряли настоящие основы богословствования православного, и все смеются. И Господь, кажется, отвратил очи Свои от нас и не посылает делателей. Сколько раз я порывался кричать, но ничего нейдет из головы. Может быть, и другие то же испытывают. Не оставление ли это Божие? Боже, милостив буди!»⁷

В своем прощальном слове к владимирской пастве святитель писал: «…ныне много лживых учений ходит между нами, учений растлительных, подрывающих основы веры, расстраивающих семейное счастие и разрушающих благосостояние государства. Поберегитесь, ради Господа, от сих учений. Есть камень, коим испытывают золото. Испытательным камнем да будет для вас святое учение, издревле проповедуемое в Церкви. Все несогласное с сим учением отвергайте, как зло, каким бы титлом благовидным оно ни прикрывалось... Вы только это соблюдите, а все прочее уже само собою приложится вам. За чистотою веры последует осенение благодати. Благодать с верою созиждут святыми и непорочными сердца ваши. Чистые же сердцем Бога начинают зреть еще здесь, узрят Его несомненно там и будут вечно зреть и блаженствовать в сем зрении. – Это небольшое напоминание прошу принять как последнее завещание; и большим чем обременять внимания вашего не буду»⁸.

До своего ухода в затвор святитель Феофан много и усердно трудился на благо Церкви и народа на тех послушаниях, которые были на него возложены, о чем подробнее будет изложено ниже. Но и уйдя в затвор, он продолжал находиться в курсе всех новостей мира, Отечества и Церкви. Святитель активно участвовал в обсуждении церковных вопросов, в частности, в вопросе о переводе Библии. Обсуждение этого вопроса между святителем Феофаном и профессором МДА Горским-Платоновым публиковалось в «Церковном вестнике», «Домашней беседе» и «Душеполезном чтении». Важно отметить внимание святителя Феофана к внешним событиям государства, в чем проявляется его искреннее патриотическое чувство. Из политических событий того времени его особенно интересовала русско-турецкая война. Мысли святителя по этому вопросу нашли свое отражение в «Письмах по восточному вопросу», написанных в предвоенный период русскому вице-консулу в Варне А.В. Рачинскому.

Тайным и благородным служением святителя являлась его милостыня. «Перед праздниками Рождества Христова и Пасхи, получив пенсию, он почти всю ее рассылал по почте разным бедным и родным, оставляя себе лишь немногое на необходимые потребности. А другим рассылал он безвозмездно книжки свои, также соответственно потребности. Святитель сам первый был строгим исполнителем правила, которое предлагал другим к исполнению, а именно: «Не говори требующему помощи: приди завтра; сделай для него сейчас, что можешь. И просить себя долго не заставляй, это похоже на торг»⁹.

Святитель Феофан не мог остаться равнодушным к проблеме распространения сектантства. Полемические тексты содержатся в его письмах, в которых в разной мере рассматривается деятельность и учение евангелизма (в полемической литературе его времени известного как редстокизм, пашковщина), толстовства, молоканства, новоапостольской общины (ирвингиан), хлыстовства, скопчества, а также спиритизма и магнетизма. Кроме того, в ряде писем просто упоминается о какой-либо секте.

Жизненные обстоятельства свт. Феофана сложились таким образом, что предмет своей критики выбирал не сам он, а его духовные чада и люди, жившие в миру и обращавшиеся к нему за советом. Поэтому перечень сект и заблуждений, подвергнутых его критике, не вполне отображает сектантскую карту России его времени¹⁰.

Особое возмущение святителя Феофана вызывало учение Л. Н. Толстого, которое он характеризовал как хулу на Церковь. Мнение святителя Феофана по этому вопросу отражено в его письмах.

Святитель Феофан не оставался равнодушным к культурной жизни своего времени. Справедливо его замечание об искусстве. Только то искусство хорошо, которое учит добру, прекрасному, обращает, может быть, и бессознательно, к Богу, к мысли о чем-то высшем, невидимом и прекрасном. И наоборот, то искусство, которое ввергает человека в бездну уныния, отчаяния и страстей, хотя и внешне красиво и благозвучно, не принесет пользы человеку. В одном из писем святитель Феофан пишет своему адресату: «Вы выразили желание пропитаться мыслью, что вы - гражданка небесного царства. Помочь в этом вам и всем того желающим лучше всего могут искусства, очам, слуху и воображению представляя и напоминая небесное. Все произведения искусства, кои не исполняют сего, и тем паче, кои возбуждают противные тому мысли и чувства, не должны быть почитаемы дельными. … Тоже и в музыке, все страстное и страсти возбуждающее - не прекрасно, хотя и благозвучно».¹¹

Это лишь некоторые проблемы, в решении которых святитель Феофан принимал деятельное участие. Таким образом, в своих творениях он размышлял над многими проблемами своего времени. В одном из писем святитель пишет, обращаясь к адресату: «Я собирался сам писать, но никак не мог себя к тому принудить. Скажут: «вот встревает не в свое дело. Пошел на покой, и сиди покойно». - А покойно не сидится».¹² Он не мог равнодушно смотреть на нужды своих ближних, его слова являются живым откликом на острые проблемы того времени и не теряют актуальности по сей день.

Чтобы лучше понять учение святителя, необходимо обратиться к его жизненному пути. Свт. Феофан, в миру Георгий Васильевич Говоров, родился 10 января 1815 года в селе Чернавске Елецкого уезда Орловской губернии. Его родители – священник Василий Тимофеевич и Татьяна Ивановна были благочестивыми христианами и воспитывали свое семейство, состоящее из трех дочерей и четырех сыновей, в духе христианской любви и церковности. Уже в детстве у будущего святителя начали проявляться характерные черты личности: сильный и глубокий ум, унаследованный от отца, и любящее сердце, скромность и впечатлительность, воспринятые от матери.

В 1823 году Георгий поступил в Ливенское духовное училище, а через шесть лет в числе лучших учеников закончил его. В 1829 году он был переведен в Орловскую духовную семинарию, где и началась первая работа сознательной мысли будущего церковного ученого. Этому во многом содействовали даровитые и усердные учителя и наставники семинарии, которым был вверен в то время Георгий: ректор архимандрит Исидор, впоследствии видный иерарх – митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский, учитель словесности иеромонах Платон, впоследствии митрополит Киевский и Галицкий, а также преподаватель по философским наукам профессор Евфимий Андреевич Остромысленский. Во многом, именно ему был обязан своим особенным интересом к философии и психологии Георгий Говоров: не случайно, будучи в числе лучших учеников, он пожелал остаться на повторный курс в философском классе.

Отлично окончив семинарию, Георгий хотел отправиться на приходское служение, но в 1837 году по личному распоряжению Орловского архиерея, преосвященного епископа Никодима, выпускник был направлен в Киевскую Духовную Академию.

В то время на Киевской кафедре был святитель митрополит Филарет (Амфитеатров). Он уделял огромное внимание духовно-нравственной жизни студентов академии. Это было очень благоприятное время в жизни Георгия. Здесь он познакомился с выдающимися личностями Русского Православия своего времени, которым был благодарен в течение всей своей жизни и о которых всегда вспоминал с сердечной теплотой.

В первые годы учебы Георгия ректором Академии был будущий святитель – архимандрит Иннокентий (Борисов) – знаменитый церковный проповедник, читавший лекции по энциклопедии богословских наук. Не было в то время в Академии человека, которого бы он не восхищал своими вдохновенными импровизациями. Всесторонне образованный, архимандрит Иннокентий беспокоился о том, чтобы и студенты расширяли свое образование через знакомство с различными светскими науками, не ограничиваясь только кругом наук, преподаваемых в академии. Он личным примером побуждал своих питомцев к трудолюбию.

Инспектором Академии с 1838 года был будущий архипастырь – архимандрит Димитрий (Муретов). Он читал лекции по Догматическому Богословию. Свт. Феофан сохранил об этом наставнике самые светлые воспоминания.

Из других преподавателей, несомненно, повлиявших на свт. Феофана, могут быть названы протоиерей Иоанн Михайлович Скворцов, читавший курс по метафизике и истории философии, и профессор красноречия Яков Кузьмич Амфитеатров. У них Георгий учился глубокой христианской убежденности, простоте и логичности рассуждений.

Не могла не оказать на будущего архипастыря своего благодатного влияния и Киево-Печерская Лавра. Самые сильные и глубокие впечатления она оставила в его душе.

И собственное душевное расположение, и та среда, в которой жил Георгий, располагали его к принятию монашества. 15 февраля 1841 года он принял постриг с именем Феофан (что значит «Богом явленный») в честь преподобного Феофана Исповедника, а затем, в том же году, над ним были совершены хиротонии: во иеродиакона (6 апреля) и во иеромонаха (1 июля). В этом же 1841 году иеромонах Феофан в числе первых закончил академию со степенью магистра. Примечательно, что курсовое сочинение на тему «Обозрение подзаконной религии» в числе лучших работ было отослано на рассмотрение в Святейший Синод.

По окончании Киевской Духовной Академии началась учебно-воспитательская деятельность иеромонаха Феофана. С 1841 по 1842 годы он занимал должность ректора Киево-Софийского духовного училища, где также преподавал латинский язык.

В конце 1842 года он был перемещен в Новгородскую духовную семинарию инспектором и преподавателем психологии и логики. За три года пребывания здесь иеромонах Феофан проявил себя как прекрасный преподаватель и талантливый воспитатель.

В 1844 году молодой ученый был переведен в Санкт-Петербургскую духовную академию на должность бакалавра по кафедре Нравственного и Пастырского богословия. К данному периоду времени относятся труд отца Феофана «Что потребно покаявшемуся и вступившему на добрый путь спасения?» и сборник проповедей «Поучения к говеющим во святой Великий Пост».

В 1847 году по собственному желанию иеромонаха Феофана он был назначен членом только что созданной Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Начался новый интересный этап в жизни святителя.

Шесть лет (с 1848 по 1853 гг.) были посвящены знакомству с христианским Востоком, и прежде всего со Святой Землей. Возглавлял в то время Миссию архимандрит Порфирий (Успенский) – известный церковный археолог и прекрасный знаток Востока. Члены Миссии побывали во всех исторических местах Древней Палестины, связанных как с Ветхим, так и с Новым Заветами. Совершили также путешествия в Сирию и Египет. Усердно трудился вместе с другими членами Миссии и иеромонах Феофан, не забывая при этом заниматься самообразованием. Здесь он прекрасно изучил греческий и французский языки, освоил еврейский и арабский, выучился иконописи. Именно во время пребывания в Миссии отец Феофан хорошо познакомился с древним подвижничеством.

Можно сказать, уже здесь началась серьезная работа по переводу творений святых отцов греческого Добротолюбия: будущий святитель в то время начал собирать рукописные сборники и печатные издания писаний святых подвижников, которые впоследствии переводил всю жизнь. Также в то время иеромонах Феофан перевел и составил «Сборник аскетических писаний, извлеченных из патериков обители Саввы Освященного, что близ Иерусалима» и «Материкон» – собрание наставлений аввы Исаии всечестной инокине Феодоре.

После начала Крымской войны в 1853 году, Русская Духовная Миссия была отозвана на Родину, и отец Феофан вернулся в Россию. За свои труды в Миссии он был возведен в сан архимандрита.

По возвращении в Санкт-Петербург отец Феофан был назначен сначала преподавателем Канонического права и проповедником в С.-Петербургской духовной академии и пробыл на этом послушании около года. Затем последовало его назначение на должность ректора и профессора Олонецкой духовной семинарии (1855–1856). Здесь за годы ректорства он начал строительство нового учебного и больничного корпусов для семинарии. Неустанно занимался проповедничеством и нес послушание цензора проповедей Олонецкой епархии, много сил тратил будущий святитель и на то, чтобы научить священников правильно и благоговейно совершать церковное богослужение. Однако недолго пришлось отцу Феофану заниматься административной работой.

В мае 1856 года архимандрит Феофан был послан снова на Восток, но на этот раз уже в должности настоятеля Посольской Церкви в Константинополе. Несомненно, это было связано с тем, что он хорошо знал Восток. Дело в том, что Константинопольская Церковь в то время переживала сложный период из-за попытки отстоять свою религиозную независимость болгар, живущих в Греции. Российское Правительство и Святейший Синод были заинтересованы в скорейшем прекращении греко-болгарской распри и поручили отцу Феофану собрать сведения, которые бы помогли стабилизировать сложившуюся ситуацию.

Миролюбивый посланник нашел общий язык со всеми. Он, отдавая дань справедливости, старался, чтобы болгары имели епископов и священников из болгар. С другой стороны, он был серьезно обеспокоен положением дел Константинопольской Церкви в Турецкой Империи. Заботился архимандрит Феофан и о русских людях, которые жили в Константинополе. Так, он предлагал русскому правительству устроить там госпиталь для русских матросов и паломников. За труды, понесенные в Посольской Церкви, отец Феофан был награжден орденом святой Анны II степени.

Практически, ровно через год последовало новое назначение отца Феофана на должность ректора Санкт-Петербургской духовной академии, которую он возглавлял два года. Архимандрит Феофан заботился о воспитательской работе в Академии. Будучи прекрасным психологом, он любил беседовать со студентами на темы о высших стремлениях души, и эти беседы оказывали благотворное влияние на будущих церковных служителей. За время пребывания ректором отец Феофан произнес более 20 проповедей. Они снискали ему славу лучшего в то время проповедника. В 1859 году он издал их особой книгой под заглавием «Слова С.-Петербургской духовной академии ректора архимандрита Феофана». На время ректорства свт. Феофана выпал 50-летний юбилей Академии. Он был торжественно отпразднован 17 февраля 1859 года. Для его подготовки ректору пришлось много потрудиться. Не случайно, в ознаменование празднования пятидесятилетия академии он был награжден знаком ордена святого Владимира III степени «за отлично-ревностную и полезную службу». Недолго после этого отцу Феофану пришлось оставаться ректором.

1 июня 1859 года архимандрит Феофан (Говоров) в Троицком соборе Александро-Невской Лавры был рукоположен в сан епископа. Ему была вверена Тамбовская кафедра. За четыре года пребывания на ней много самых различных трудов понес здесь преосвященный Феофан. Внимание архипастыря было сосредоточено преимущественно на душепопечительском служении. Почти каждое богослужение святителя сопровождалось проповедью. Он считал, что это надежнейший способ для вразумления и пробуждения грешников от усыпления. Проповеди еп. Феофана были впоследствии собраны в книге «Слова к Тамбовской пастве».

Одной из серьезных забот для свт. Феофана было повышение образования духовенства. По его ходатайству перед Святейшим Синодом стали издаваться «Тамбовские епархиальные ведомости». Нередко посещал владыка Тамбовскую семинарию. Он внушал воспитанникам с любовью и старанием заниматься изучением церковных наук.

13 августа 1861 года, во многом благодаря епископу Феофану, было совершено открытие мощей святителя Тихона Задонского – святого, которого владыка Феофан с детских лет глубоко почитал.

В августе 1863 года святитель Феофан был назначен на более древнюю Владимирскую кафедру. Здесь он провел три года.

Служение преосвященного Феофана на новом месте было не менее насыщенным и плодотворным, чем на Тамбовской кафедре. Владыка Феофан также неустанно проповедовал Слово Божие и заботился о том, чтобы духовенство епархии вело проповедническую деятельность. Для этого он даже издал во Владимирских епархиальных ведомостях за 1865 год «Инструкцию для проповедания». В этом же году было открыто во Владимире училище для девиц духовного сословия.

Другим весьма важным делом владимирского архипастыря была борьба с церковным расколом. Он неоднократно предпринимал миссионерские поездки в раскольничьи центры, которыми изобиловала губерния, произносил там поучения, в которых на простом и доступном языке убедительно доказывал всю несостоятельность раскола. В 1864 году в селе Мстере владыка Феофан открыл Богоявленское православное братство.

Однако, как ни успешна была карьера преосвященного Феофана, тяготение к уединению и самоуглублению, а также ухудшение здоровья, заставляли его искать покоя и устранения от дел епархиального управления. В марте 1866 года святитель подал прошение в Святейший Синод об увольнении на покой, а в июле того же года его просьба была удовлетворена: он был назначен настоятелем Вышенской пустыни. В то время ему шел 52 год.

Итак, владыка прибыл в Вышенскую пустынь сначала в качестве ее настоятеля, но несколько месяцев на хлопотливой должности заставили его вновь подать прошение об увольнении от управления обителью и о назначении ему пенсии. Это прошение вскоре было удовлетворено, и к концу 1866 года святитель Феофан начал истинно подвижническую жизнь.

Первые шесть лет своего пребывания на Выше владыка не уединялся от других, его главными занятиями были богослужение и молитва, но после пасхальных дней 1872 года он, раздав все свое имущество бедным, начал вести затворническую жизнь: затворился в отдельном флигеле, перестал ходить на богослужение с братией, прекратил всяческие сношения с людьми. В одной из своих келий он устроил церковь во имя Богоявления и служил в ней поначалу во все воскресные и праздничные дни, а в последние 11 лет своей жизни – ежедневно.

О жизни вышенского затворника сохранилось очень мало сведений. Об этом периоде его жизни можно составить представление, в основном, по его переписке с разными лицами и его творениям. Безусловно, важнейшей частью жизни епископа Феофана было Богослужение и молитва. Свободное время святитель употреблял на чтение книг и журналов. Владыка имел богатейшую библиотеку, которая больше чем наполовину состояла из книг на иностранных языках.

Другим великим подвигом епископа Феофана было его духовно-литературное творчество¹³. В одном из писем святитель Феофан пишет о цели своего затвора: «Я ищу покоя, чтобы покойнее предаться занятиям желаемым, но не дилетантства ради, а с тем непременным намерением, чтобы был и плод трудов, - не бесполезный и не ненужный для Церкви Божией. Имею в мысли служить Церкви Божией, только иным образом служить»¹⁴. И в другом письме: «Писать - это служба Церкви, или нет?! Если служба, - подручная, а между тем Церкви нужная; то на что же искать или желать другой?»¹⁵

Важно отметить, что святитель Феофан обладал обширными познаниями в самых разных разделах богословия, прекрасно разбирался в древней патристике, догматике, православной апологетике, истории Церкви, как древней, так и современной, в литургике, миссиологии, был выдающимся проповедником. Он прекрасно разбирался в западной философии, изучал работы западных протестантских и католических теологов, занимался критическим разбором их произведений. Но перечисляя все эти области богословского знания, нельзя не сказать, что святитель Феофан был в первую очередь подвижником, глубоким аскетом, который опытным путем прошел и усвоил учение святых отцов Церкви¹⁶. Творения святителя Феофана были плодом его личного молитвенного и нравственного подвига. Им были написаны многочисленные богословские труды, которые можно подразделить на три вида: нравоучительные, истолковательные и переводческие. За эти труды Санкт-Петербургская Духовная академия в 1890 году удостоила его степени доктора богословия.

Особенно большое и важное приобретение представляют для православных христиан и богословской науки печатные труды его по христианской нравственности. В них преосвященный Феофан Затворник предстает перед нами не только как великий мыслитель, но и как богомудрый подвижник, предлагающий для руководства учение Святых отцов, предварительно исполненное им в жизни. Высота личности Святителя-затворника позволяет смотреть на его труды как на продолжение и развитие святоотеческого учения с сохранением той же православной чистоты и богопросвещенности. Поэтому его творения по праву цитируются при разрешении многих богословских вопросов, где требуется святоотеческое подтверждение тех или иных положений¹⁷.

Неотделима от его богословских трудов и переводческая деятельность. Важнейшая из переводных работ Святителя — “Добротолюбие” — посвящена главным образом духовной жизни великих учителей древнего христианского аскетизма. “Добротолюбие” представляет собой широкое, всестороннее изображение и истолкование различных аспектов духовной жизни — от самых простых и безыскусных наблюдений до высочайших, вдохновенных созерцаний, запечатленных необыкновенной глубиной¹⁸.

Изъяснение слова Божия — одно из важнейших и излюбленных дел жизни епископа Феофана. Он мечтал дать обстоятельное толкование всех библейских книг, особенно Нового Завета. Это толкования Посланий апостола Павла (без Послания к Евреям), 118 и 33 псалмы, «Евангельская история о Боге Слове»¹⁹.

Особый вид литературных трудов епископа Феофана представляет его переписка. Со всех концов России поступали в Вышенскую пустынь письма к богомудрому архипастырю. Лучшие современники видели в нем истинного светильника христианства и всей душой стремились иметь с ним духовное общение, проявлявшееся в последнее время в многочисленной переписке. Многие ревностные иноки, религиозная интеллигенция и простой верующий народ составляли большую духовную семью богомудрого Святителя. Нередко почта приносила до 20–40 писем в день. К нему обращались за советом, за разрешением недоумений, у него искали утешения в скорби, облегчения в бедах все, начиная с сановников и кончая самым последним из простолюдинов. Святитель чутко улавливал духовные потребности писавшего и, не жалея своих сил, обстоятельно и сердечно разъяснял все вопросы и недоумения. Он как-то особенно умел войти в положение писавшего, и между ними сразу устанавливалась самая близкая духовная связь, при которой жизненные нужды высказывались с полной искренностью и ответственностью.

6 января 1894 года около четырех часов дня епископ Феофан мирно скончался в день престольного праздника своего келейного храма. При кончине Святителя никто не присутствовал. Всю свою земную жизнь он любил уединение и умер наедине с Богом, на служение Которому посвятил себя. Отпевание почившего Святителя-затворника было совершено 11 января епископом Тамбовским Иеронимом при большом стечении духовенства и народа.

В 1988 г. преосвященный Феофан Затворник был прославлен Русской Православной Церковью в лике святых²⁰.

Из всего вышесказанного следует сделать вывод, что святитель Феофан жил в интересное и во многом противоречивое время. Он, как и многие его современники, чувствовал, что Россия идет к какому-то трагическому рубежу: «Горько-то горько, что творится у нас среди мыслящих… И Господь, кажется, отвратил очи Свои от нас и не посылает делателей. Сколько раз я порывался кричать, но ничего нейдет из головы. Может быть, и другие то же испытывают. Не оставление ли это Божие? Боже, милостив буди!»²¹ Святитель Феофан пытался сделать все от него зависящее, чтобы остановить этот процесс, о чем свидетельствуют его жизненный путь и многочисленные литературные труды и, в первую очередь, письма. «Не попеняйте на меня, Господа ради, что оставляю вас … И я буду молиться о вас, – буду молиться, чтоб Господь всегда ниспосылал вам всякое благо, улучшал благосостояние и отвращал всякую беду, паче же чтоб устроял ваше спасение»²² -- так обращался святитель Феофан к владимирской пастве, когда покидал владимирскую кафедру, где он был архиереем. Эти слова в полной мере можно приложить и к нашим современникам. Все больше и больше людей узнают о святителе Феофане и обращаются к нему в молитве со своими нуждами и скорбями. И, конечно, не остаются неутешенными.