Как научиться «публично мыслить»?

Мастера журналистики говорят: «Сейчас хорош пишет не тот, кто хорошо пишет, а тот, кто хорошо мыслит». Хороший радиожурналист, добавим, это тот, кто хорошо мыслит вслух.

Радиорепортаж должен рождаться «на глазах» у слушателей, тогда он достоверен. Если репортер будет думать у микрофона, он увлечет и своих собеседников, и слушателей. Думать – это значит рассуждать, спорить, беседовать. Формирование мыслей у микрофона – это поиск слова и рождение интонации.

Репортер-рассказчик, непринужденный и спокойный, репортер-собеседник, внимательный и интересный, – вот непременные качества радиожурналиста. Они во многом определяют мастерство «публично мыслить».

«Радиожурналист не может быть просто свидетелем событий, как художник не может быть фотографом, – подчеркивает Л. Маграчев. – Надо быть участником событий, тактичным, скромным, но обязательно участником».

Много лет тому назад студент нашего факультета журналистики В. Семенчик привез с учебной практики с Сахалина репортаж «За сельдью – в Татарский пролив». Это было необычным событием для факультета.

На пленке запечатлелись крики чаек и плеск волн за кормой, заглушаемый гулом двигателя, уверенный голос старпома капитана сейнера, который тут же на вахте рассказывает о своей работе. А за «пленкой» осталась бессонная ночь молодого журналиста, разговор «обо всем на свете» с экипажем сейнера, боязнь проворонить начало лова, долгие размышления о том, что же сказать, когда начнется самое важное и интересное – обнаружат косяк и начнут ставить невод. Дадим слово молодому журналисту:

-- Рыбаки – народ очень дружный, сдержанно добрый, влюблённый в свою нелёгкую профессию. И мне хотелось рассказать не только об успехах экипажа, но и самих рыбаках, раскрыть лучшие черты рыбацкого характера. Мне кажется, в интервью со старпомом это неплохо удалось. До записи мы успели подружиться – о многом, чисто житейском поговорить, приоткрыть друг другу тайны наших профессий. И поэтому его голос на пленке был обращен не к микрофону и даже не ко мне, как к интервьюеру, а ко мне, как хорошо знакомому, своему человеку. До сих пор удивляюсь, какая правда может звучать в самых простых словах: «… Я не считаю, что у меня есть что-то трудное в работе. Потому что я очень люблю эту специальность, эту работу. Мне она страшно нравится, и больше никакой работы не хочу. А если работа нравится, то трудного ничего не может быть в ней.

Предлагаем текст этого репортажа с некоторыми сокращениями.

(пленка)

(шум моря, механизмов судна…)

Корр.: – Наш микрофон находится на судне Александровского рыбозавода, МРС-236. Сейчас на вахте самый молодой член экипажа Владимир Неборский, старший помощник капитана.

Неборский: – Наше судно находится в поисках сельди иваси. В этом районе промысла в основном держится эта рыба.

Корр.: – Расскажите немного о вашей поисковой работе…

Неборский: – Ну, в чем заключается сам поиск скопления рыбы? Мы стараемся поиск вести круглые сутки, собирать всю информацию их данного района промысла, чтобы, обработав ее, сделать какой-то вывод: где именно, в какой точке и в какое время искать скопление рыбы. Ищем, пока не найдем и не поймаем.

Корр.: – Владимир, что в вашей работе самое трудное, в работе рыбака?

Неборский: – Самое трудное в работе… Нет, я не считаю, что у меня есть что-то трудное в работе. Потому что я очень люблю эту специальность, Эту работу. Мне она страшно нравится, и я больше никакой работы не хочу. А если работа нравится, то трудного ничего не может быть в ней.

Корр.: – Ну, а что самое интересное?

Неборский: – Самое интересное… Я подхожу к этому вопросу так. Если человек идет на работу с радостью, то все в этой работе ему интересно. И все важно, конечно.

Корр.: – Наш разговор продолжает капитан сейнера Юрий Алексеевич Попов – один из лучших капитанов Александровского рыбзавода. Юрий Алексеевич, расскажите о вашем экипаже.

Попов: – Экипаж у нас с весны сложился хороший, дружный. Можно только хорошее сказать о ребятах из палубной команды: молодые специалисты, отлично себя показали.

Корр.: – А выполнение плана зависит только от удачи?

Попов: – Нет, конечно, нет! Необходима сплоченность, слаженность экипажа, особенно здесь, когда в основном ночные заметы на кошельковом неводе.

Корр.: – Ну, а в поиске необходимо еще и везение, да?

Попов: – Да, но нужно и хорошо знать район лова. Грунт отлично нужно знать в районе промысла. Тогда и удача будет.

Корр.: – Всю ночь сейнер вел поиск. И всю ночь стоял на вахте старший помощник Владимир Неборский. Он следил за приборами: локатором, эхолотом. И, вот, наконец, на ленте эхолота над черной линией дна появилась другая черная линия. Это косяк рыбы. Раздался сигнальный звонок, и весь экипаж через минуту дружно опускал кошельковый невод. Все нужно делать быстро и слаженно, чтобы рыба не ушла, чтобы взять ее полностью.

Капитан отдает четкие и ясные команды. Очень быстро весь невод оказывается за бортом, и вдали мелькают красные огоньки сигнальных буйков. Юрий Алексеевич, улов обещает быть богатым?

Попов: – Улов будет порядка десяти-двенадцати тонн. Хороший улов.

Корр.: – А по каким признакам вы замечаете?

Попов: – Хорошая запись на эхолоте, отличная. И сейчас хорошо в кошельке рыба гуляет. Так что 10-12 тонн обеспечено.

Корр.: – Экипаж сейнера дружно выбирает невод. Сейчас рассвет, и вода за кормой переливается голубыми и зелеными бликами.

(вдалеке крик чаек)

В неводе и в самом деле кое-где уже мелькает испуганная рыба. А над неводом реют чайки и хватают зазевавшуюся рыбешку. Юрий Алексеевич, сейчас, когда рыба уже в кошельке, что осталось сделать?

Попов: – Будем заниматься выливкой улова в трюм. Рыба никуда не уйдет, рыба уже в неводе, все. Сейчас подсушим и пойдем сдавать на базу.

Корр.: – После того, как выбрали невод, в трюме плескалось тонн 9-10 серебристой сельди иваси. Владимир, это хороший улов или не очень?

Неборский: – Это, пожалуй, средний улов. Иногда вылавливаем и 30-40 тонн, но ты на борт ее всю не берешь, делишься с другими суднами. Правда, редко бывают такие уловы. Средний улов, стабильный на наших судах – это 12 – 15 тонн.

Корр.: – Владимир, как вы считаете, профессия рыбака – это профессия молодых или все-таки людей постарше?

Неборский: – Ну, во-первых, море требует, чтобы на нем работали люди здоровые. Нужно быть и физически сильным, нужно иметь и закалку. Я начинал работать, у меня были учителя – они отдали морю по 30-40 лет. Нельзя сказать, что море только для молодежи. Море – для всех возрастов. Но – для людей сильных.

В море быстро человека видишь и узнаешь, кто он есть, видит всю его душу. Это на берегу можно с ним жить год – и не поймешь, кто он такой. А здесь – недели две, и уже видишь, что это за человек, чем он дышит, чем он живет.

Корр.: – Владимир, профессия ваша романтичная очень. Море, сопки вокруг здесь, красиво очень. Со временем к этой красоте не привыкаешь, не становится она для тебя обыденной?

Неборский: – Есть такое выражение… Некоторые люди говорят: море красиво с берега. Я не считаю, что люди сейчас ходят в море только ради романтики. Естественно, каждый человек пытается иметь и заработок. А для меня здесь сочетается и заработок, и романтика.

Корр.: – Над проливом в это утро расстилался плотный туман и сейнер возвращался в Александровск по локатору. По-прежнему эхолот ощупывал дно – рыбаки собирали нужную информацию. Но вот из тумана вынырнули сопки, а вслед за ними и бухта, где причаливают к пирсу суда. Несколько часов сейнер потратит на сдачу улова, и снова в море.

(конец пленки)