28. Социально- экономическое развитие Кыргызстана во второй половине XIX – начале XX вв.

Характер хозяйствования и быта кыргызов после при­соединения к России оставался традиционным. Однако со временем сказывались влияние российской экономики и не­посредственные контакты с переселенцами. Русско-украин­ские переселенцы организовали земледельческие хозяйства, развивали племенное животноводство, пчеловодство и садо­водство. Возникают новые города (Пишпек, Токмак, Каракол) и множество селений. Переселенцы активно восприни­мали у коренного населения навыки ирригации, системы выпаса скота, выращивания винограда и других культур, перенимали некоторые орудия труда и быта. Многие изучали кыргызский язык. Началось развитие ремесленного произ­водства и горного промысла. Появились мелкие кустарные предприятия, зарождалась обрабатывающая, угольная и неф­тедобывающая промышленность. В Кыргызстан на постоянное жительство едут узбеки, уйгуры, татары. В 1877—1878 гг., после подавления антицинского восстания в Китае, здесь появляются дунганские бе­женцы, которые оседают компактными колониями в Чуйской долине и в окрестностях Каракола. Изменения в экономике привели к изменениям социаль­ного состава населения. Появилось много зажиточных крес­тьян, мастеровых, купцов, отходники — кыргызские крестьяне-бедняки, уходившие на заработки в разгар полевых работ и уборочных кампаний, а зимой возвращающиеся в свои аилы. В целом же общественно-политические отношения у кыргызов оставались патриархально-феодальными. Нацио­нальный рабочий класс так и не успел сформироваться, не было и национальной буржуазии.

29. Аграрная и налоговая политика царизма в Кыргызстане.

Из года в год все более тяжелым становился налоговый пресс, экономика Кыргызстана имела характер сырьевого придатка Центральной России. Кочевники облагались кибиточной податью с каждого отдельного хозяйства, но сумма налога деньгами определялась с аила в целом. И отвечали за сбор этого налога местная аильная и волостная админи­страция. Налоги должны были ударить в первую очередь по зажиточным хозяйствам, имевшим большое поголовье скота, но так как их сбор скоро прибрали к своим рукам возглавившие местную администрацию манапы и баи, то основную тяжесть поборов они перекладывали на плечи рядовых кочевников. Земледельческое оседлое население облагалось двумя видами налогов: херадж — с посевных земель и танап — с огородно-бахчевых культур. Херадж взыскивался зерном, танап — деньгами, сумма его из года в год менялась—пре­имущественно в сторону увеличения. Кроме того, население отбывало всевозможные натуральные и земские повиннос­ти — исправление дорог, ирригационные работы, предостав­ление транспортных средств и топлива для воинских частей и т. п. Налоговый и социальный гнет усугублялся националь­ным неравенством, особенно в наделении земельными уго­дьями переселенцев, что болезненно воспринималось корен­ным населением.

30. Колониальный гнет царизма. Андижанское восстание 1898 года.

Налоговый и социальный гнет усугублялся националь­ным неравенством, особенно в наделении земельными уго­дьями переселенцев, что болезненно воспринималось корен­ным населением. Поэтому, когда в 1898 г. ферганские узбе­ки и кыргызы в окрестностях Андижана и Оша поднялись против царизма, восстание приняло антирусскую направлен­ность под лозунгами газавата. Его возглавил «святой чело­век» — ишан Магомед-Али Халиф Мухаммед-Сабыр оглы (сокращенно — Мадали), у него было и другое прозвище: Дукчи-ишан («веретенщик»). 17 мая 1898 г. в селении Тамчи-Булак, в 20 верстах от Оша собралось около 300 человек из Наукатской волости, были вооружены ножами, самодельными пиками, кетменями, просто дубинками. Возбуждение толпы поддер­живали несколько мюридов Дукчи-ишана, а верховодил не­кий Оморбек Алимов. Однако среди повстанцев нашлись такие, кто предупредил царских офицеров в Оше об опаснос­ти. Решительные действия воинского начальника предотвратили кровопролитие в г. Оше и его окрестностях. Трагичес­кая развязка произошла в Андижане. Восстание с самого начала было обречено на неудачу. Дукчи-ишан был схвачен и повешен. Жестокое наказание понесли и его ближайшие сподвижники. Но главный удар обрушился на букару. Властями по этому делу было прив­лечено к суду 257 кыргызов, не считая представителей дру­гих национальностей. Решением военного суда в Оше было осуждено на смертную казнь 106 человек. Правда, опа­саясь нового возмущения, казнь им заменили многолетней каторгой.