О чем я говорю, когда говорю «я»

Теперь мы кое-что знаем о личности человека, предположим, личности моего читателя, какой ее могут увидеть со стороны. Однако между тем ,как она со стороны выглядит, и тем, в каком качестве она выступает для себя самой, разница весьма велика. Случалось ли кому-нибудь слышать свой голос, записанный на магнитофонную ленту? Не правда ли, приходится добиваться от окружающих ответа: «Неужели это я? Это мой голос? Да быть не может!». И, получив подтверждение, пожимать плечами. Выяснив, что представляет собой человек объективно, не мене важно понять, а чем являются его субъективные представления о себе самом.

У писателя Л. Пантелеева есть забавный рассказ о том, как он обучал русской азбуке Иринушку, четырехлетнюю девчушку. Все шло хорошо, однако на последней букве они споткнулись:

Я как всегда показал ей букву, дал как следует ее рассмотреть и сказал:

• А это, Иринушка, буква «я».

Иринушка с удивлением на меня посмотрела и говорит:

• Ты?

• Почему «ты»? Что за «ты»? Я же сказал тебе: это буква «я».

• Буква «ты»?

Она еще больше удивилась и говорит:

• Я и говорю: «ты».

• Да не я, а буква «я». Ох, Иринушка, Иринушка! Наверно, мы, голубушка, с тобой немного переучились. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что это не я, а что это буква так называется: «я»?

• Нет, - говорит, - почему не понимаю? Я понимаю.

• Что же ты понимаешь?

• Это не ты, а это буква так называется «ты».

Смешная история, которая произошла с Иринушкой, это еще не самый трудный случай взаимоотношений формирующейся человеческой личности с собственным «Я» и «Я» другого человека.

Одна из первых задач, которая возникает перед ребенком, - выделить себя из всего окружающего, отделить «Я» от «не-Я». Казалось бы, что здесь трудного? Да, для взрослого человека трудностей здесь нет, но для малыша...

Переживание своего «Я» - результат длительного процесса формирования личности. Этот процесс начинается в младенческом возрасте, именно тогда происходит одно из первых великих открытий - открытие «Я». Годовалый ребенок начинает отличать внутренние ощущения собственного тела от тех ощущений, которые вызываются находящимися во вне предметами. В 2-З-летнем возрасте ребенок уже сам действует с предметами, что доставляет ему удовольствие. Он пытается отделить свои действия от действий взрослых: «Я сам!» Ребенок впервые начинает осознавать себя в качестве причины собственных действий и поступков (в его речи появляются слова «я», «мне» и т.д.), он не только выделяет себя из окружающей среды, но и противопоставляет себя другим («Это мое море», «Мой мишка», «Моя мама, не твоя»).

Помню, моя внучка, когда была в возрасте Иринушки, на вопрос: «Как тебя зовут?» - отвечала: «Настенька с Илюшей». Дело в том, что она не отходила от своего старшего брата, всегда была рядом с ним и свое «Я» еще не научилась отделять от «Мы»... На рубеже детского сада и школы возникает возможность не без помощи взрослых подойти к оценке своих успехов в познании мира. Правда, пока это только умение понимать причины своих успехов и неудач («У меня - все пятерки, а по арифметике тройка, потому что я неправильно списываю с доски. Анна Петровна мне за невнимательность сколько раз двойки ставила»). Наконец, в старших классах школы, в техникуме, вузе, на производстве формируется устойчивое самосознание.

Откуда же берется наше «Я»? Это результат того, что человек выделяет себя из окружающей среды, начинает понимать, что он совершает действия, поступки и, следовательно, несет за них ответственность; что он и вчера, и сегодня один и тот же, человек; что его прошлое, настоящее и будущее неразрывно связаны между собой. Причем, чтобы осознать свое «Я», каждому из нас приходится постоянно сопоставлять себя с другими, вглядываться в них. Ребенок учится оценивать себя по тем признакам, на которые он ориентировался, оценивая других. Как писал Карл Маркс, «родившись без зеркала в руках», человек с детства смотрит, как в зеркало, в окружающих его людей. Затем это «зеркало» он переносит внутрь своей личности, навсегда сохраняя привычку время от времени в него заглядывать и, как царица из пушкинской сказки, спрашивать: «Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи».

«Зеркало», в котором отражена позиция человека в мире, - что же это такое? Особое психологическое явление, которое может быть обозначено как «образ Я», или «Я-образ». Каждый из нас имеет свой неповторимый «Я-образ» и на его основе строит свои отношения с другими людьми, относясь к себе так, как он мог бы относиться к другим.

Относиться к себе, как к другому - возможно ли это? Да! Мы способны себя уважать, презирать, ненавидеть и любить. В один момент мы себя не понимаем, в другой - начинаем понимать.

Попробуем осуществить анатомию «Я-образа». Представления человека о своих способностях, умениях, внешности, социальной значимости и т.д. - результат познавательного (когнитивного) процесса. Другими словами, это открытие собственных личностных качеств и особенностей. Если человек вырос в семье, где господствует культ вещей, и он сам со временем стал служителем этого культа, в его «Я-образе» на первом плане окажутся вещи с яркими «фирмовыми» ярлыками. Отсутствие модных «бананов», к примеру, может кардинально изменять «Я-образ» девушки, для которой импозантный вид - фундамент самосознания. Это драматическое для нас обстоятельство заставляет ее чувствовать «свою неполноценность». В то же время, если в беседе обнаруживается, что она никогда не читала Достоевского, Булгакова, Айтматова, Пастернака, Цветаеву ила Солженицына, это никак не резонирует в ее «Я-образе», и сколько-нибудь ущемленной при этом она себя не чувствует.

Вторая существенная сторона «Я-образа» - эмоциональная, т.е. наличие или отсутствие самокритичности, самоуважения, себялюбия, самоуничижения и т.д.

И наконец, третья сторона «Я-образа» - волевое начало: стремление завоевать симпатии, уважение, повысить свой статус, рискуя проверить свои возможности, или же наоборот: желание остаться незамеченным, удалившись от критики, но и вообще от какой-либо оценки, «уйти в тень» , скрыть свои недостатки и слабости. Тем самым волевая сторона «Я-образа» может быть активной, связанной с действиями, поступками, и пассивной, характеризующейся уходом от действительности и общения.

«Я-образ», представление о себе не есть нечто постоянное, раз и навсегда данное человеку, - оно многократно изменяется. Правильнее сказать, что у человека не один «Я-образ», а множество, попеременно то выступающих на авансцену самосознания, то уходящих в тень, пропадающих из поля зрения и снова возникающих. Когда кто-то вдруг говорит, может быть и не вслух: «Я себя презираю», это скорее всего сиюминутное состояние «Я-образа». Более чем вероятно, что со временем воспоминание о собственном некрасивом поступке сгладится, н представление о себе сменится на противоположное.

«Я-образы» различаются по своему характеру и роли, которую они играют в самосознании человека и окружающих его людей. Таково «фантастическое Я», «желаемое Я», «настоящее (реальное) Я», «представляемое Я» и многие другие.

Как рассказать об этих различных «Я» людей? Наилучшие возможности дают так называемые внутренние монологи - прием, широко используемый в художественной литературе. Великим мастером построения внутренних монологов был Ф.М. Достоевский. Воспользуемся первым абзацем, которым начинаются «Записки ил подполья»:

«Я человек больной... Я злой человек. Непривлекательный я человек. Я думаю, что у меня болит печень. Впрочем, я ни шиша не смыслю в моей болезни и не знаю наверно, что у меня болит. Я не лечусь и никогда не лечился, хотя медицину и докторов уважаю. К тому же я еще и суеверен до крайности; ну, хоть настолько, чтоб уважать медицину. (Я достаточно образован, чтоб не быть суеверным, но я суеверен.) Нет-с, я не хочу лечиться со злости. Вот вы этого, наверно, не изволите понимать. Ну-с, а я понимаю. Я, разумеется, де сумею вам объяснить, кому именно я насолю в этом случае моей злостью; я отлично хорошо знаю, что и докторам я никак не смогу «нагадить» тем, что у них не лечусь; я лучше всякого знаю, что всем этим я единственно только себе поврежу и никому больше. Но все-таки, если я не лечусь, так это со злости… Печенка болит, так вот пускай же ее еще крепче болит!»

С каким из многих образов «Я» мы здесь столкнулись? Речь идет о «Я- реальном»: именно таким себя видит человек из подполья, и именно таков на самом деле.

«Я-желаемое»! Образ, которому хотел бы человек соответствовать, представление о том, как он будет выглядеть в обстоятельствах, от которых зависит исполнение его желание.

У венгерского писателя Ф. Каринти есть несколько юмористических рассказов из школьной жизни. В одном из них провалившийся на экзамене ученик рисует свой образ в момент грядущего объяснения с экзаменатором:

«Он упорно ждет Швицкера, уже с одиннадцати часов он торчит здесь из-за Швицкера, с которым он непременно должен объясниться, коротко, спокойно, решительно, как мужчина с мужчиной.

«Господин учитель, - так скажет он этому Швицкеру, - речь идет о человеческой жизни. Я не желаю, чтобы произошло несчастье, и вы, господин учитель, тоже не можете этого желать. Вы прекрасно знаете, как все это произошло. Давайте поговорим начистоту, открыто, как подобает мужчинам. Ведь я тогда, - вы знаете, когда именно, - в общем, когда я сказал «Генрих Восьмой», я (отлично знал, что это не Генрих Восьмой, а Ричард Третий, и уже собирался было сам себя поправить, потому что Генрих Восьмой совершенно случайно слетел у меня с языка, - но вы... Вы же сразу посадили меня на место. Не будем разбираться в том, на чьей стороне правда, - я не хочу вам делать замечания. Не лучше ли уладить наш конфликт мирным путем? Зайдемте на минутку сюда, в учительскую, вы зачеркнете только одну фразу: «Оставлен на второй год», и мы расстанемся с вами, как мужчина с мужчиной».

«Я -желаемое» ученика явно не соответствует его «Я-реальному», т.е. тому, каким он в действительности чувствует и видит себя. Финал его объяснения с учителем таков:

«А ты у меня провалился! Ничего, ступай домой, готовься к переэкзаменовке.

Слушаюсь, господин учитель...»

Много общего у «Я-желаемого» с «Я-фантастическим»: образ собственно «Я» строится по законам воображения, невероятно оторванного от реальности.

При оценке значения «Я-образа» для человека важно, не подменяет ли «фантастическое Я» правильное понимание личностью своего положения в жизни. Если воображаемое и действительное постоянно не совпадают, человек теряет чувство реальности, утрачивает свое лицо.

Особое место среди многочисленных «Я» занимают «Я-ожидаемое» и «Я-представляемое». Эти «Я-образы» складываются, как и все остальные, из условия взаимодействия человека с другими людьми. Первый из них содержит предполагаемое мнение о собственном «Я» со стороны окружающих, второй - желание выглядеть определенным образом в глазах окружающих.

Иногда «Я-представляемое» и «Я-ожидаемое» в сознании неприметно для него самого совмещаются. Он начинает воображать, все вокруг видят его именно таким, каким он хотел бы выглядеть в глазах. Как часто это порождает досадные ошибки, а иной раз и совершенно комичные ситуации, в которые попадает какой-нибудь надувшийся, как индюк, позер и зазнайка, - слишком велика разница нарисованным им самим «автопортретом» и тем, что он собою, по общему мнению, представляет.

Особо важное значение имеет «Я-идеальное» - образ того, каким человек должен быть, чтобы соответствовать высоким идеалам, принятым в обществе. «Я-идеальное» служит, важнейшим ориентиром процесса самовоспитания. Знать, каким ты должен быть («Я-идеальное») и каким ты хотел бы быть («Я-желаемое»), - это явно не одно и то же. Вряд ли требуются здесь какие-либо разъяснения. Но если «Я-образы» между собой не согласуются, происходит очевидное раздвоение личности, ее целостность нарушается.

• Нельзя, - запрещает «Я-идеальное», - это не совместимо с тем, каким меня хотели бы видеть уважаемые, ценимые мною люди, таким я никогда не должен быть.

• Но мне хочется выглядеть совсем по-другому, это льстит моему самолюбию, все остальные на меня будут смотреть с удивлением, думать, какой я смелый, самостоятельный, независимый, - подзуживает «Я-желаемое». И тогда у людей слабовольных появляется «спасительная» мысль: Если нельзя, но очень хочется, то можно! «.

У настоящего, сильного человека «Я-идеальное» управляет всеми другими его «Я». Зная, каким надо быть, он формирует у себя «Я-желаемое».

По отношению к «Я-рельному», а тем более к «Я-представляемому», «идеальное Я» выступает проверяющей инстанцией, строгим контролером: таков ли ты на самом деле, каким должен быть, каким себя «изображаешь» окружающим?

И все-таки нам не следует забывать, что все «Я-образы», включая «Я-реальное», - это всего лишь субъективное представление человека о себе. Вместе с тем рядом с ними существует фактическое положение человека в системе социальных связей. То, каким он должен быть, хотел бы быть, каким он представляет себя окружающим и, наконец, каким видит себя и данный момент, - может совпадать, а может и не совпадать и тем, каков он на самом деле («Он-реальный»). Поэтому возникает величайшая для каждого задача - осуществить правильную самооценку, соотнеся ее с оценкой окружающих.

Можно представить это так: каждый из нас имеет своего рода «внутренний манометр», покачивания которого свидетельствуют о нашей самооценке, о том, довольны ли мы собой. Значение оценки удовлетворения своими личными качествами очень велико. Неадекватно завышенная или заниженная самооценка может стать источником выученного конфликта личности. Разумеется, эта конфликтность будет проявляться по-разному. Так, чрезмерно высокая самооценка свидетельствует о склонности переоценить себя, без достаточного повода. Это нередко вызывает скептическое отношение окружающих, что в свою очередь озлобляет личность, вызывает подозрительность или нарочитое высокомерие и в конце концов может привести к утрате связи с окружающими, замкнутости (аутичности). Если самооценка неадекватно низкая, у человека развивается «комплекс неполноценности», устойчивая неуверенность в себе, безактивность, мнительность, безразличие, повышенная тревожность.

Однако для психологической характеристики человека, видимо, не достаточно знать одну лишь самооценку. Следует выяснить, какова, по его мнению, оценка, которую ему могут дать товарищи. В этом случае мы говорим об ожидаемой оценке. Она может быть и высокой и низкой, может больше приближаться к самооценке или быть далекой от нее и, наконец, быть разной по отношению к различным группам. Замечено, что, являясь устойчивой по отношению к своему коллективу, ожидаемая оценка существенно изменяется, становится неустойчивой, колеблющейся, когда человек входит в новый коллектив. Так, если вы уверенно чувствуете себя в семье, компании товарищей, то не исключено, что эта уверенность утратится в большей или меньшей степени в других условиях, где придется сталкиваться с новыми людьми, вас не знающими, не выработавшими по отношению к вам определенной позиции, с людьми, судящими о вас на основании наблюдений, нередко случайных и внешних. Замечено, между прочим, что при этом ожидаемая оценка повышается у тех людей, которые в своем привычном коллективе имели сравнительно низкую ожидаемую оценку, и соответственно снижается у тех, кто имел до этого высокую. Но проходит время, и наблюдается возврат к первоначально ожидаемой оценке. Тем самым выясняется, удалось или не удалось личности «вписаться» в новое окружение, приняло ее оно или отвергло, а также самочувствие личности в группе.

Вся эта система оценок является своеобразным регулятором взаимоотношения людей. Так, часто человек с неумеренно завышенной самооценкой, убедившись на горьком опыте в несоответствии собственной самооценки и фактического отношения к нему окружающих, не ждет от них ничего хорошего: «Знаю, знаю, как вы меня цените, знаю, что от вас доброго слова обо мне не дождешься». Выяснено, что повышение оценки, которую дает человек окружающим, ведет, как правило, к тому, что и они его также высоко оценивают. По-видимому, высокая оценка личностью своей группы связана с общностью интересов и ценностных ориентаций. В свою очередь коллектив как бы аккумулирует хорошее отношение к нему одного из его членов и возвращает ему эту высокую оценку приумноженной.

Допустим, перед нами человек с высокой самооценкой, низкой оценкой окружающих и низкой ожидаемой оценкой. Это, по всей вероятности, конфликтный субъект, склонный всем приписывать душевную черствость. В том случае когда кто-то отличается неоправданно высокой ожидаемой оценкой, у него может наблюдаться снисходительное отношение к окружающим, самоуверенность. Во всяком случае, даже если эти качества и проявляются в его поведении, они при удобном случае могут обнаружатся в общем строе поведения личности - почва для них существует благоприятная.

Хочет человек или нет, но он вынужден считаться с показателями своего самочувствия в группе, успешностью или не успешностью своих достижений, с позицией по отношению к себе и окружающим, даже когда не подозревает об их наличии, ничего не знает о действии психологического механизма оценок и самооценки, который зачастую не отражается в сознании. В таких случаях личность почти бессознательно подстраивается к режимам поведения, зависящим от этих показателей.

Бессознательно - не значит бесконтрольно. Не следует забывать, что все существенно значимые оценки формируются сначала на сознательном уровне. Прежде, чем оценки стали внутренними механизмами, «Я-образами», они были зримо представлены в контактах с окружающими. Семья, учителя, товарищи, сослуживцы, различные вилы искусства активно формировали наше «Я-идеальное» и в то же время «реальное Я», учили сопоставлять их.

Человеку, который всерьез задумывается над задачами самовоспитания, необходимо отчетливо представлять себе действие бессознательно складывающихся форм управления поведением, обращать внимание на эту весьма показательную систему оценок, видеть характер их изменений и учитывать это в общении и деятельности.

Петровский А.В.

Психология о каждом из них и каждому из нас о психологии. –

М., 1994. С.19 -37.