Глава 114

114, 1. Побывав — букв. «ушедший от Каушики».

114, 2. Пятисот рек — то есть в дельте Ганги.

114, 3. Богатой — в санскрите есть ряд синонимов для понятия «земля». Если их не переводить словарным значением, то утрачивается много смысловых и художественных обертонов, весьма важных для оживления схемы текста. Так, употреблённое в тексте слово «васудха» характеризует изобилие, богатство земли, тогда как «притхиви» — её «широкость», а «го» (корова) — материнство земли как производительницы, кормилицы и т. д.

114, 4. Вайтарани — или (чаще) Вайтарана, что значит «переправа» или «намеревающийся переправляться» — мифологически аналогична греческой Лете, но, по существу, Лета есть смерть, забвение, тогда как Вайтарани есть грань, демаркационная линия, через которую надлежит переправиться. Как у греков где-то на краю земли существовали Стикс и Лета, так у древних индийцев существовала земная Вайтарани — граница известной в то время земли, пограничная река страны Калингов (восточное тихоокеанское побережье полуострова, в южной своей части, освоенное арьями позже, чем западное побережье). Так как Вайтарани была «на краю земли», то естественно, что здесь приносил жертвы Дхарма-Яма. Употребление имени Дхарма (явно ошибочное) показывает, что текст смешивает Яму и Дхарму, которые действительно тогда сближались, но не до полного отождествления. Яма — первенец из умерших, как таковой, он, естественно, становится царём умерших, который или сам уносит живущих на земле, или велит своим слугам уносить их подобно тому, как царь одной страны делает набег на соседнюю, чтобы захватить себе рабов; выражение «стать рабом Ямы» означает «умереть». Отсюда Яма — Смерть. Яма также и «праведный царь», судья мёртвых, но ещё не бог, а только могучий подземный царь, как все цари, приносящий жертвы богам. Когда понятие «дхарма» стало олицетворяться, стал образовываться Дхарма, — бог справедливости; как большинство арийских богов, абстракция с призрачным, прозрачным телом. Для нового бога, постепенно вытеснившего сизигию — Митру-Варуну, нужно было приискать более плотное, реальное тело. Дхарма и Дхарма-раджа, отождествляются с праведным властителем Ямой. Так Яма обожествляется, а новый бог получает весьма приличное тело. Но такое слияние не есть ещё нераздельность. Так Дхарма не меняет своего местожительства и остаётся небожителем, а Яма, как таковой, не покидает подземного царства и остаётся невхожим в небесное. Мне не известны места в «Махабхарате», где бы Юдхиштхира именовался Сыном Ямы, если это и встречается где-либо, то только в виде исключения, подтверждающего правило. Знаменательно, что Варуна, передав свою функцию «блюстителя Дхармы» Дхарме, не только отразился, как Небо в Воде, но и спустился под землю, как повествует об этом сказание о Матали (см. III вып. этой серии, с. 342 и сл.). Митра же совсем заглох в Индии и появился как несомненно хтоническое божество в Персии и пошёл дальше на Запад, объединился с Адонисом Месопотамии и Сирии и встретился, наконец, в Элладе с Дионисом-Загреем и другими хтоническими божествами эллинистического синкретизма. В дельфийском храме Аполлона, дневного Солнца, на равных правах находился жертвенник Диониса-Загрея, ночного Солнца.

114, 5. Высокий — uttaram, здесь это слово, по-видимому, нужно принимать в его первичном значении: упоминание о горах, подступающих к берегу, достаточно хорошо обосновывает этот смысл. Фош даёт фантастический перевод, по-видимому, он читает вместо tiram, среднего рода (берег) tirtha мужского рода и переводит: C’est un tirtha d’une suprême vertue, что никак не выходит, так как ясно, что здесь именительный падеж, а не винительный, и все дополнения поставлены в среднем роде. Рой, конечно, относит uttaram к tiram и переводит: «северный берег», что не вяжется с контекстом, так как весь берег Бенгальского залива низменный и занят общей дельтой Ганги-Брахмапутры, а западный берег залива, то есть восточный берег Индостана, южнее низменности дельты, становится гористым, причём высокие горы подступают вплотную к Океану. Этот вопрос, с первого взгляда мелкий, приобретает то значение, что путешествие Юдхиштхиры в какой-то мере отражает продвижение арьев по новой их родине. За перевод Роя как бы говорит сравнение этого берега с «Путём богов», то есть с севером. Но, во-первых, «Пути богов» (Млечный путь) направлены на север, этим не отрицается южная его часть, идущая в царство Ямы. Во-вторых, сравнение с «Путём богов» можно понимать и как «дорогу Агни», возносящего в дымовом столбе сожжённую жертву богам, и именно об этом говорит первая полушлока шестой шлоки. Да и сам Рой не считает, что шестая шлока определяет пространственное направление: речь идёт об определении направления нравственного; Рой это особенно подчёркивает, добавляя: похожее («по святости»).

114, 8. Законы — в «Махабхарате» существует ряд вариантов рассказа, как Шива разрушил жертву Дакши. Например, в «Мокшадхарме» есть два подобных рассказа об этом событии. Данный вариант, хотя и краткий, интересен тем, что боги стараются защитить свои права, что отражает попытку ведического культа арьев защититься от мощных посягательств культа местного бога Шивы, отождествлённого с ведическим Рудрой. Варианты «Мокшадхармы», вероятно, более поздние, так как там нет и следа сопротивления. Шива (сам или через созданное его яростью существо) налетает на собравшихся для ритуала, всех разгоняет, а всё заготовленное для жертвы приводит в состояние полного хаоса. Только после того, как сам Дакша (по некоторым вариантам тесть Шивы) и все боги смиренно просят о пощаде, Шива успокаивается, определяет размер своей доли и разрешает возобновить обряд. В данном варианте совсем неожиданно после слов протеста богов сообщается, что боги восхвалили Шиву. Создаётся впечатление, что здесь пропуск, может быть даже значительный. Во всяком случае здесь сбита нумерация в калькуттском издании (она там сквозная): шлока 114, 16 помечена 10, 100, а седьмая — 11, 101. На это обстоятельство указывает Фош. Нужно напомнить, что нумерация в III книге неоднократно нарушается во всех случаях однотипно — заканчивается полная сотня, а при первом числе следующей сотни число тысяч повышается на единицу.

114, 10. Узнай — Рой переводит: «узнай, что затем случилось с Рудрой», так как в следующих стихах никакой «родословной» (anuvança) не даётся. Возможно, что здесь опять пропуск в тексте.

114, 12. Плотскими — добавление Роя.

114, 14. Дел — букв. от человеческих предметов (или) областей. Рой переводит: «ото всех областей, населённых людьми», такая неточность не необходима.

114, 27. Дружественный — в тексте mitri (наречие «дружественно»). Нилакантха читает Agni — Mitrac и объясняет, что пыл (tejas) огня есть огнеподобная буря. Схолиаст понимает здесь āpām как Шеша, на котором покоится Вишну, всепроникновение которого есть его собственное тело. Amritasya Nābhi Нилакантха понимает как местопребывание (sthānam) источника благоденствия. Рой переводит: «солнце», Фош — «Варуна» (!)

114, 27. Вода — в тексте apas среднего рода.

114, 27. Родина — в тексте nābhi, первичное значение — «пупок», «плоская впадина», «вместилище». Рой и Фош принимают первое значение, тогда получается достаточно невразумительное в переводе сочетание: «пупок амриты». У санскритского слова есть свои обертона, делающие его не только уместным, но и художественно-выразительным. Океан по праву может считаться родиной амриты: амрита вышла из океана при его пахтании богами. По той же причине он и «лоно» (yoni) всего. Считать «лоно» дополнением к «Вишну», как делает это Фош, нет никаких оснований.

114, 28. Прошептав — japan. Почему Рой переводит здесь это выражение через audibly, recited он не поясняет. Нилакантха этому выражению не уделяет внимания, что позволяет думать, что схолиаст понимал слово japan в обычном, общеупотребительном смысле: «шептание мантр», «шепотная молитва».