4. Проблема генезиса феодализма в работах Неусыхина

Большое значение для теоретического решения проблемы генезиса феодализма в Западной Европе имели работы А. И. Неусыхина (1898—1969). В книге «Возникновение зависимого крестьянства как класса раннефеодального общества в Западной Европе VI— VIII вв.» (1956) он проследил на обширном материале источников, в частности «варварских правд», процесс превращения свободных общинников в зависимых крестьян у разных германских народов в период раннего средневековья. Выявив общее и особенное в ходе этого процесса у разных народов, он вместе с тем убедительно показал, что исходным моментом у всех была свободная община. Экономическую основу феодализации общества А. И. Неусыхин справедливо видит в последующем разложении общины, большой семьи, в появлении индивидуальной земельной собственности отдельных общинников. Затем происходила утеря большинством их этой собственности в пользу растущего класса крупных землевладельцев. Следствием именно этих сдвигов в отношениях собственности было превращение значительной части мелких свободных собственников — членов свободных общин — в держателей крупных землевладельцев. В другой своей работе «Судьбы свободного крестьянства в Германии в VIII— XII вв.» (1969) А. И. Неусыхин главным образом на материале картуляриев выяснил особенности процесса феодализации в Германии: его замедленность, длительное сохранение там в период становления вотчины свободной общины-марки, а также подверг убедительной критике теорию «королевской свободы» Т. Майера. 

Александр Иосифович, исследуя титульную проблему монографии, разработал собственную концепцию генезиса феодализма, основывающуюся на последовательном прохождении общины через ряд этапов. Первый этап – кровно-родственная община - характеризуется как бесклассовая социально-территориальная структура с коллективной собственностью на землю и социальным равенством. Второй этап – земледельческая община квалифицируется как переходный этап, дуалистический по своей сути. Земля все еще принадлежит коллективу, но пользование ей – индивидуально. На этом этапе появляются первые признаки грядущего социального и расслоения. Наконец, третий этап – соседская община (она же – община-марка) - характеризуется как община со стремительно формирующейся частной собственностью и социальным неравенством. В качестве доказательной базы, Неусыхин использует весь комплекс западноевропейских источников, начиная с варварских правд, заканчивая нарративными источниками, такими как жития и хроники. В целом, книга замечательная. Такой комплексный подход, также, как и логичность и целостность исследования, позволяет лучше понять происходившие в Западной Европе VI-VIII веков социально-экономические процессы.

5. Проблема генезиса феодализма в работах Гуревича

Формационную теорию, описанную выше, ставит под сомнение Арон Яковлевич Гуревич, известный советский и российский медиевист, создатель историко-антропологического направления в российской исторической науке, которое ориентируется не столько на исследование экономических отношений внутри предмета исследования, но на мировоззрение отдельного человека как члена коллектива, декларирует многоукладность человеческого бытия, отказывается от универсальных схем и догм.  Он утверждает, что «характеристика феодализма, которой мы пользуемся, строится на его признаках, встречающихся по большей части в истории одной страны. <…> Все эти критерии феодализма сведены в логическую схему, своего рода «модель» так называемого классического феодализма. При применении же этой характеристики ко всем странам средневековья <…> обнаруживается несоответствие действительных социальных условий, существовавших в других странах общему представлению о феодализме. <…> Есть, разумеется, нечто общее, на основании чего ученый говорит о феодализме, но он всякий раз сталкивается и с чертами «аномалии», несоответствия «норме», общему определению». Таким образом, исследователь рассматривает феодализм как чисто европейское явление. Выступая против классического восприятия вопроса, Гуревич использует совершенно другие методы исследования, плотно работая не только с документами, но и с археологическими данными, а также нарративными источниками, которые другими историками часто игнорируются.

Касаясь вопроса становления частной собственности у франков, Гуревич задается вопросом: «В какой мере справедливо подобное понимание собственности применительно к раннесредневековому обществу Европы?» Он предлагает совершенно иной взгляд на этот вопрос. В доклассовом обществе человек не воспринимал землю как объект, но как неотъемлимая часть себя, условие существования, и ни о каком праве на землю речи быть не могло. Порицая историков за ретроспективный взгляд на раннее средневековье, за перенос такого чуждого этому времени явления, как община-марка, Гуревич утверждает, что «она представляла собой гораздо более аморфный коллектив». Используя археологические данные, он приходит к выводу, что германцы, в частности франки, селились небольшими группами, образовывая поселения в один или несколько дворов. Подобные поселения не образовывали общину-марку, так как в этом не было необходимости, ведь не существовало того демографического давления, что подталкивало крестьян эпохи классического средневековья к принудительному севообороту и системе трехполья. Община-марка сложилась позднее, в результате волны внутренней колонизации XI-XII веков, ввиду переизбытка населения и нехватки свободных земель. До того община существовала на правах вспомогательного института, организующего взаимопомощь соседей.

Как уже говорилось выше, земля в докапиталистическую эпоху не рассматривалась как товар, никто её не продавал и не покупал. Потому никакого массового обеднения и закабаления крестьян, о котором говорили многие советские медиевисты, быть не могло. Он находит иное объяснение феномену феодализма, утверждая, что крестьяне ввиду слабости государственной власти искали защиту у сильных феодалов, переходя в личную зависимость у нему. Исследователь акцентирует внимание на том, что связь эта была исключительно личная, а земля выступала в качестве придатка к вассалу.

Концепция Гуревича замечательна тем, что рассматривает вопрос генезиса феодализма в более широком смысле, привлекая источниковую базу более обширную, нежели другие исследователи. Однако, уделяя внимание археологии, демографии и исторической географии, исследователь забывает о классических источниках, почти полностью игнорируя их. Потому следует осторожно отнестись к ней, взвешенно подойти к обеим концепциям и выбрать для себя ту, которая кажется убедительней.