Типология формообразований меры

1. Мера, будучи третьей ступенью развертывания наличного бытия, сама, в свою очередь, располагает тремя основными формами. Это, во-первых, неопределенная (или случайная, единичная) мера. Дальнейшее развертывание формы меры дает, во-вторых, определенную меру, которую можно квалифицировать и как ситуативную меру, если взять во внимание особенности ее проявления или способ выражения ее. Наконец, третью основную форму меры составляет наличная, или имманентная, мера.

Мера

1. Неопределенная мера (специфическое интенсивное количество)

2. Определенная (или ситуативная) мера

21. Неопределенная ситуативная мера

22. Определенная ситуативная мера

3. Наличная (или имманентная) мера

31. Неопределенная имманентная мера

32. Определенная имманентная мера

33. Наличная имманентная мера

В ходе своего развертывания мера воспроизводит во всеобщих определениях (или, как обычно говорят, повторяет в сокращенной форме) атрибутивные характеристики формоообразований, составляющих ее генетическую экспозицию. А именно, она повторяет, во-первых, восхождение от неопределенного бытия к определенному и наличному бытию (т.е. свою всеобщую генетическую экспозицию) и, во-вторых, восхождение в рамках наличного бытия – от качества к количеству и к мере (т.е. свою специфическую генетическую экспозицию). В этой связи отметим, что отдаленные предпосылки меры прослеживаются уже в функциональной структуре качества. Например, в простой форме стоимости («экономическом аналоге» качества) мы имеем эквивалентную форму, которая уже по определению (и даже по своему названию) представляется как средоточие мерных функций; неспроста К.Маркс ^{на примере простой формы стоимости демонстрирует особенности денег.}

В развертывании формообразований меры четко прослеживается диалектика единичного, особенного и всеобщего. С одной стороны, мера как диалектически снятое качество и количество есть конкретное всеобщее, «всеобщий эквивалент», причем последнее определение имеет смысл не только по отношению к деньгам, но и к любому другому мерному отношению. Развертывание формообразований меры есть последовательное восхождение к такому всеобщему. А именно, в неопределенной мере «всеобщий эквивалент» уже есть, но его бытие составляет сама чистая форма, без какого бы то ни было определенного содержания, и в этом смысле оно (бытие «всеобщего эквивалента») равно ничто, т.е. имеет характерные признаки неопределенного бытия. В ситуативной мере «всеобщий эквивалент» уже определенно есть (а потому она имеет признаки определенного бытия, т.е. предстает как определенная мера), однако здесь упомянутый эквивалент остается все еще скрытым (представлен отрицательным образом). Наконец, в наличной (имманентной) мере (которую традиционно именуют реальной, что неточно с логической точки зрения) он, как таковой, уже явно представлен (непосредственно обнаруживается), т.е обладает наличным бытием. С достижением имманентной меры наличное бытие получает свое завершение как по форме, так и по содержанию; но тем самым сама ступень наличного бытия достигла той грани, за которой – переход на более высокую ступень развития предмета, ступень реального бытия.

С другой стороны, мера как единство всеобщего и особенного есть единичное, причем конкретное единичное, которое воплощает в себе «все богатство всеобщего и особенного», по Гегелю. Стало быть, развертывание формообразований меры будет представлять собой восхождение от всеобщего через особенное к вышеупомянутому единичному. Достижение конкретного единичного, которое вместе с тем есть конкретное всеобщее, окажется полнейшей предпосылкой и отправной точкой превращения меры в основание, а значит – и возвышения предмета на ступень реального бытия.

2. Надобно здесь напомнить, что формой диалектического процесса, которая присуща наличному бытию, есть переход в трех его разновидностях – простой переход, противопереход (переход в противоположность) и изолирующий переход («отпочкование»), каждая из которых детерминирует соответствующую категорию данной ступени – качество, количество и меру, а именно: она определяет, во-первых, ее атрибутивную определенность и внутреннюю структуру и, во-вторых, логику ее перехода к следующей категории. Здесь для нас в связи с анализом формообразований меры представляют интерес два следующих положения: во-первых, начальная форма меры (неопределенная мера) представляет собой прямую противоположность высшей, завершающей формы количества, т.е. она есть «перевернутая» интенсивная величина; во-вторых, развертывание формообразований меры, переход от одной ее разновидности к последующей сопровождается прогрессирующим и углубляющимся «распочкованием» мерила и мерности (его характерным примером является «выталкивание» товара, который берет на себя функцию меры остальных, из «товарного мира» и противопоставление его остальным товарам).

Последнее обстоятельство имеет четко выраженный диалектический характер. А именно, чем больше мерило и мерность оказываются изолированными друг от друга, тем в большей степени мерило становится адекватным имманентной мерности предмета. Причем эта адекватность достигается за счет, казалось бы, противоположного (явно ему противоречащего) процесса: чем больше они (мерило и мерность) друг от друга изолируются, тем в большей степени они попадают в зависимость друг от друга, причем ведущей, определяющей стороной этой взаимозависимости оказывается имманентная мерность предмета.

Далее, и упомянутое прогрессирующее изолирование, и нарастающая зависимость мерила и мерности друг от друга представляют собой многоступенчатый процесс. Это изолирование (или выталкивание) намечается (пребывает в состоянии становления) уже в неопределенной мере; в определенной мере оно уже произошло, но в скрытой форме, т.е обнаруживает себя косвенно; в наличной (имманентной) мере оно приобретает явную, чистую форму. Подобным же образом ведет себя и упомянутая зависимость мерила и мерности. В неопределенной мере эти «ипостаси» меры (мерило и мерность) образуют простое, но случайное, сугубо внешнее единство; в определенной (ситуативной) мере в основе этой зависимости начинает складываться внутренний, необходимый момент, который, однако, имеет пока скрытую форму. В имманентной мере он приобретает наличное бытие.

В развертывании взаимоотношений мерила и мерности прослеживается логика развития диалектического противоречия. В неопределенной мере эти стороны («ипостаси») образуют простое тождество; в определенной мере они расходятся, образуя двойное бытие, а в имманентной мере они достигают различия. (Попутно заметим, что в рамках реального бытия, а именно в основании, они доходят до противоположности, а в субстанции их отношение превращается в противоречие как тождество взаимопревращающихся противоположностей).

Такова, в основных чертах, диалектика изолирующего перехода, рассмотренная на примере развертывания формообразований меры. Он, к тому же, оказывается формой диалектического процесса, посредством которого мера, достигнув высшей точки развития, превращается в основание, благодаря чему предмет со ступени наличного бытия возвышается на ступень реального бытия.

Напомним также, что развертывание всякой определенности есть диалектическое единство вхождения внутрь и выхождения вовне. Если взять эти противоположно ориентированные, т.е. взаимоисключающие и, вместе с тем, друг друга полагающие процессы как моменты развертывания определений наличного бытия и, в частности, как моменты его движения к мере, то окажется, что восхождение от качества и количества к мере представляет собой, с одной стороны, углубление в предмет, вхождение в более глубокие пласты его природы, и само понятие меры, взятое в этом ракурсе, являет собой характеристику упомянутого глубинного «атрибутивного пласта» предмета – предмета, взятого «в себе и для себя», т.е представляет собой имманентную мерность предмета. Рассмотренное же со стороны непосредственной данности, со стороны овнешнения упомянутого внутреннего «пласта», т.е. как процесс, в ходе которого предмет непосредственно открывается для других предметов, это восхождение есть выхождение вовне, к упомянутым иным предметам, и мера здесь предстает уже как мерило, как средство для измерения определенностей предмета.

3. В «Капитале» (при анализе формы стоимости) первая форма меры (неопределенная мера) никак специально не выделяется и не исследуется; зато она по существу представлена в Марксовом очерке «Форма стоимости», где на примере простой формы стоимости показаны скрытые в ней мерные функции. Что касается определенной (ситуативной) меры, то о ней здесь (в «Капитале») говорится лишь вскользь. Такое невнимание к первым двум основным формам меры объясняется тем обстоятельством, что для раскрытия особенностей функционирования и развития капитала как самовозрастающей стоимости (а именно такова задача названной работы К.Маркса) упомянутые «низшие» формы меры особой роли не играют. Тем не менее экономические работы К.Маркса и по сей день остаются единственным источником, содержащим более-менее подготовленный материал для логических обобщений по данному вопросу, особенно ввиду того, что в послегегелевские времена ни мера, ни тем более – ее формообразования, по существу не исследовались. Этим в первую очередь объясняется то, что при разработке типологии форм меры и при определении их специфических характеристик мы, как правило, ограничивались анализом соответствующих положений экономической теории.

4. Прежде чем переходить к рассмотрению отдельных формообразований меры, обратим внимание читателя на весьма характерное и важное обстоятельство, которое проистекает из того факта, что мера является заключительной ступенью наличного бытия и, как таковая, она, во-первых, снимает в себе предшествующие разновидности этого бытия и, во-вторых, она освобождается от формы, доставшейся от старого, т.е. ее форма адекватна ее специфическому содержанию. Именно поэтому по структуре своей (причем структуре, взятой во всеобщих определениях) она адекватна структуре всей ступени наличного бытия как целого и, кроме того, адекватна также структуре всей предшествующей части системы категорий. В этом нетрудно убедиться, если взять во внимание характерное расчленение названных объектов, т.е. общей структуры первых трех основных ступеней развития, общей структуры ступени наличного бытия и структуры формообразований меры. Каждый из этих объектов располагает тремя основными ступеньками, к тому же вторая из них непременно имеет две, а третья – три дополнительных (вторичных) ступеньки (формы). Как видим, названные объекты даже при сугубо визуальном их сопоставлении в общем и целом представляются одинаковыми. И это – далеко не внешнее, сугубо формальное сходство, ибо здесь мы имеем форму, которая, как говорил Гегель, есть «само содержание».

Заметим, что такого рода феномен не является исключительной привилегией одной лишь меры как завершающей категории наличного бытия. Подобного рода формальное тождество структур характерно для завершающих основных категорий всех без исключения основных ступеней развития. Предоставляем читателю возможность убедиться в этом, упомянутым образом проанализировав структуру определенности как завершающей категории ступени определенного бытия, а также основания и действительности как завершающих категорий реального и действительного бытия. Надобно отметить, что в самом факте существования данного феномена нет ничего удивительного, если взять во внимание, что каждая ступень развития диалектически снимает в себе все предшествующие ступени, а завершающая категория этой ступени точно также снимает в себе предшествующие категории этой же ступени, причем каждый раз снятию подлежат не какие-либо внешние, случайные признаки, а глубочайшие атрибутивные определенности, которые составляют внутреннюю сущностную форму соответствующих объектов, которая определяет и их структуру, и их специфическое содержание.