28 Анекдот

Анекдот в современном значении этого слова является одним из характерных явлений культуры ХХ в.А. - специфическое явление народной городской культуры. Один из самых глубоких литературоведов и культурологов ХХ века В.Д. Днепров говорил мне, что считает анекдот «единственно возможным в наше время видом фольклора». Признаки анекдота как фольклора: устное творчество, отсутствие автора и вариативность, синтез словесного и исполнительского видов искусства, ибо рассказчик анекдота является не только соавтором его словесного текста, но своего рода «самодеятельным актером», связь с традицией нар. смеховой культуры

Анекдот —это городской фольклор, создаваемый и функционирующий в среде демократической городской интеллигенции. Эта его социокультурная функция определяет и содержание анекдота, и его жанровое разнообразие, и его национальное своеобразие, и характер специфически-анекдотического юмора. Если в традиционном крестьянском фольклоре основными предметами изображения были в его бытовых жанрах повседневная жизнь народа, а в сказках — мифологические фантазии об идеальной жизни, если в «смеховой культуре» таким предметом были религиозные мифы, то мир анекдота охватывает как будто три жанровые сферы, представляющие основные интересы интеллигенции —политическую, этическую и эротическую.

Неудивительно, что в советское время в СССР и прежде всего в России (основной источник анекдотов — Одесса — был тогда российским городом) наиболее широкое распространение получил политический анекдот — только в такой анонимной и устной форме могло выражаться и широко распространяться критическое отношение к советскому строю и его «вождям». При Сталине рассказывание анекдотов, поскольку их сочинение оставалось неуловимым даже для всепроникающих карательных органов, было ограничено страхом ареста и многолетнего лагерного заключения, но анекдоты все же сочинялись и рассказывались на ушко и самым верным друзьям, но их героем не был обожествленный массовым сознанием «величайший вождь всех времен и народов» — это сознание было несравненно более фанатичным, чем католическое сознание носителей «смеховой культуры»; но уже наследники Сталина — и Н.С. Хрущев, и Л.И. Брежнев, и его еще более тупое окружение становились героями беспощадно саркастических анекдотов, ибо в этой фольклорной форме можно было выражать к ним отношение, которая в подцензурной печати, на сцене, в кино и телевидении, не могло быть воплощено. Вот несколько типичных примеров анекдотов этого жанра.

В тюремной камере познакомились три заключенных и стали выяснять, кого за что посадили; один говорит: «Меня за то, что я похвалил Бухарина»; второй говорит: «А меня за то, что я критиковал Бухарина»; а третий грустно посмотрел на обоих и сказал: «А я — Бухарин…».

Политический анекдот распространял свое действие и на дипломатическую сферу — например, официальное объявление: «Вчера Министр иностранных дел СССР Громыко принял английского посла за французского и имел с ним продолжительную беседу…». Героями анекдота могли оказаться при этом и политические деятели других стран: Летели в самолете после сессии ООН американский президент Джон Кеннеди, премьер-министр Израиля Голда Меир и советский лидер Никита Хрущев. Мирно беседуют. Вдруг начинается страшная гроза и в самолете появляется ангел. «Господа, — говорит он, сейчас произойдет катастрофа и даже Бог не в силах ее предотвратить; единственное, что он может сделать из уважения к вам — это исполнить ваши последние желания. Он послал меня, чтобы узнать, каковы они. Импульсивный Хрущев сразу же воскликнул: «Мое последнее желание — уничтожить капитализм во всем мире!». «Тогда, — принял вызов Кеннеди, — мое последнее желание — уничтожить социализм во всем мире!». «Уважаемый ангел, — сказала Голда Меир, — если Бог исполнит желания этих двух господ, мне, пожалуйста, чашечку кофе…».

Характерно, что в последние десять — пятнадцать лет в России почти совсем исчез политический анекдот, и понятно, почему: сегодня можно свободно и с любой степенью иронии и сарказма, шаржа и карикатуры изображать в прессе и на телевидении любых политических деятелей, включая Президента страны, не говоря уже о действиях парламента, правительства и местных властей, и, значит, нет социальных условий, порождающих политический анекдот как фольклорную форму общественного сознания. Но на авансцену вышел другой его жанр —эротический.

Одной из самых популярных тем стал сюжет «муж неожиданно возвращается из командировки и застает супругу в постели с любовником»; два варианта разрешения данной ситуации: 1) он выбегает в растерянности на улицу, не знает, куда идти и что делать, а тут подходит к нему друг и спрашивает: «Ты что такой расстроенный, что случилось?» «Да вот, мог раньше времени вернуться из командировки, отбил жене телеграммку, мол приеду тогда-то, а прихожу домой и застаю эту блядь с любовником!». «Не расстраивайся так, — утешает его друг, — может она не блядь, а просто телеграмму не получила». 2) другой вариант: жена, увидев вошедшего в спальню мужа, нимало не смутившись, закричала: «Ну иди уже сюда, босяк, посмотри, как это нужно делать!».

Эротический сюжет интересен не сам по себе — рассказываемые ситуации сами по себе примитивны и недостойны ни нравственного, ни эстетического внимания — он порождается парадоксальной психологической мотивировкой поведения, а ее психологическая структура оказывается не столько индивидуальной, сколько национальной. Вот типично русский вариант эротического анекдота:

Идет в лесу по тропинке солдат, а навстречу молодка, на руках держит младенца. Тропинка узкая, столкнулись они, остановились. Она говорит: «Солдатик, солдатик, я тебя боюся…». Он наивно недоумевает: «Чe ты дура боисься, ты ж с младенцем.» — «Да я его полoжу…» — потупив взор отвечает молодка.

Третий жанр, представляющий, как было сказано, этическую проблематику, является, пожалуй, наиболее обширным по «материалу» и наиболее стойким, потому что предметом художественного анализа являются человеческие отношения во всем многообразии их конкретных форм, стержень же их, как в самой жизни в ее повседневном течении —нравственные принципы взаимоотношений людей.

Особенно характерным в этом отношении является еврейский анекдот, национальная «самоирония» которого превосходит все известные мне другие национальные формы этого фольклорного жанра (В вышедшей уже четырьмя изданиями книге Л.Н. Столовича «Евреи шутят» можно найти множество примеров такого рода). Классическая моделью такого анекдота:

Знакомятся два человека и один спрашивает другого: «Скажите, вы еврей?», тот отвечает: «Нет, я просто сегодня плохо выгляжу…».

Вполне естественно, что один из самых распространенных сюжетов русского анекдота — известная «национальная болезнь», отмеченная еще в древности: «веселие на Руси есть пити»; пара характерных примеров:

Алкаш держится за фонарный столб, вертится вокруг него, но не может оторваться, и наконец восклицает: «Сволочи, замуровали!».

Вместе с тем, фольклорная природа анекдота делает возможным наличие характерного для фольклора явления «бродячих сюжетов». В Германии мне однажды рассказали анекдот, который там считают специфически немецким, однако спустя пол года я услышал его у нас как привезенный из Израиля, с соответствующими изменениями местного колорита; недавно я услышал во французском фильме два анекдота, но затем оказалось, что с небольшими вариациями один из них в Дании считают «своим». Не следует этому удивляться или подозревать заимствования — мы имеем дело с типично фольклорным рождением аналогичных сюжетных схем в сходных условиях быта, но «привязанных», как говорят архитекторы, к конкретным местным условиям. Но даже и вне таких совпадений национально-специфические анекдоты — как и все другие художественные творения, — оказываются интересными всем народам, потому что содержат некие общечеловеческие идеи.

Наконец, несколько наблюдений о специфической форме анекдота. Прежде всего, это его только что отмеченная краткость. Конечно, качество это относительное — в уже приведенных мной примерах можно увидеть и совсем лаконичные тексты, и сравнительно развернутые диалоги, и все же есть все основания утверждать, что чем анекдот короче, тем в большей степени он соответствует специфике жанра. Во-вторых, его сюжетная структура должна возможно более четко выявлять классическое трехчастное строение повествовательного сюжета: «экспозиция=завязка интриги — развертывание действия с неясным его завершением — неожиданная развязка. Эта трехчастность может быть свернута о одном-двух предложениях, но имплицитно она непременно в этом сюжете существует (в отличие от многих рассказов и повестей в литературе ХХ в., лишенных развязки, а иногда и завязки) потому что только при этом условии можно достичь комической неожиданности разрешения описанного действия.

30. По статье М.Д. Алексеевский «Интернет в фольклоре»

Сочетание слов интернет и фольклр для обычного человека может оказаться порадоксальным. Слово фольклор асоциируется у нас с архаикой древностью, традициями. Интерент связан с современностью, новациями, передовыми технологиями. В интернете можно найти были, частушки, сказки, однако это всё «памятники фольклора» попавшие в сеть из книг или фольклорных архивов. Это не живая традиция бытования фольклора, а лишь его отражение. Значительно ближе к интернету относится современный городской фольклор, изучение которого началось два десятилетия. Люди пользуются интернетом и при этом являются носителями городской фольклорной традиции. Но проникает ли пи этом фольклор в интернет. Существуют интернет проекты(Netlore, Антология сетевого фольклора) задача которых поиск и сбор, систематизация и детализация, хранение и популяризация сетевых мемов, вирусов интернет фольклора. Благодаря этому сайту вышла сборник «Пятниццо. Антология фольклора, рунета»-первая книга про интернет фольклор, далее выпустили «Ура! Понедельник!». Но проект Netlore не занимается научным изучением интернет фольклора, их задача использовать его в коммерческих целях. Интернет фольклор не абстракция, а реальность, он не просто существует, а популярен. Вот что думают по этому поводу фольклористы- мало фольклоистов согласно с тем,что фольклор в интернете существует. Общение пользователей в интернете сочетает в себе элементы письменной и устной коммуникации. Существует четыре основных стратегии определения интернет-фольклора-

1)произведения традиционных фольклорных жанров, которые размещены в интернете и повествуют про новые компьютерные технологии(сказки про хакеров, первокурсников,пословицы про сисадминов итп)- т.е поиск в современном материале элементов, характерных для традиционной культуры)

2) фольклор и традиции компьютерщиков(веб-дизайнеров, программистов), профессионального сообщества, деятельность которого связана с компьютерами и интернетом.

3) любые тексты городского фольклора, которые можно найти в интернете(анекдоты, интернет-дневники, сайты знакомств,соц. Сети, форумы), в независимости, бытуют они в устной форме или нет.

4)фольклорные формы, которые существуют и распространяются преимущественно в сети. Наиболее подходящее определение- это четвертое.

Все подходы, описанные выше, опираются на жанровую классфикацию, класической фольклористики (сказка, частушка, анекдот).

Среди форм интернет фольклора выделяются- фотожабы- результат цифровой обработки, в графическом редакторе некоторого изображения, с целью сделать его более смешным. Всем в группе предлагается его зажабить. Носители интернет фольклора- это все пользователи интернета. По прошествии времени, чем больше людей тем больше они приносят интернет-фольклора.Важно различать интернет фольклор и фольклор в интернете. Для первого интернет является первичной седой бытования. Для второго- вторичной. Методология изучения бытования городского фольклора в интернете еще не выработана.