Взаимоотношения ссср и Франции.
Шарль де Голль, также как и руководство США, осуждал внутриполитический строй СССР, полагая, что «политический режим в СССР и других социалистических странах является не только антидемократическим, но и сталкивается со значительными трудностями внутриполитического характера». Однако в целом политика Франции относительно СССР в 60-е годы резко отличалась от политики США. Как отмечает В.С. Михеев, все дело в том, что у де Голля «была концепция разрядки напряженности и была политика разрядки, в то время как у США не было ни того ни другого». США наоборот берут направление на силовое «сдерживание» социализма.
Де Голль занял позицию «между», призывая в мае 1960г. к «улучшению международных отношений, прекращению провокационных действий и выступлений, расширению торговых, культурных и туристических обменов… » Так на выступлении в Дюнкерке 25 сентября 1959г. он говорил, что «режимы уходят, а народы остаются. Что нежно делать, так это укреплять мир, сближать народы, поднявшись над претензиями, идеологиями и амбициями момента». И такие взгляды осуждали не только американские, но и французские политики, говоря об угрозе Западу со стороны коммунизма и настаивая на том, что «прогресс коммунизма во всем мире не вызывает сомнений».
В.С. Михеев приводит мнение И.А. Колосова, который писал, что политика де Голля «была двойственной он опирался на США в борьбе против социалистической идеологией и в то же время считал нужным опереться на СССР для противодействия диктату Соединенных Штатов». Однако разрядка осложнялась берлинским и кубинским кризисами, признание Советским Союзом временного правительства Алжирской Республики, а последнее для Франции было больным вопросом.
Тем не менее, в 1965 г. Шарль де Голль объявляет о новом политическом курсе в отношении с социалистическими странами «в духе той концепции разрядки, что уже была сформулирована им на рубеже 50-60-х годов». А уже в июне 1966г. ему был оказан «потрясающий прием» в Москве. В том же году состоится визит председателя Совета Министров СССР А.Н. Косыгина во Францию и будет принято совместное заявление, развивавшее идеи разрядки. Михеев размышляя о том, «как воспринималась в Вашингтоне новая восточная политика де Голля в сочетании с его действиями по выводу Франции из ОВК НАТО», указывает, что инициатором «нейтралисткой, с точки зрения Вашингтона, стратегии обороны по всему азимуту, был Ш. Айере. Тот факт, что он стоял на трибуне Мавзолея во время Московского парада 1967г. уже символизировало в глазах ряда американских политиков «предательство Франции».
В вопросах по сокращению гонки вооружений Франция придерживалась своей позиции, понимая, что значительно проигрывает в этом вопросе как США, так и Советскому союзу, поэтому де Голль отказался подписать Московский договор 1963г. о частичном запрещении ядерных испытаний.
Затем внутренние политические сложности во Франции в 1968г., в результате которых Ш. де Голль вскоре ушел в отставку, послужили для Франции «сдерживающим фактором в развитии ее отношений с Востоком», одновременно показав ее финансово-экономическую зависимость от США. Да еще и в довесок ввод войск СССР и других стран – членов Организации Варшавского Договора, явился серьезным ударом по политике де Голля на восточном направлении. Что, тем не менее, не помешало в 1969г. заключить новые французско-советские соглашения о дальнейшем сотрудничестве, а министру иностранных дел Франции М.Шуману на встрече в Москве выразить «удовлетворение добрыми отношениями».
При Ж. Помпиду советско-французские отношения «были избавлены от негативных моментов, связанных с таким военным вмешательством Франции в Африке или где-нибудь еще в мире», так чтоб можно было считать, что Париж участвует в политике «сдерживания», проводимой тогда США. Да и отношения США – Франция не были идеальными, Париж был обеспокоен «проблемой снижения надежности гарантий США союзникам в условиях разрядки», что непосредственно повлияло на решение Ж.Помпиду поставить в 1973г. вопрос о «кондоминимуме сверхдержав».
В.С, Михеев подытоживая положение отношений Франция – СССР – США в 1970-х годах, показывает разницу. Так «упор Ж.Помпиду на «современное понятие цивилизации» и поглощенность руководства США конфликтом идеологий, целей интересов, боязнь проиграть на геополитической арене советско-американского противоборства», со стороны Советского Союза были те же заботы, что мешало обоим видеть «рациональную сторону французского подхода». Да и Париж неоднократно настаивал на необходимости уменьшения «идеологической войны», делая на этом неоднократный акцент в 70-е годы.
Жискар д’Эстен, сменивший Ж.Помпиду, также уделял огромное значение соотношению идеологии и разрядки. Он говорил: «Мы можем думать, что с разрядкой эта система эволюционирует, но не следует считать втихомолку, что разрядка – это инструмент, уловка для ускорения изменений, которых социалистические страны не хотят». То есть нельзя рассматривать внутриполитическую демократизацию как победу Запада над Востоком, но нужно считать ее «выигрышем человечества, результатом естественной демократической эволюции».
В Белой книге о национальной обороне 1972г. недвусмысленно выражена приверженность Франции политике разрядке, где прописано, что в интересах Франции «установить несмотря на разницу в строе, отношения сотрудничества и согласия» с СССР. А 22 июня 1977 СССР и Франция примут документ – Совместное заявление о разрядке международной напряженности. Где будет отмечено, что в «эпоху, когда вооружения достигли огромной разрушительной мощи» нужно делать все, прежде всего, для удовлетворения потребностей человечества и следовать только его интересам.
И снова Франция вела двойную политику, считая, что «размещение в Европе, и прежде всего в ФРГ, американских ядерных ракет средней дальности» необходимо для поддержания ядерного баланса в Европе. Одновременно с тем не устраивал Французское руководство «мессианский стиль картеровской дипломатии, защита прав человека в духе крестового похода с перегибами», что полностью противоречило принципу невмешательства во внутренние дела других государств. «В Париже считали, что Дж.Картер с водой выплескивает и ребенка».
В мае 1980 года Жискар д‘Эстен на встрече с Леонидом Брежневым в Варшаве, стараясь поддержать диалог с Советским Союзом в условиях ухудшения международной обстановки, высказывался, что ввод войск в Афганистан противоречит принципам политики разрядки.
В 1981 году к власти во Франции пришли социалисты во главе с Ф.Миттераном, при них диалог СССР – Франция практически прекращается, вплоть до визита президента в Москву в 1984г. и перед ними была проблема совмещения голлистской независимости в ядерной сфере, автономного статуса в НАТО с безопасностью в Западной Европе.
И это было время, когда Р.Рейган рассчитывал на то, что Франция присоединится к экономической блокаде СССР, что было «неприемлемо для французской политике» и об этом говорил премьер-министр Франции П.Моруа.
А вот изменения в подходе к СССР с французской стороны начались одновременно с изменениями в американском подходе, хотя, как пишет В.С. Михеев, цели и причины тих изменений были принципиально различными. В это время диалог уже строился на основе решения вопроса о сокращении ядерного оружия, и Миттеран поддержал советский план по ликвидации всего ядерного оружия к 2000г., хотя и с оговоркой, что пример здесь должны подавать «сверхдержавы», поддержал он и советско-американский договор о РСМД. А вот бывший глава правительства Ж.Ширак не был столь категоричен, заявляя о том, что считает опасным «нулевой вариант».
Благодаря переменам в СССР, Франция получила то, что хотела: снижение влияния Советского Союза в Восточной Европе и перспективу снижения влияния в США. В экономическом плане Париж активно высказывался за предоставление кредитов СССР. Миттеран в 1989 году выступил с инициативой создания ЕЭС совместного специального европейского инвестиционного банка для оказания помощи СССР. Франция также как и США опасалась распада СССР из-за возможной нестабильности, поэтому воздерживалась от республиканской дипломатии и поддерживала связь с центром.
В отношении Прибалтики Франция, как и США, не признавала законности вхождения прибалтийских республик в СССР (пакт Молотова-Риббентропа), осуждала силовое подавление стремления прибалтийских республик к самоопределению.
«Разумеется, Париж приветствовал победу демократических сил над ГКЧП», но первоначально Миттеран полагал, что коммунисты пробудут некоторое время у власти и с ними придётся иметь дело.
После распада СССР во французской внешней политике выделились те же приоритеты, что и у США: нераспространение ядерного оружия, безъядерный статус Украины, Белоруссии и Казахстана и контроль со стороны МАГАТЭ, поддержка стабильности. И конечно же Париж опасался нестабильности в России, здесь вопрос был даже не столько политический, сколько экономический, для Франции, как и для всей Европы, было бы нежелательно, чтобы «огромный российский рынок по-прежнему был практически закрыт».
В 1992 году Франция ввела мораторий на ядерные испытания, но размер своих ядерных вооружений не уменьшила, так как при сокращении у России и США оставалось бы по 3 -3,5 тысячи ядерных зарядов, а у Франции их без сокращения - 500 штук.
Париж оказывает существенную помощь бывшему социалистическому лагерю через Европейский банк реконструкции и развития. В начале 1992 года Франция предоставила России крупные кредиты, «что было приурочено к визиту в Париж Б.Н. Ельцина»
Имея хорошие отношения с Россией и Западной Европой, Франция тем самым пытается сбалансировать последствия объединения Германии, с учетом «возрастания ее мощи и влияния». В целом, перемены, произошедшие в 80-90-х годах, и воссоединение Европы подтвердили «прозорливость Ш. де Голля и голлистских ориентиров».