Астрид Лингрен, «Малыш и Карлсон»

У меня выдался тяжелый год. Болезнь близкого человека, две недели в мрачной больничной клоаке (по-другому и не назовешь); потом морг и кладбище, безрадостные хлопоты. Я устала, мне все невкусно. Гулять? Не хочу. В кино? Не интересно. На каток? Лень! Нет, надо что-то с этим делать. Может, если как следует прибрать в квартире, станет легче? В конце концов, вынос хлама может иметь символическое значение: выкину все, и душа освободится. Начнем со шкафов: старые квитанции в ведро, три разные перчатки на одну руку туда же. Испанские газеты двухлетней давности? Долой! Так, а это у нас что? Папка какая-то, открытки… Да это же от моих студентов! Восемьдесят восьмой год, девяностый, как давно это было, в прошлом веке! Но я их всех помню: Андрюша, ветеран-«афганец», уехал в Америку и остался там навсегда; Жанна, умница и красавица – доучилась до четвертого курса, заболела и бросила учебу, жалко. Вот Настя, Денис и Володя (я неправильно запомнила имена мальчиков и до конца года называла Дениса Володей, а Володю – Денисом; они не сердились на меня, отзывались и так). А вот Дима Рыбаков, тоже «афганец»: как-то я давала ему консультацию, и он по неосторожности захлопнул меня в аудитории. Звонок звенит, я из-за двери шиплю: «Делайте, что хотите, только выпустите!» Ну, он в отчаянии ковырнул замок перочинным ножом, и Сезам открылся. Много еще всяких историй, лица разные, разные линии жизни. А слова какие замечательные, теплые, искренние! Изобразим скромность и не будем их цитировать. Так вот что хранилось у меня на полке: любовь и радость, законсервированные в поздравительных открытках – такое вино из одуванчиков. И впервые за несколько месяцев моя застывшая душенька отогрелась, оттаяло что-то внутри. Может, и правда на каток сходить?

Но вообще-то интересно, как достигается эта степень сердечности в отношениях с совершенно чужими людьми? Ведь мы общаемся несколько месяцев в году, а потом расстаемся, чтобы никогда больше не увидеться. Иногда, впрочем, судьба дарит случайные встречи. Вот в супермаркете кто-то радостно кричит: «Марина Игоревна!». Бежит ко мне, тележкой раздвигая толпу. Да это же Дима Рыбаков, тот самый, что меня запер в аудитории. Подрос (мужчины продолжают расти лет до двадцати пяти), плечи как-то расправились, разгладился лоб. Видимо, сбросил-таки груз тяжких воспоминаний о той войне. Теперь он успешный дипломат, только что из Женевы, женился, двое детей. «Очень рад вас повидать!» И я тоже рада, хорошо, что жизнь у человека наладилась. Или однажды в маршрутке вдруг осветилось улыбкой лицо незнакомого вроде бы попутчика: так в темном доме вспыхивает золотистым светом окошко. Кто это у нас? Ах, Юра Бухарцев. Очень общительный был студент, все время приходилось давать ему письменные задания, чтобы немножко помолчал. К сожалению, мне скоро выходить, но на прощание слышу те же слова: «Рад вас повидать». А как-то вечером в концертном зале склоняется ко мне молодая шикарная дама: «Ой, здравствуйте!». Да это же Ирочка Тимофеева - хорошо училась, но на государственном экзамене разволновалась, получила «трояк». Впрочем, ей это в жизни не помешало: вышла замуж за испанца, у него свой курорт в Андорре, работает у мужа менеджером, выучила французский и каталонский. Она дала мне свою визитную карточку, я храню ее, но никогда не позвоню: что прошло, то прошло. Теперь передо мной иные лица, иные характеры. Но и эти тоже уйдут, разлетятся, будут парить в высоких сферах дипломатии и бизнеса, а я, как наседка, останусь на своем гнезде, высиживать других питомцев. Ну и что, я не жалею, такая уж стезя. Будем греться у случайных костерков и тихо делать свою работу, следуя несложным правилам общения, которых всего-то три, сейчас расскажу, какие.

Итак, правило номер один: никогда не называть студента на «ты». В разных культурах у обращения на «ты» и на «Вы» разные функции. Для испанцев «ты» означает «свой», а «Вы» - это дистанция, отчуждение. Финны друг с другом все на «ты», за исключением, разве что, официальных сфер. А вот у нас, русских, за коротким «ты» целая палитра: доверие и презрение, дружба и панибратство; зато «Вы» - это всегда уважение. Ну да, студенты гораздо моложе меня, опыта и знаний у них меньше, но обращение на «Вы» придает общению такое академическое равенство: мы коллеги, делаем вместе одно дело. Мелочь, скажут мне? Да не бывает в нашей кухне мелочей.

Правило номер два: никаких фамилий, только по именам. Фамилия обезличивает человека – он уже не индивидуальность, а некая единица, принадлежащая к определенному роду (один из Федоровых, одна из Киселевых). В учебниках иностранных языков персонажей часто обозначают фамилиями, им индивидуальность ни к чему, это такие манекены-тренажеры для отработки правил.

Вообще языковые учебные пособия очень точно отражают дух эпохи. Например, в советские времена они составлялись так, чтобы учащиеся ни в коем случае ничего не заподозрили о существовании страны изучаемого языка. Какая Испания, какая Франция? Там, за железной занавеской из прекрасного отечественного металла, мир кончается. Как говорится, Non plus ultra. Иногда это приводило к забавным курьезам. Например, № 3, тема «За покупками»: простая советская учительница идет в Елисеевский магазин за свежей ветчиной (уже интересно) и вдруг – о чудо! – продавщица отвечает ей на чистейшем французском (хотела бы я на такое посмотреть). Или взять персонажей из знаменитого в свое время (и, кстати, очень неплохого) учебника испанского языка. Их было трое: все как на подбор служащие Страны Советов с оригинальнейшими фамилиями – Иванов, Петров и, разумеется, Сидоров, как же без него. Эта неразлучная троица и в Москве-то общалась друг с другом исключительно по-испански (на спор, не иначе), а уж когда приоткрылась волшебная дверца в каморке папы Карло и коллеги оказались в Мадриде, тут и вовсе. Мы внимательно следили за приключениями дружных манекенов, одновременно постигая премудрости испанской грамматики.

☺ И такое бывает. Идет урок в группе производственников (помните, я говорила вам об этой категории студентов, которых отрывали от станков и сажали за парты). Пересказываем текст, отвечает студент Славик, здоровяк лет двадцати пяти. Дело и так движется с трудом, сослагательное наклонение как-никак начали проходить, а тут еще эти безликие персонажи водят свой однообразный хоровод (Иванов-Петров-Сидоров, Иванов-Петров-Сидоров). Славик напрягся, даже покраснел: «И, и, и Пидоров…». Взрыв смеха, урок окончен.

Первого сентября входишь в аудиторию, видишь этих совершенно незнакомых пока мальчиков и девочек и во всех взглядах читаешь один вопрос: «А ты что за птица?» В самом деле, чего от меня ждать? Крика, занудства, скуки, заданий «выше крыши»? О, у меня в запасе много сюрпризов, но прибережем их на потом, сначала просто познакомимся. Спросим, кого как зовут. Петя, Ваня, Артем, Катя, Таня. Ведь, как справедливо замечает Владимир Леви, имя – это «звуковая дверца души, ключ к ее тайне». Нет для человека слаще звука, чем его собственное имя, так что, задавая вопрос, мало сказать: «Вы, пожалуйста», нужно обязательно обратиться лично; со временем можно перейти и на уменьшительно-ласкательные (Тема, Паша), надо только сначала спросить согласия – могут ведь и не разрешить. «Скажите, ничего если я буду называть Вас Максом»? – «Ну, не знаю… если Вам так хочется…» - «Нет, нет, что Вы!». «Я могу называть Вас просто Улей?» - «Нет, папа не позволяет». Ну, поперек папиной воли идти не стоит. В одной группе у меня сложилось абсолютное равновесие: три Оли и три Иры. Как их различать? Помучилась-помучилась и предложила каждой выбрать себе испанское имя. Выбирали, примеряли, спорили. В результате новые имена настолько прижились, что даже годы спустя, встречаясь со мной в коридорах или на улице, девочки так и обозначали друг друга: «Ну как там Мерседес?» - «Да развелась. А у Тересы недавно сын родился».

Бывают, конечно, имена непривычные, экзотические; у нас ведь учатся и ребята из бывших советских республик, из других стран. Такое имя мало запомнить, непременно надо спросить, что оно означает: Ариунаа – «нежность», Меруэрт – «жемчужина», Норайр – «новый человек». Интерес к своему имени студент воспринимает как знак внимания и уважения, я делаю крохотный шажок навстречу людям, с которыми так или иначе будет некоторое время связана моя жизнь.

Ну вот, первый контакт установлен, дальше что? А дальше правило номер три: почаще хвалить. Ах, похвала, этот сладкий сироп, мед и рахат-лукум! Все мы жаждем ее, но получаем так редко! Вот ошибешься – обязательно поругают, по косточкам разберут, носом станут тыкать, а правильно поступишь – никто не заметит. И в результате формируется такой вот комплекс Золушки: «Я так стараюсь, а фея-крестная все не идет!» Мои возможности, конечно, скромны, карету из тыквы я не сколдую, но похвалы буду рассыпать щедро, как карнавальные маги и волшебники сыплют в толпу карамель: «Умница, отлично, совершенно верно!» Повод найдется всегда: отвратительно сделал домашнее задание? Молодец, что не списывал, сам трудился. В контрольной двадцать четыре ошибки? Прекрасно, в предыдущей было тридцать две.

В нашей работе, как я уже говорила, следует избегать стереотипов. Стандартные «умница» и «молодец» быстро приедаются. Попробуем похвалить как-нибудь по-особому, чтобы удивились и запомнили. Тут у меня есть верный союзник, компьютерный «смайлик» (☺). Если в домашней работе какая-то фраза переведена особенно удачно, я рисую над ней улыбающуюся рожицу. Поначалу студенты воспринимают это нововведение настороженно: «А тут Вам что не понравилось?» - «Почему не понравилось?» - «Ну, Вы же надо мной смеетесь» - «Не смеюсь, а радуюсь». И ребята тоже радуются, найдя улыбку у себя в тетради. Даже ревновать со временем начинают при виде достижений соседа: «Ну вот, а мне Вы сегодня ни одного смайлика не поставили!» Что ж, надо быть внимательнее к их скромным успехам и в следующий раз, проверяя работу, найти повод для забавного послания.

Похвала – это такое легкое поглаживание, маленький сигнал, который говорит: «Ты хороший, хороший, хороший». Некоторые действительно со временем становятся лучше – надо же соответствовать! А кто-то не изменится, но хоть ходить на уроки будет с легким сердцем, повернется ко мне своей светлой стороной. Вот этот, например, веселый шалопай Паша. Лентяй, конечно, уже не переделаешь, но зато добряк, душа-человек. И вдруг узнаю, что «душа моя Павел» страшно разругался с преподавателем на третьем курсе, чуть до суда не дошло. Надо же, кто бы мог подумать! Меня он ничем таким не огорчал. Мало того, вот доживу я до старости, буду ковылять себе с палочкой по тротуару, и тут затормозит на обочине шикарное авто, высунется из него солидный располневший Паша (авантюристы-троечники по жизни часто бывают успешнее трудяг-отличников) и весело закричит: «О, Марина Игоревна! Рад Вас повидать!».

Помните шутку про австралийского аборигена, который никак не мог избавиться от старого бумеранга? Сколько ни бросал, тот каждый раз назад возвращался. Все, что вы делаете, обязательно вернется. Добро – радостью, зло – горечью и пустотой. Хвалите своих студентов, хвалите, и тогда меньше будет на вашем пути людей, которые при встрече неприязненно отведут в сторону глаза.

Моя работа не принесла мне несметных богатств, не подняла на вершины славы, но зато научила немного разбираться в законах и правилах человеческих отношений. Причем училась я методом проб и, увы, ошибок. Двигалась на ощупь, интуитивно. Как в «Вине из одуванчиков» Брэдбери – помните, была такая бабушка, которая прекрасно готовила, но никогда не знала, что у нее на кухне где лежит. Брала себе баночку, насыпала чуть-чуть чего-то, и получалось вкусно. Ну, бабушке позволительно, а нам несолидно. Надо все-таки разобраться, что за конструкцию я так старательно выстраиваю со своими учениками.

Психологи выделяют несколько видов общения. Самый поверхностный – «контакт масок», когда особенности личности собеседника в расчет не принимаются. Ну, нет, это не про нас. «Контакт масок» происходит, если инспектор ГИБДД водителя на дороге останавливает. Инспектор: «Бу-бу-бу!». А водитель: «Ой, да-да-да!». Варианты не предусмотрены. Затем следует примитивное общение: нужен, пока нужен, а дальше знать тебя не желаю! Рекламный агент: «А не купите ли Вы, золотой-брильянтовый, наш супер-дупер-пылесос? С ним ваша жизнь засверкает новыми красками!». Ну, купили, не пылесосит. Агент: «А мы здесь при чем? Это Вам к производителю».

Пойдем дальше: формально-ролевые отношения. Содержание и средства общения строго регламентированы, причем на первом месте стоит не сама личность, а ее социальная роль. Это ближе, но тоже не наше. Это бабушка в СОБЕСе: она просит, а ее по долгу службы мурыжат. А вот деловое общение, кажется, подходит. Особенности личности, характера, возраста и настроения собеседника учитываются в интересах общего дела. Ну да, тут в десятку. Я стараюсь как можно лучше обучать дисциплине, которая меня кормит и дарит чувство глубокого удовлетворения. Я передаю знания, и чтобы «акт передачи» состоялся, просто обязана разбираться в тонкостях характеров, учитывать настроение и делать поправку на возраст тех, с кем работаю. Если все сделано правильно, честно и без фальши, то студенты не просто хорошо сдадут предмет, но и свяжут с ним свою профессию, он и их будет кормить, и им подарит немало приятных моментов.

Стоп! Раз уж мы заговорили о честности, то нужно спросить себя: а не лукавлю ли я? Не хочется ли мне пойти чуть дальше обычного делового общения? Подружиться, привязать к себе? В общем, перейти к общению духовному, когда понимаешь без слов, ходишь вместе в любимую кафешку, когда ждешь помощи в трудную минуту или сам на помощь торопишься. Хочется, еще как. Потому что я отдаю им, как ни банально это звучит, частичку своей души: тебе, и ей, и вот ему. И потом, не зря же наша система образования почти полностью держится на женщинах. Обучая, радуясь, сопереживая и ворча, мы повинуемся голосу материнского инстинкта, по многим причинам не реализованного полностью. Ведь в советские времена не принято было давать ему волю, на многодетных смотрели с жалостью: надо же, угораздило! А как же общественная деятельность, наука, служба? И вообще, где вы видели мужчину, способного в одиночку прокормить большую семью? И в результате опекали и растили одного-двух, а душевного жара хватило бы на десятерых. Вот и тянет теперь взять под крыло чужих птенцов, направлять их и защищать в любой ситуации.

☺ И такое бывает. В Университете Дружбы Народов произошел неприятный случай: колумбийский студент Карлос побил русского студента Ваню. Обидчика вызывают на педсовет и начинают воспитывать: мол, как нехорошо, где же международная солидарность? Студент Карлос оправдывается с характерным акцентом: «А сто он мою дьевуску все врьемя называет «Влядь-влядь, влядь-влядь!» Тут взволнованно тянет руку преподавательница, учившая Карлоса русскому: «Там «Б», Карлос, «Б»!

Шутки шутками, а грань между деловым и духовным общением довольно тонкая, легко ее перейти. Мы ведь больше любим не тех, у кого берем, а тех, кому дарим. Помните, Лис говорил Маленькому Принцу: «Твоя роза так дорога тебе потому, что ты отдавал ей все свои дни». И мы отдаем – время, нервы, мысли. Однажды моя коллега организовала общий ужин в мексиканском ресторане. Но мне не повезло: заболела гриппом и не смогла пойти. Потом спрашиваю завистливо: «Ну что, хорошо посидели?» А мне отвечают: «Да как на заседании кафедры – только о студентах и говорили». Представляю себе, тридцать интеллигентных женщин глотнули текилы, расслабились и завели беседу о том, что для них важнее всего – о работе. Так вот отдаешь, отдаешь и постепенно начинаешь врастать в этих Ванечек-Танечек. А в ответ что? Да ничего. Цветы подарили – и упорхнули. И вот в душе уже копошится червячок обиды: я им все, а они и не вспомнят. Нет, задавим опасного червяка. Совершенно прав Дейл Карнеги, когда пишет, что если мы будем ждать благодарности от всех, кому сделали добро, то головная боль нам на всю жизнь обеспечена. Не пытайтесь стать своим подопечным родной матерью, зачем вам столько детей? Сумели кому-то помочь, выручить, направить – прекрасно, вперед. Решили одну задачу – беритесь за другую, свято следуя кодексу делового общения: не врать, не халтурить, не хамить. Чтите этот кодекс не меньше Уголовного. Но открытки студенческие все-таки не выбрасывайте: в самую неожиданную минуту они могут здорово пригодиться.

IX

«Игра оборачивается серьезностью, и серьезность – игрою»