Истина посредине

«Было бы наивно демонизировать пираний», – пишет немецкий зоолог Вольфганг Шульте, автор недавно изданной книги «Пираньи». Около тридцати лет он изучал этих тропических хищников и, как никто другой, знает их повадки: «Но было бы также наивно изображать их, как безобидных рыбок, совершенно не опасных для человека. Истина лежит посредине».

В Южной Америке обитает свыше тридцати видов пираний. Они питаются в основном мелкой рыбешкой, креветками, падалью и насекомыми.

Лишь немногие пираньи нападают на теплокровных животных; среди них, например, красные и черные пираньи. Зато эти рыбы скоры на расправу. Если молодая цапля вывалится из гнезда в воду, «ее окружает стайка пираний, – пишет В. Шульте, – и секунды спустя на воде плавают лишь перья». Подобные сцены он видел сам, хотя дотошно разобраться в речных сражениях нелегко. Даже специалисты с трудом различают отдельные виды пираний, так как окраска рыб с возрастом резко меняется.

Впрочем, самые агрессивные пираньи и те питаются обычно лишь падалью. «На живых млекопитающих или людей они нападают редко. Как правило, это случается в засушливое время года, когда область обитания рыб резко сужается и добычи не хватает. Нападают они также на особей с кровоточащими ранами», – поясняет Шульте. Если атака удалась и у жертвы брызнула кровь, к ней спешат все сновавшие поблизости пираньи.

Итак, агрессивность пираний зависит от времени года. В сезон дождей Амазонка и Ориноко разливаются. Уровень воды в них повышается примерно на 15 м. Реки затопляют обширную территорию. Где рос недавно лес, плавают лодки, и гребец, опустив в воду шест, может дотянуться до кроны дерева. Где пели птицы, молчат рыбы.

Затопленные леса становятся житницей для пираний. Выбор пищи у них велик. Местные индейцы знают это и, ничего не страшась, лезут в воду. Даже дети плещутся в реке, разгоняя стайки пираний. По фарватеру Ориноко, кишащей «рыбами‑убийцами», беспечно едут любители водных лыж.

У пираний характер меняется, когда наступает великая сушь. Тогда реки превращаются в ручейки, их уровень резко падает. Всюду видны «лагуны» – озера и даже лужи, в которых плещутся рыбы, кайманы и речные дельфины, ставшие пленниками. Пираньям, отрезанным от реки, не хватает пищи; они суетятся и мечутся. Теперь они готовы кусать все, что движется. Стоит корове или лошади опустить морду в озерцо, чтобы попить, как в губы ей вцепляются разозленные рыбы; они вырывают мясо кусками. Нередко пираньи даже убивают друг друга. «Во время засухи ни один местный житель не рискнет искупаться в подобном водоеме», – пишет Вольфганг Шульте.

Харальд Шульц, один из лучших знатоков Амазонки, писал, что за двадцать лет пребывания в Южной Америке он встретил лишь семь человек, которых покусали пираньи, причем только один получил тяжелые ранения. Именно Шульц, долго живший среди индейцев, придумал в свое время анекдот, высмеивая страхи европейцев, для которых в лесах Амазонии смерть прячется на каждом шагу. До сих пор кочует из одного издания в другое этот анекдот, принимаемый часто на веру.

«Отцу моему было тогда лет пятнадцать. Гнались за ним индейцы, а он, убегая от них, прыгнул в каноэ, да лодка перевернулась. Пришлось ему вплавь пуститься. Выскочил он на берег, да вот незадача – смотрит, а от него один лишь скелет остался. Но больше с ним ничего страшного не случилось».

Чаще всего жертвами пираний становятся рыболовы, сами же на них и охотящиеся. Ведь в Бразилии пираньи слывут деликатесом. Ловить их легко: надо лишь закинуть в воду крючок, привязанный к проволоке – обычную леску пиранья срежет, – и подергать им, изображая трепыхания наживки. Тут же на крючке повисает рыбина размером с ладонь. Если рыбак наткнется на стаю пираний, то только успевай закидывать крючок: каждую минуту можно вытаскивать по рыбине.

В охотничьем азарте легко и самому превратиться в жертву. Выброшенная из воды пиранья извивается и хватает воздух зубами. Снимая ее с крючка, можно лишиться пальца. Опасны даже, казалось бы, мертвые пираньи: рыба вроде перестала шевелиться, но стоит дотронуться до ее зубов, как пасть рефлекторно сожмется, словно капкан.

Сколько же авантюристов, достигших берегов Амазонки или ее притоков, лишались в старину пальцев лишь потому, что вздумали наловить себе рыбки на ужин. Так и рождались легенды типа «плыл в каноэ по Ориноко, а за тобой индейцы – племенами, крокодилы – стадами, пираньи – стаями…»

На первый взгляд, какой хищник из пираньи? Рыба кажется невзрачной и спокойной. Но стоит ей открыть пасть, как впечатление меняется. Пасть пираньи усеяна треугольными, острыми как бритва зубами, напоминающими кинжалы. Они расположены так, что защелкиваются, как застежка‑молния.

Необычна и манера охотиться, присущая пиранье (кстати, похоже ведут себя акулы): наткнувшись на жертву, она мигом бросается на нее и отсекает кусок мяса; проглотив его, тут же вновь впивается в тело.

Однако в чужую пасть порой попадает сама пиранья. В реках Америки у нее много врагов: крупные хищные рыбы, кайманы, цапли, речные дельфины и пресноводные черепахи матамата, опасные также для человека. Все они, прежде чем проглотить пиранью, стараются побольнее укусить ее, чтобы проверить, жива ли она еще. «Проглотить живую пиранью все равно что сунуть в желудок работающую циркулярную пилу», – отмечает американский журналист Рой Сассер. Пиранья, кусая изнутри, может умертвить поймавшего ее хищника.

Удивляет и чувствительность пираньи к крови. В этом ее тоже можно сравнить с акулой. Она учует кровь, разбавленную до концентрации 1: 1500 ООО. Стоит бросить в воду окровавленную наживку, как со всех концов реки сплываются пираньи. Однако не надо забывать, что обитатели Амазонки и ее притоков только и могут полагаться на обоняние. Вода в этих реках так мутна, что в десяти сантиметрах не видно ничего. Остается лишь принюхиваться или прислушиваться к добыче. Чем острее нюх, тем выше шансы выжить.

Слух у пираньи тоже отменный. Раненые рыбы отчаянно барахтаются, порождая звуковые волны. Пираньи улавливают их и плывут к источнику звука.

Впрочем, «ненасытными убийцами», как долго считалось, пираний нельзя назвать. Английский зоолог Ричард Фокс поместил в бассейн, где плавали две пираньи, двадцать пять золотых рыбок. Он ожидал, что хищницы зарежут тут же всех жертв, как волк, проникший в овчарню. Однако пираньи убивали в день всего по одной золотой рыбке на двоих, по‑братски деля ее пополам. Они убивали лишь затем, чтобы есть. Впрочем, упустить богатую добычу – стаю золотых рыб – им тоже не хотелось. Поэтому в первый же день пираньи пооткусывали им плавники. Теперь беспомощные рыбешки, не способные плыть сами, покачивались в воде, как поплавки, – хвостом вверх, головой вниз. Они были живым запасом пищи для охотниц. Изо дня в день те выбирали новую жертву и, не торопясь, съедали ее.

У себя на родине эти хищницы – настоящие санитары рек (вспомним, что и волков называют «санитарами леса»). Когда в сезон дождей разливаются реки и под водой скрываются целые участки леса, многие животные не успевают спастись. Тысячи трупов грозят отравить своим ядом все живое вокруг и вызвать эпидемию. Если бы не проворство пираний, объедающих эти тушки до костей, то от сезонных эпидемий в Бразилии гибли бы люди.

Да и не только сезонных! Два раза в месяц, в новолуние и полнолуние, начинается особенно сильный (т. н. сизигийный) прилив: воды Атлантики устремляются в глубь материка, мчась вверх по руслам рек. Амазонка начинает течь вспять, выплескиваясь из берегов. Если учесть, что каждую секунду Амазонка сбрасывает в океан до двухсот тысяч кубических метров воды, легко представить себе, какая стена воды катится назад. Река разливается на километры. Последствия этих регулярных наводнений ощутимы даже за 700 км от устья Амазонки. Мелкое зверье снова и снова гибнет от них. Пираньи, как стервятники, очищают всю местность от падали, которая иначе подолгу гнила бы в воде. Кроме того, пираньи истребляют раненых и больных животных, оздоравливая популяции своих жертв.

Рыба паку, близкая родственница пираньи, – и вовсе вегетарианка; она не санитар леса, а настоящий лесовод. Своими мощными челюстями она разгрызает орехи, помогая их ядрышкам просыпаться в почву. Плавая по затопленному лесу, она поедает плоды, а потом, вдали от места трапезы, извергает семена, разнося их, как это делают птицы.

Узнавая повадки пираний, можно лишь с горечью вспоминать, что одно время власти Бразилии, подпав под страшное обаяние легенд, пытались раз и навсегда покончить с этими рыбами и травили их разными ядами, попутно истребляя других обитателей рек. Что ж, в XX веке человек пережил «головокружение от прогресса», пытаясь по‑своему разумению налаживать равновесие в природе, разрушая естественные механизмы и всякий раз страдая от последствий.

Туземцы Южной Америки давно научились уживаться с пираньями и даже сделали их своими помощниками. Многие индейские племена, живущие в Амазонии, в дождливое время года не утруждают себя рытьем могилы, чтобы хоронить сородичей. Они заворачивают мертвое тело в сеть и опускают в воду, а уж пираньи знают свое дело. Скелет потом украшают перьями и с почетом прячут в одной из хижин.

С незапамятных времен челюсти пираний заменяют индейцам ножницы. Приготавливая стрелы, отравленные ядом кураре, индейцы надрезают их наконечники зубами пираний. В ране жертвы такая стрела обламывается, тем вернее отравляя ее.

О пираньях сложено немало легенд. Их именем называют деревушки и речки в Бразилии. В городах же «пираньями» называют девиц легкого поведения, готовых дочиста выпотрошить свою жертву.

В наши дни в водоемах Европы и Америки тоже стали встречаться пираньи. Некоторые бульварные газеты даже сообщали о появлении «рыб‑убийц» в Подмосковье. Видимо, какие‑то любители экзотики, пресытившись этой игрушкой, выбрасывают их прямо в соседний пруд или канализационный сток.

Однако паниковать не нужно. Участь пираний в нашем климате незавидна. Эти теплолюбивые животные быстро гибнут, а уж зиму в открытых водоемах они и вовсе не продержатся. Да и не так страшна пиранья, как ее малюют.