31. Культура Кыргызстана во второй половине XIX – начале XX вв.

Культура кыргызского народа в XIX – начале XX вв. продолжала развиваться и совершенствоваться. Ее ярким представителем стал акын Токтогул Сатылганов (1864—1933 гг.) из Кетмень-Тюбе. Токтогул стал знаменем народа в борьбе за лучшее будущее, его совестью. С его творчеством перекликаются и произведения друго­го акына — Байымбета Абдрахманова — Тоголока Молдо (1860—1942 гг.), который владел письмом и наряду с импро­визированными устными стихами оставил стихи в собствен­ной записи. Оба акына резко осуждали социальную неспра­ведливость и баев-мироедов, угнетавших свой народ. Эстафету акынов-заманистов — Калыгула и Арстанбека — подхватил талантливый акын-импровизатор и письменник Молдо Кылыч Шамырканов (1866—1917 гг.). Он был одним из тех, кто внес значительный вклад в процесс перехода кыргызского поэтического искусства от изустного к письменному. В его поэмах «Эпоха скорби» и «Сказ о землятресении» ясно проявляются мировоззренческие противоречия, обусловленные приверженностью к патриархальной психологии и религиозным идеям. Появились у кыргызов и свои историки. В 1913 и 1914 гг. в Уфе и Казани в свет вышли две книги студента Казанского университета Осмоналы Сыдыкова (1877— 1940) — «Тарых-и кыргыз Шадмания» («История кыргыз­ского раздолья») и «Мухтасар тарых-и кыргызийа» («Крат­кая история кыргызов»). Основанные на генеалогических преданиях — санжыре—книги повествуют о происхождении и родословной отдельных кыргызских племен, о деяниях крупных манапов. В XVIII — середине XIX в. у кыргызов почти не было школ. Лишь заезжие муллы иногда обучали детишек азам арабской грамоты на Коране. После присоединения к Рос­сии в крае наряду с русскими появились так называемые русско-туземные школы. Отдельные манапы строили поме­щения, приглашали учителей и открывали в родных коче­вьях школы. 1 сентября 1888 г. в Караколе открылась пер­вая сельскохозяйственная школа, в которую было принято 11 кыргызских мальчиков, а в 1890 г. открылась школа в Пишпеке. Позже здесь были открыты мужская гимназия и женская прогимназия, а в Караколе — женская прогим­назия. С середины XIX в. начинается изучение территории Кыр­гызстана, его ресурсов, истории и быта российскими учены­ми и путешественниками. П. П. Семенов-Тян-Шанский, Чокан Валиханов, В. В. Радлов, А. П. Федченко, Н. М. Прже­вальский, В. В. Бартольд и другие своими трудами положили начало открытию Кыргызстана просвещенному миру. Это­му способствовало также участие экспонатов из Кыргызстана на Всемирной выставке в Париже, работа археологичес­кой экспедиции под руководством Г. Гейкеля в Таласской долине, занимавшаяся поисками памятников рунической письменности, издание Г. Алмаши отрывков из эпоса «Манас» на Западе. Работы академика В. В. Бартольда по древней и средневековой истории кыргызов вошли в миро­вую науку, вызвали естественный интерес к горному краю и самобытной культуре его народа.

33. Восстание кыргызского народа в 1916 г.

Усиление национально-колониального гнета, нало­гового пресса, особенно жесткого в условиях военного вре­мени, привело к восстанию 1916 г. Советская историографии однозначно представляла восстание как национально-осво­бодительное в целом, антивоенное, антиколониальное, анти­царское, антиимпериалистическое и отчасти антифеодальное, движущими силами которого являлись бедняцко-середняцкие массы дехканства. На самом же деле социальный состав его участников был намного шире: кроме простого люда в нем участвовали и представители бай-манапской верхушки, и мусульманского духовенства, то есть восстание было об­щенародным. Оставалась почти без внимания и другая его особенность: участие в восстании вместе с кыргызами пред­ставителей многих национальных меньшинств Кыргызстана: узбеков, казахов, дунган, уйгуров, татар и даже отдельных русских переселенцев.

Прямым поводом к восстанию явился царский указ от 23 июня 1916 г. о мобилизации мужчин из местного населе­ния призывных возрастов (от 19 до 43 лет) на военно-ты­ловые работы. Однако исторические корни восстания были более глубоки. Главной причиной восстания была все расширяющаяся колонизация, безудержная и жестокая эксплуатация мест­ного населения, изъятие лучших земель у кыргызов в пользу переселенцев. В 1916 г. русские и украинцы, составлявшие в Пржевальском уезде немногим более 24 процентов, имели свыше 67 процентов всей пахотной земли. Примерно такое же положение было и в Пишпекском уезде. Началом восстания па всей территории Средней Азии и Казахстана послужили волнения жителей Ходжента в Са­маркандской области 4 июля 1916 г., решительно отказав­шихся выполнять царский указ о мобилизации. Глухое недо­вольство, зревшее в народных массах в соседних районах, прорвалось открытыми выступлениями горожан—коренных жителей края в уездных и областных городах Ферганской области, в том числе в Оше, в краевом центре — Ташкенте в конце первой и начале второй декады июля. Все они были жестоко подавлены. С 10 июля до конца месяца выступали кыргызские и узбекские дехкане в южной части Кыргызста­на. Волнения в Ошском и соседних с ним уездах Ферганской области (в Андижанском, Намангаиском и Кокандском) были быстро подавлены. Однако волнения нарастали, и 21 июля во всех областях Туркестана было введено воен­ное положение. Боль­шинство иссык-кульских кыргызов склонялись к тому, чтобы не направлять людей на тыловые работы и откочевать в Китай. Часть их решила подчиниться царскому указу. Колебались и жители Кемина, поднявшиеся в Кыргызстане первыми. Они два дня спорили, но привезенные группой джигитов захваченные в Боомском ущелье 178 берданок и около 40 тысяч патронов «вдохновили» большинство собрав­шихся на открытое неповиновение. В Пишпекском и Пржевальском уездах волнения нача­лись в конце первой декады августа. В Чуйской долине возмущения вспыхнули в начале августа в районе Беловодска, Пишпека и Токмака. Тогда же восстали кыргызы Атекинской и Сары-багышской волостей в Кеминской долине. 9 августа нача­лось восстание на Сусамыре, в Кочкорке, Джумгале и дру­гих местностях Центрального Тянь-Шаня. 10—12 августа поднялись кыргызы Иссык-Кульской котловины. К концу августа правительственным войскам удалось разгромить повстанцев в Пишпекском и Пржевальском уездах. Лишь в отдельных горных районах они продолжали сопротивление до сентября — октября. Восстание 1916 г., охватившее весь Туркестан, не имело единого центра и общего руководства Но в ходе его из на­родных масс выдвинулся целый ряд способных организато­ров. Это Таласбай Алыбаев, Алымкул Табалдин, Егемберды Сарыков, Ибраим Талев, ЧокуСай Мондоев и др. Народно-освободительное в целом восстание 1916 г. соп­ровождалось, однако, и рядом кровавых межнациональных столкновений, от которых пострадала часть переселенчес­кого и коренного населения края. Нападения сопровождались убийствами и из­биениями, нередко зверскими, без различия возраста, пола и занятия, насилиями и надругательствами над жен­щинами. Столь же печальная участь постигла десятки русских селений по северному побережью оз. Иссык-Куль и отдель­ных — по южному, а также в Атбашинском и Нарынском участках Пржевальского уезда. В результате в Семиреченской области пострадали глав­ным образом простые крестьяне-переселенцы, женщины, дети и старики (мужчины призывных возрастов были в ар­мии), в то время как царская администрация во всем Семи­речье понесла незначительные потери. В ходе подавления и после разгрома восстания роли по­менялись. Теперь страдающей стороной стало кыргызское и другое мусульманское население. Переселенцы, провоци­руемые царскими властями, при их попустительстве и даже содействии жестоко расправлялись с коренными жителями, не разбираясь особо: участвовали они в восстании или пет. Расправы над повстанцами выдавались за акты справедли­вого возмездия. По подсчетам туркестанских чиновников, коренное насе­ление Северного Кыргызстана после восстания 1916 г. умень­шилось на 42 процента. Почти 150 тыс. человек бежало в Китай, было убито или пропало без вести. Архивные доку­менты, как и свидетельства участников и очевидцев событий, говорят, чго массовыми жертвами межнациональной розни стало кыргызское дыйканство и трудовое переселенческое крестьянство. В то же время истинные виновники геноци­да — представители господствующих классов и душители восстания 1916 г., как и многие проводники колониальной политики царизма из бай-манапской верхушки, остались без­наказанными и даже были обласканы царским правитель­ством за свои «заслуги». Наряду с тяжелейшими последствиями кровавых собы­тий 1916 г. во многих районах Туркестана в документах и памяти свидетелей восстания 1916 г. зафиксированы факты сочувствия и проявления добрососедства трудового люда. Так, отдельные рядовые общинники-кыргызы нередко тайно предупреждали своих соседей, знакомых и друзей из пересе­ленцев о грозивших бедах, укрывали русских женщин и детей от расправы. А русские крестьяне, рискуя своей голо­вой, спасали жизнь кыргызским семьям. К 75-летию восстания общественностью республики было внесено предложение о сооружении памятника всем жертвам межнациональной розни 1916 г., независимо от их нацио­нальной принадлежности. А 25 июня — день издания цар­ского указа о мобилизации кыргызов на тыловые работы, послуживший поводом к восстанию, объявлен днем помино­вения.