Кругооборот, его метаморфозы и аспекты

Кругооборот как форма функционирования и развития системных объектов и, стало быть, как форма развертывания на­учной теории исследован пока слабо. Обычно о нем го­ворят лишь в связи с рассмотрением механизма действия зако­на отрицания отрицания, да и то лишь постольку, поскольку желают подчеркнуть, что повторяемость, возвраты к старому, ис­ходному всегда относительны, неполны, тогда как восходящее поступательное движение абсолютно. Сама же роль кругооборо­та, возврата к исходному пункту как необходимого условия и фактора поступательного движения от низшего к высшему в луч­шем случае лишь констатируется, но не подвергается конкрет­ному и специальному категориальному (логическому) анализу. В итоге сплошь и рядом встречаются попытки абсолютно противопоставить функционирование и развитие предмета. А что касается кругооборота как логической формы – формы развития объективно сущего предмета, а стало быть, также формы развертывания научной теории этого предмета, то она не только не исследо­вана хотя бы в самых общих чертах, но создается впечатление, что о специфических логических функциях кругооборота (а стало быть, о его категориальном содержании) даже не подозревают, следствием че­го являются, казалось бы, непреодолимые затруднения при по­пытках изложить философскую теорию (например, диалектику как теорию развития) методом вос­хождения от абстрактного к конкретному – по образцу Марксового "Капитала", или, по меньшей мере, последовательно развернуть определености некоей категории в систему, представив их в виде целокупности.

Ниже предпринимается попытка наметить ближайшие подхо­ды к анализу кругооборота как логической формы. С этой целью выясняется значение кругооборота как формы функционирования органической целостности и на базе этого – его роль как способа развертывания системы теоретического знания. За от­правной пункт здесь берется логика "Капитала" и, в частности, логика развертывания функциональных форм капитальной стоимости.

Классическим образцом рассмотрения кругооборота является Марксов анализ кругооборота промышленного капитала: Д–Т(Рс/Сп)...П...Т'–Д'. Здесь капитал последовательно приобретает новые функциональные формы, восходя от денежного к произ­водительному и затем к товарному капиталу, который сменяет­ся опять денежной функциональной формой. В этом круговращении капитал не только реализует себя как капитал, но и раскрывает тайну своего самовозрастания. Стало быть, движение капитала здесь предстает одновременно и как его функционирование, и как самодвижение, самовозрастание, т.е. развитие, что представляется существенным ввиду от­меченной выше проблемы соотношения функционирования и разви­тия, их абстрактного, одностороннего противопоставления.

Существенным для Марксового анализа является то, что кругооборот промышленного капитала как единый процесс расщепляется на три процесса, три кругооборота, каждый из которых составляет особый аспект, абстрактный момент целого, а именно: он исследует отдельно кругооборот денежного капитала (Д – Т...П…Т'–Д'), кругооборот производительного капитала (П...Т'–Д–Т''...П) и, наконец, товарного капитала (Т' – Д' – Т...П...Т''). Как пишет комментатор "Капитала" Д.И.Розенберг, "движение капитала яв­ляется круговым и непрерывным: кругообороты следуют безостано­вочно один из другим. Поэтому каждая метаморфоза может быть и началом, и серединой, и концом кругооборота. Например, Д'–Д' может быть концом кругооборота Д...Д', второй фазой кругооборота П...П и первой фазой кругооборота Т...Т'. Следователь­но, имеются не только три формы капитала, но и три формы кру­гооборота капитала, или – что одно и то же – каждая метаморфоза имеет свой кругооборот" [Розенберг Д.И. Комментарии к «Капиталу» К.Маркса / Под ред. Н.А.Цаголова. – М.: Экономика, 1984, с.309]. "В постоянно вращающемся кругу, – пишет по этому поводу Маркс, – каждый пункт есть одновременно и исходный пункт, и пункт возвращения" [Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Т. 2. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – 2-е изд. – Т. 24, с.116) . "Помимо того, – отмечает Д.И.Розенберг, – формы капитала не только следуют друг за другом, но и находятся друг возле дру­га. В каждом капиталистическом предприятии капитал одновремен­но находится и в денежной форме (в кассе), и в производитель­ной форме (в фабричном корпусе), и в товарной форме (на складе)" [Розенберг Д.И. Цит. соч., с. 309]. Все отмеченные здесь обстоятельства принципиа­льно важны с сугубо логической точки зрения.

С внешней, формальной стороны каждый из трех упо­мянутых циклов (кругооборотов) является точной копией двух других, с той лишь разницей, что за начало цикла здесь берет­ся то, что в другом цикле составляет его середину или конец. Поэтому на первый взгляд может показаться, что достаточно рас­смотреть только один из этих циклов – и необходимость в рас­смотрении двух других отпадает сама собой: надо только поме­нять (передвинуть) начало рассмотрения. Иначе говоря, возникает иллюзия, будто специальное рассмотрение двух других циклов по существу ничего нового не прибавит к нашему знанию о метаморфозах капитала и их кругооборотах, – один из них полностью исчер­пывает собой содержание других.

В действительности же каждый из названных циклов облада­ет специфическим содержанием, каждое из которых ни в коей мере не повторяет содержания двух других циклов, хотя и связано с ним. Деньги, товар и процесс производства каждый раз отображаются под особым углом зрения, который характерен только для дан­ного цикла и не характерен для двух остальных. Иначе говоря, и деньги, и товар, и производство в каждом из этих циклов пред­ставлены лишь одной, причем строго определенной своей стороной, т.е. единая (можно даже сказать: триединая) конкретно-всеобщая природа этих трех сущ­ностей (денег, товара и производственного процесса) расчленяется объективно на три абстрактно-односторонних момента, которые, соответ­ственно соотносясь между собой и соединяясь, образуют три упомянутых цик­ла (а точнее, три кругооборота трех метаморфоз капитала), пред­ставляющие собой три отдельные стороны кругооборота промыш­ленного капитала как единого (триединого) целого.

Чтобы убедиться в этом, достаточно перелистать первые четыре главы второго тома «Капитала». Содержание каждого из трех циклов или, по Марксу, каждой из трех фигур кругооборота про­мышленного капитала не только различно, но, в известной мере, противостоит двум остальным, вследствие чего каждая из них исключает (а потому – и дополняет) другую. Более того, рассмотрение предшествующей фигуры является предпосылкой и условием рассмотрения последующей, причем последовательность их анализа является строго фиксируемой и единственно воз­можной: рассмотреть их, например, в обратном порядке никак не удастся без утраты сути дела.

Таков, в принципе, должен быть способ и порядок рассмот­рения всякой органической целостности, и это будет в дальнейшем проиллюстрировано на характерных примерах. Сейчас же мы попы­таемся сформулировать ряд общих выводов насчет этого спосо­ба, который в дальнейшем условно обозначается как "метод кругооборотов".

Этот способ обеспечивает, во-первых, объективность рас­смотрения, ибо позволяет "отдаться жизни предмета", изобразить его так, как он реально сам себя разворачивает в процессе своего функционирования. При этом сущностные характеристики предмета берутся в той последовательности, в какой они вы­текают одна из другой на высшей ступени его развития, что открывает возможность адекватно понять также его предысторию и действительную историю.

Во-вторых, названный подход гарантирует всесторонность рас­смотрения, полноту охвата сущностных характеристик предмета. Так, в приведенном выше примере каждая функциональная форма капитала рассматривается с точки зрения двух других и сама служит основанием для рассмотрения этих других, что обеспе­чивает абсолютный учет всех существенных (логически значимых, атрибутивных) вариантов связи между ними – как прямой, так и обратной. Очевидно, это будет иметь место во всех случаях подобного рода. Существенно и то, что здесь достигается истинная, действительная, а не эклектическая всесторонность, где под последней имеется в виду нагромож­дение деталей и признаков, не имеющих отношения к сути дела и потому характеризующих предает с точки зрения некоей иной (посторонней) субстан­циальной основы. Человек есть и физическое тело, и живое существо, и существо общественное, и когда, например, мы характеризуем его как субъекта экономических отношений, то требование всесторонности рассмотрения здесь вряд ли предполагает учет цвета его глаз, веса, роста и особенностей пи­щеварения, т.е. того, что составляет его определенность как физического тела и биологического существа. Это была бы эклектическая всесторонность, тогда как истинная, действительная всесторонность предполагает в данном случае охват всех сугубо экономических (и только экономических!) функций, ролей, характерис­тик человека.

В-третьих, развертывание определений предмета в форме кругооборотов обеспечивает также органический синтез знания о различных аспектах его сущности. При других подходах, ког­да, например, предмет изучают "по частям", пытаясь исследовать их поначалу вне связи с другими, обычно возникает острая проблема синтеза этих фрагментарных знаний в единое целое, ибо в полученном таким способом фрагментарном знании обычно не выделяются (а порой – вообще отсутствуют) те элементы, посредством которых впоследствии осуществляется его соединение в целостную систему. Такого рода затруднения не возникают, если пользоваться "методом кругооборотов". Правда, каждый отдельный кругооборот, поскольку он обеспечивает рассмотрение предме­та под некоторым одним углом зрения, сам по себе тоже дает одностороннее, частичное знание о нем. Однако в силу того, что очередной кругооборот возникает на базе предыдущего как его естественное продолжение и дополнение, в итоге получается так, что и знание, приобретенное в его ходе, тоже выступает как прямое продолжение, развертывание и конкретизация знания, вы­работанного в ходе предыдущего кругооборота. Оно не просто внешне присоединяется к уже имеющемуся знанию, а органичес­ки с ним «сплавляется», ибо вытекает из него, формируется на его основе, поэтому вопрос о нахождении связующих звеньев здесь не возникает вовсе.

Другими словами, если в фрагментарном знании, получен­ном при изучении предмета "по частям", как правило, отсутствуют содержательные элементы, посредством которых это содержание затем синтезируется в целостность, то при исследовании предмета "методом кругооборота" упомянутые связующие элемен­ты не только фиксируются, но самопроизвольно и с необходимостью выдвигаются на первый план, полагаются как таковые в своей чистой и адекватной сути дела форме самим ходом развертывания научной теории. И это, что нелишне подчеркнуть, есть лишь выражением того, что в самом функционирующем и развивающемся предмете эти связующие звенья объективно формируются, так что познание здесь ничего «не изобретает», а лишь повторяет то, что происходит в самом предмете.

В-четвертых, "метод кругооборотов" оказывается также наиболее экономным с точки зрения рационального изложения и размещения материала, поскольку благодаря ему мы избавляемся от излишних повторений, забеганий вперед и возвратов к уже изученному, изложенному ранее. Сказанное объясняется тем, что данный метод представляет собой видоизмененную форму восхож­дения от абстрактного к конкретному, рациональность (и, ста­ло быть, экономность) которого очевидна: там, где развертыва­ние знания осуществляется посредством присоединения к самым простым, абстрактным определениям столь же простых конкрети­зирующих определений, которые, вдобавок, органически сплавля­ются с ними, ибо логически следуют из них, – там не может быть каких-либо разрывов в сплошной, единой цепи разворачи­вающегося знания и, стало быть, пробелов, «зияний», для заполнения кото­рых пришлось бы возвращаться вспять, так же как не может воз­никнуть нужда в забеганиях вперед. Возвраты к ранее рассмотренному материалу являются здесь таковыми лишь По-видимости; на деле они составляют очередной, более высокий виток развер­тывания содержания знания, в результате чего к имеющемуся знанию присоединяется новое знание, органически сплавляясь с ним и конкретизируя его. А забегания вперед возможны и допустимы только как элемент популяризации знания, ибо, дав читателю об­щее представление о целом или о конечном результате анализа отдельных положений, мы облегчаем ему восприятие излагаемого материала. Однако эти забегания вперед (как и простые повто­рения, осуществляемые с дидактической целью) к действительно­му содержанию научной теории, к ее имманентной (объективной) логике не относятся.

Наконец, в-пятых, исследование предмета «методом кругооборотов» приобретают форму проблемы, поскольку при таком подходе исследователь вынужден практически в каждой «точке» процесса искать "недостающее звено" – те элементы знания, которые должны быть присоединены к уже имеющимся. Этот поиск «недостающих звеньев» предполагает активное участие креативного, творческого мышления, ибо он представляет собой аналог столь же креативного, но объективного, в самой предметной действительности осуществляющегося процесса приращения, созидания нового. Проблема, если она «истинная», действительная проблема, а не обычное затруднение, а тем более – не результат неряшливости мышления, всегда выражает и отображает «проблемность» самой развивающейся действительности, ибо развитие ее, хотя и подчиняется строгой и конкретной логике, в каждой его «точке» предполагает креативный момент, но не в смысле «творения из ничего», а в смысле производства нового – такого нового, которое не содержалось в готовом, но в завуалированном или по-иному модифицированном виде ни в причине, породившей его, ни в условиях ее действия, ни в каких-либо других детерминирующих факторах.

Думается, эти замечания достаточно убедительно свидетельствуют о возможностях данного метода и характери­зуют его как единственно приемлемый при рассмотрении системных объек­тов, а особенно таких, которые составляют органическое целое.

Завершая вопрос, отметим, что в ходе кругооборота происходит сравнение, сопоставление того, что имелось вначале, в исходном пункте кругооборота, с тем, что получилось в его конце, и результатом такого сопоставления будет, несомненно, вычленение того нового, которое было приобретено, достигнуто предметом в процессе данного круговращения. (А такое приобретение, как правило, должно иметь место хотя бы потому, что, соотносясь с другими предметами в ходе кругооборота, данный предмет то ли нечто заимствует от этих других, то ли соответственно откорректирует свои прежние параметры и характеристики). При этом надо помнить, во-первых, что упомянутое вычленение есть сложный и длительный процесс, для осуществления которого требуется не единичное, а многократное сопоставление названных позиций (Гегель в подобных случаях говорит о бесконечном возвращении к самому себе, стало быть, о бесконечном повторении кругооборота). Во-вторых, это сопоставление в данном случае – вовсе не субъективный акт, совершаемый неким наблюдателем, акт, который не имел бы места при отсутствии последнего; нет, это, прежде всего, сугубо объективный феномен

Этим объясняется, как и почему можно рассматривать формы диалектического процесса в аспекте предшествующих форм, – рассматривать, скажем, развитие в аспекте становления, или утверждения через отрицание, или перехода, или рефлексии, и точно так же рассматривать ту же рефлексию в аспекте предшествующих и снятых нею форм, т.е. под углом зрения становления, утверждения через отрицание и перехода, и т.д. и т.п. Ибо каждая более высокая форма, снимая в себе предшествующие формы, использует их в качестве средств собственного функционирования, т.е. с каждой из них связана определенная метаморфоза основной формы (формы, снявшей в себе предшествующие), а стало быть, и определенная фаза ее кругооборота. Согласно рассмотренной выше логике развертывания кругооборота, кругооборот упомянутой основной формы расщепляется на определенные фигуры, причем фигур будет ровно столько, сколько у названной формы имеется фаз кругооборота, ибо каждая из фаз непременно окажется началом особенного кругооборота – кругооборота, образующего отдельную фигуру. И каждая из таких фигур будет изображением основной формы под углом зрения одной из снятых в ней низших форм. (Это будет проиллюстрировано в следующем приложении на примере развертывания триады «в-себе-бытие – бытие-для-иного – для-себя-бытие»)

Во избежание недоразумений отметим, что здесь мы имеем дело не с попыткой смоделировать развертывание формообразований наличного бытия по аналогии с развертыванием форм промышленного капитала, иначе говоря, не со стремлением искусственно подогнать логику категорий наличного бытия под логику капитала, руководствуясь лишь соображениями внешнего сходства. Если бы это было так, мы впали бы в иллюзию, основанную на ложной видимости. Тем более было бы грубейшей ошибкой (новой «шулятиковщиной») непосредственно переносить в логику (т.е. считать всеобщими) те особенности кругооборота капитала, которые обусловлены специфической природой последнего. В действительности мы здесь имеем дело с предметами и процессами, которые тождественны по всеобщей объективной логике их функционирования и развития, и поскольку речь идет о таковой логике, философия в состоянии сама по себе делать определенные предположения и выводы относительно названных предметов и процессов, совершая таким образом общеметодологическое предвидение.

Можно сказать и так: это тот случай, когда аналогия имеет доказательную силу, ибо она здесь является таковой (т.е. аналогией) лишь по внешней форме, ибо по сути речь идет о собственной особенной форме некоего всеобщего положения, т.е. о такой особенной форме его, которая с необходимостью вытекает из данного всеобщего. Иными словами, речь идет о методологическом применении всеобщего положения к особенному случаю, правомерность и адекватность которого несомненна, ибо обусловлена самим всеобщим. Впрочем, такого рода вопросы должен решать не философ, а специалист в соответствующей отрасли знания, вооруженный общей (философской) и специальной методологией; со стороны же философа здесь можно говорить лишь о сугубо методологическом предположении (или предвидении).

Приложение 6.