§ 2. Политическая история полибия

I. Всеобщая история как история политическая.

Полибий (ок. 200 – 120 до н. э.) – античный историограф, поставивший пред собой задачу создания «всеобщей» истории и создавший одноименный труд. Главной задачей своего труда он (VI, 1,3) считал объяснение важнейшего исторического свершения своего времени – рассмотрение того, каким образом и силою каких государственных учреждений римляне в течение неполных пятидесяти трех лет покорили почти всю обитаемую землю и подчинили ее своему безраздельному владычеству: раньше не было ведь ничего подобного (выделено мной. – А.Ч.) ³.

Полибий тем самым заявляет о потребности осмысления эпохального сдвига, свидетелем которого он был – о необходимости определить основания того направления, которое приобрели события, исследовать, когда и каким образом началось объединение и устроение всего мира, а равно и то, какими путями осуществлялось это дело. Ведь особенность нашей истории и достойная удивления черта нашего времени состоят, по словам Полибия, в следующем: почти все события мира судьба направила (выделено мной. – А.Ч.) насильственно в одну сторону и подчинила их одной и той же цели …(I, 4,1-4). Для историка, пишущего всеобщую историю, это означает две вещи. Во-первых, невозможность описания отдельных разрозненных событий; во-вторых, ограничение стремления описать все события. Полнота описания достигается лишь благодаря его (описания) генерализации – через привязку событий ко времени, к характеру эпохи (т. е. – через определение выявляющейся во времени направленности событий). Сам автор «Всеобщей истории» говорит о неуместности простого, случайного, пренебрегающего отбором необходимого материала исторического описания следующим образом: Добросовестный судья должен оценивать писателя на основании того, что он говорит, а не того, что оставлено им без упоминания; если сказанное окажется ошибочным, то читатель вправе за­ключить, что и умолчание о прочем произошло от незнания; если же, наоборот, все, о чем говорит историк, правильно, то необходимо согласиться, что и умолчания допущены нарочно, а не по невежеству ... Всякое дело тогда только может быть правильно одобрено или осуждено, когда рассматривается в связи со временем; если же на время не обращено внимания, и предмет рассматривается в чуждых ему обстоятельствах, тогда наилучшие и вернейшие суж­дения историков не раз покажутся не то что не стоящими призна­ния, но решительно невыносимыми (VI, 11,1-10).

«Систему координат» при выполнении задачи генерализации исторического описания задают результаты сравнительного анализа римского государственного устройства, или истории политической как стержня всеобщей истории. Проблематике политической истории специально посвящена VI глава труда Полибия.

В политическом устройстве Рима Полибия восхищает прежде всего прочность цивилизационного порядка (порядка всеобщей свободы), базирующаяся на устойчивости государственных установлений римлян и их гражданской морали. Иными словами, он приветствует акт смены узкого, непрочного, подверженного различным напастям греческого мира новым, гораздо более основательным, долговечным и регулярным порядком, – свидетелем и участником чего является сам историк.

Биография. Полибий, сын Ликорта из Мегалополя, принадлежал к знатному и богатому роду из Южной Аркадии. Его успешная политическая карьера в значительной степени была обусловлена авторитетом и связями его семьи. По окончании войны Рима против Македонии, в которой ахейцы участвовали на стороне римлян, в отношениях между союзниками во все большей мере начинает доминировать Рим, что противоречило целям самостоятельной политики лиги. Деятельность отца Полибия, четырежды избиравшегося стратегом Ахейского союза, была пронизана стремлением проводить независимую политику в условиях усиливавшегося римского влияния. Воспитание будущего историка с самого начала определило его политическую ориентацию на независимость Ахейского союза; вместе с тем, он проявляет сильный интерес к римскому военному и государственному устройству (в 169 г. до н. э. он, находясь с посланнической миссией в военном лагере консула Квинта Марция, остался там и принял участие военных операциях римлян в качестве частного лица). В следующем после битвы при Пидне году (она датируется 168 г. до н.э.) проримская партия спровоцировала обвинение римским сенатом ее политических противников. В результате группа политических деятелей Ахейского союза численностью до тысячи человек, среди которых находился и Полибий, была интернирована в Италию. Лишь через семнадцать лет 300 из них, оставшихся в живых, вернулись на родину. Однако судьба самого Полибия в Италии сложилась удачно. Благодаря высокому покровительству, он был оставлен в Риме. Здесь он был введен в дом Сципионов и стал другом и наставником Сципиона Эмилиана, в будущем – победителя Карфагена. Благодаря покровительству Сципиона, Полибий был в курсе всех политических событий Рима. В частности, он был свидетелем знаменитого посольства греческих философов (Карнеада, Диогена и Критолая), приехавших с целью смягчить штрафные санкции, наложенные Римом на Афины за разграбление афинянами беотийского города Оропа. (Посольство увенчалось успехом, чему, согласно свидетельству Плутарха, немало способствовала сильная обеспокоенность Марка Порция Катона, который опасался, что римская молодежь под влиянием греческих посланников обратится к изучению философии и риторики, предав забвению гражданские обязанности и военные подвиги.) После того как в 148 г. до н. э. Сципион становится консулом и принимает командование римскими войсками под Карфагеном, Полибий выполняет при нем роль военного советника. Он присутствует в 146 г. до н. э. при завершающем штурме города и сдаче в плен полководца Гасдрубала. При Полибии Сципион, глядя на горящий Карфаген, произнес свою знаменитую фразу о превратности судеб людей и государств. После падения Коринфа и окончательной утраты ахейцами независимости Полибий по поручению сенатской комиссии исполняет роль римского посредника; он посещает греческие города и разрешает конфликты, способствует введению и укреплению римских установлений; помимо осуществления предложенных комиссией мер Полибий сам устанавливает законы для этих городов. Полибий умер, по сообщению Псевдо-Лукиана, в возрасте восьмидесяти двух лет, заболев после падения с коня.

Историографическое творчество Полибия приобретает ряд новых черт по сравнению с предшествующей античной традицией, представленной такими именами как Геродот, Фукидид, Ксенофонт. Согласно замыслу Полибия, необходимо, чтобы исторический труд отвечал следующим требованиям.

Мы уже отмечали, что история должна носить всеобщий характер, т. е. синхронно описывать события, происходившие одновременно как на Западе, так и на Востоке.

История должна быть прагматической (pragmatikos), избавившись от злоупотребления драматическими эффектами. Прагматическая история рассматривает связь, сцепление событий – действий людей, основывающихся на практических мотивах. Кроме этого такого рода история должна описывать сцепление (symplike) событий как результат действия центральной объединительной силы, придающей направление всем событиям. Полибий считает, что в его время сцепление событий (существовавшее и ранее) стало очевидным фактом и определяет исторический процесс в целом. Чтобы правильно понимать ход событий необходимо углубленное понимание исторических причинно-следственных связей. Причинно-следственную связь исторических событий Полибий определяет как соединение причины (eitia), предлога или повода (profasis) и непосредственого начала событий (arche), чаще всего военных действий.

Помимо этого историк должен быть сам либо участником событий, либо, по крайней мере, обязан посетить места событий и беседовать с очевидцами, – что подразумевает описание событий близких по времени жизни автора («Всеобщая история» охватывает период между 220 и 146 гг. до н. э., книги III – XL; тогда как книги I – II представляют собой введение и повествуют о событиях с 264 по 220 г. до н. э.).

Наконец, под «прагматической историей» Полибий понимает прежде всего историю военную и политическую и, исходя из этого, он считает необходимым, чтобы историк обладал достаточным опытом в военных и политических делах ⁴.

В то же время Полибий признает, что не все события поддаются анализу в рамках прагматического понимания истории. Поэтому другим существенным элементом его способа осмысления исторических событий является традиционное представление о судьбе.

Интерп. Понятие «судьба» (tyche), упоминаемое им в дошедшем до нас тексте 120 раз, неоднозначно у Полибия. В отличие от архаических и классических представлений о судьбе как о предопределении каждого человека (moira, fatum), о котором можно узнать, благодаря гаданию или оракулу, но которое нельзя изменить, в эллинистическую эпоху (в период динамичного изменения положения отдельных людей и целых государств) представление о судьбе заключается в мысли о капризном случае (τύχη, от глагола τύγχάνω – неожиданно случаться, лат. fortuna). У самого Полибия данное понятие обладает еще целым спектром значений. Судьба – полновластная правительница мира, обладающая рядом функций: 1) судьба как устроительница театрального зрелища исторических событий; 2) как распорядитель и судья на атлетических состязаниях (применительно к локальным событиям) 3) как сила, раздающая царские венцы; 4) как начало, налагающее справедливую кару; 5) как помощница в человеческих делах; 6) судьба-дарительница; 7) как «пробный камень», на котором испытываются характеры людей; 8) как наставница; 9) как синхронизатор событий; 10) как сила, постоянно обновляющая мир и вступающая в спор с жизнями людей (решающая значительнейшие дела вопреки человеческому расчету); 11) как участь-жребий. Судьба в целом трактуется Полибием (XXIX,6 c) как переменчивая сила, с которой невозможно заключить договор и которая все обновляет вопреки человеческому расчету, доказывая свою мощь в необычайных вещах.

Однако наряду с признанием существования судьбы, у Полибия есть места, в которых он отрицает роль судьбы в общественных и частных делах (I, 37,4; II, 38,5; XXXVII, 4 и др.). По мнению Полибия, судьба может рассматриваться как причина тех явлений, которые не поддаются прагматическому, рациональному объяснению – катастрофические засухи, ливни, холода и неурожаи, эпидемии и т. д. (XXXVII, 2). Но человек, прибегающий к богам, когда причину обнаружить не трудно, глупец; когда причина ясна, средство помочь делу находится в руках самих людей (XXXVII, 9). Таким образом, Полибию (как и всей греческой историографической и философской мысли) свойственно противопоставление правящей миром иррациональной судьбы и сознательной воли, рационального расчета человека - и в этом плане он вполне традиционен ⁵.