Диаспоризация корейцев Сибири

Несомненно, что мир вступает в эру, когда государство-нация перестает быть доминирующей системой. Социолог З. Бауман выделяет три волны современной миграции: из империи в колонии, из колоний обратно в империю и миграция в эпоху диаспор [Bauman, 2012, 24-25]. В своем интервью журналу «Огонек» З. Бауман заявляет о превращении мира в «архипелаг диаспор» и распадом «несвятой троицы», единства территории, государства и нации [Бауман, 2011. Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.kommersant.ru/doc/1637429]. Таким образом, этнические общности перешагивают границы государства и перестают быть связанными исключительно с определенной территорией. Активизация диаспоральной политики многих стран, в том числе и Республики Корея свидетельствуют о стремлении к формированию глобальных этнических сетей. Принимающие общества также рассматривают внутренние этнические сообщества, как инструмент гармонизации межэтнической коммуникации в стране. Наличие организованных структур не только зарубежных соотечественников, но и иноэтничных групп внутри страны постепенно входит в круг интересов многих стран. Ведущие западные исследователи диаспор (Коэн, Шеффер и проч.) отмечают особую роль диаспор в международных отношениях современного мироустройства. Исследователи теории международных отношений (Шейн, Барт, Атаман) также выделяют диаспоры в качестве негосударственных самостоятельных акторов международных отношений наряду с неправительственными, благотворительными, террористическими и прочими организациями [Ataman, 2003, с. 43]. Дело в том, что в современном мире действующими лицами международных отношений становятся не только государства, но и негосударственные акторы, способные влиять на мировую политику. Согласно исследованию Мирового банка, именно диаспоры оказывают сильнейшее влияние на риск военных действий [Shain, Barth, 2003, с. 449]. При этом диаспоры могут выполнять как роль миротворцев, так и эскалировать конфликт. Как бы то ни было в западной историографии признается роль диаспоры в формировании международной политики, как страны исхода, так и принимающего общества.

Пример корейцев Сибири иллюстрирует способность этнического сообщества к самоорганизации. Российские корейцы еще в конце XIX-начале XX вв. предпринимали попытки самоорганизации на Дальнем Востоке, чаще всего связанные с революционной борьбой за независимость Родины. На первых этапах советского периода корейские национальные организации носили характер самоуправления. Интересно заметить, что корейское объединение начала XX в. происходило не вокруг религиозных организаций. Попытки американского пресвитерианского движения оказать влияние на русскоподданных корейцев вызвали противодействие [Нам, 2011, с. 389]. В 1980-х гг. произошел новый всплеск корейских национальных объединений, вызванный либерализацией национальной политики принимающего российского общества. Стимулом для создания национально-культурных организаций в 1980-х гг. послужило сохранение и восстановление традиционной корейской культуры и языка среди российских корейцев. Однако деятельность подобных организаций постепенно переходит и в общественно-политическую сферу. Таким образом, сообщество корейцев России и Сибири всегда имело тенденцию к самоорганизации и образованию институтов, что является одним из основных признаков диаспоризации этнического общества. «Диаспора всегда институциализирована, ее обязательным признаком является наличие организационных форм (институтов), направленных на сохранение этнической идентичности и выполнение других функций – социальных, экономических, политических» [Нам, 2011, с. 326-327].

Принцип самоопределения наций, появившись в начале XX в., давно приобрел международно-правовой, обязательный для всех государств, статус. Право всех народов на самоопределение зафиксировано в международном пакте о гражданских и политических правах, принятом Генеральной Ассамблеей ООН. В связи с этим основой национальной политики Российской Федерации также является принцип национального самоопределения. Многие специалисты в области международного права считают, что право на этническое самоопределение имеет два аспекта – юридический и политический. В юридическом плане право на самоопределение признается за всеми народами и нациями. Однако определение формы, в которой реализуется это право в каждом конкретном случае (отделение, автономия, федерация и др.), является политическим вопросом. В России уже наметились определенные тенденции решения национального вопроса на государственно-политическом уровне. В концепции российской национальной политики была предложена новая форма национального самоопределения – национально-культурная автономия.

Однако одной из отличительных черт российских корейцев была значительная изоляция этнического сообщества от страны исхода. Корейские официальные объединения начала XX в. и неофициальные землячества корейцев Сибири в советское время, как правило, были организованы по инициативе самих корейцев и направлены на сохранение самосознания и адаптацию в принимающее общество. Но с ростом диаспоральной активности Республики Корея, а также в связи ее подъемом на мировой арене в системе взаимоотношений корейцев Сибири с государством появляется новый актор. Таким образом, выстраивается классическая схема взаимоотношений: государство исхода, принимающее общество и диаспора.

Влияние диаспоральной политики Республики Корея на корейцев Сибири

Диаспоральная политика Республики Корея на начальных этапах игнорировала проблемы корейцев России и Китая, и даже первый вариант закона «О юридическом статусе зарубежных корейцев» исключал их из формального определения данного термина. Однако с начала 1990-х гг. Южная Корея активизирует свой интерес ко всем зарубежным соотечественникам. Следует заметить, что политика страны не стремиться вызвать массовую репатриацию соотечественников в страну исхода. Однако ее целью является активизировать этническое самосознание и создать некую общность интересов страны исхода и зарубежных соотечественников на основе общих этнокультурных символов.

Мне посчастливилось присутствовать на встрече президента Южной Кореи Ким Ён Сама с российскими корейцами в г. Москве. На встрече присутствовало всего 20 человек корейцев России. Он пригласил всех на ужин, лично со всеми поздоровался и рассказывал о Корее. Мы, конечно, были подготовлены, было определено, кому что говорить. И мы задали вопрос о репатриации немцев в Германию, евреев в Израиль, и спросили, почему Южная Корея не забирает своих соотечественников на Родину. И президент сказал: «Мы прекрасно знаем, что корейцы живут по всему миру. И мы знаем, что в России корейцы живут очень хорошо, никто не нищенствует, все находятся в хорошем положении. А Корея страна маленькая, мы не можем вас всех забрать. При этом раз вам здесь хорошо, живите здесь, но не забывайте, что ваша Родина – Корея». Эти слова мне особенно запомнились (Интервью Л.Ч.Г, г. Новосибирск, 20.03.2013.)

Визит президента Республики Корея в г. Москву прошел в 1994 г., и с тех пор встречи президентов Южной Кореи с представителями российских корейцев во время их визитов в г. Москву вошли в практику. Речь Ким Ён Сама по воспоминаниям одного из респондентов хорошо отражает позицию диаспоральной политики страны, направленную не на репатриацию, а на создание сети зарубежных корейцев для содействия дипломатической деятельности Республики Корея и повышение ее политического статуса с мире, в особенности в странах, где проживают зарубежные корейцы. Следует заметить, что экономическое сотрудничество России (и Сибири в частности) и Южной Кореи также во многом опирается на поддержку российских корейцев.

Я первым проложил мост между российским и южнокорейским бизнесом. В 1993 г. за счет прибыли своего завода я принимал южнокорейскую делегацию в г. Новосибирске. Это была инициатива Российско-корейского общества Сибири и Дальнего Востока и местного отдела по внешнеэкономическим связям. Но для организации визита 38 корейцев пригласили меня. Делегация находилась в г. Новосибирске целый месяц, прошли встречи, заключили контракты, и в результате в нашем городе стали продавать южнокорейские автомобили (Интервью К.Ю.Г., г. Новосибирск, 8.02.2013).

На сегодняшний день многие крупные бизнесмены Сибири корейского происхождения сотрудничают с южнокорейским бизнесом.

У нашей компании на сегодняшний день существует направление по производству заправок для корейских салатов. И нас очень интересует сотрудничество и совместное производство продукции с южнокорейской компанией (Интервью Л.В.Г., г. Бердск, 22.10.2013).

Другие информанты также упоминали о деловом сотрудничестве с Республикой Корея в своей профессиональной деятельности. Чаще всего подобное сотрудничество происходит во внешнеэкономической деятельности представителей корейских сообществ в Сибири. Иногда подобное сотрудничество переходит из частного сотрудничества в более глобальное взаимодействие и принимает региональный масштаб.

У меня есть скорее не проект, а мечта построить российско-корейский бизнес центр с активным участием в его деятельности российских корейцев. Дело в том, что лет 7-8 назад, когда южные корейцы приезжали в г. Новосибирск, они здесь не приживались из-за незнания языка, отсутствия больниц, школ для детей и проч. Одним словом, не были решены элементарные социальные вещи… Сейчас Котра (прим. авт. торговое представительство Республики Корея в г. Новосибирске) предоставляет экономическую и политическую поддержку российско-корейскому бизнесу. Но многим требуется неправительственное содействие… По опыту корейцы из Южной Кореи более склонны верить российским корейцам, а не русским на первых этапах бизнеса. К тому же когда южнокорейский бизнесмен приезжает в Россию и попадает в некоторое уже существующее сообщество, ему психологически легче от этого (Интервью Ц.С.В., г. Новосибирск, 26.06.2013).

Респондент Ц.С.В. подчеркивает значение этнического «кредита доверия» в ведении международной торговли. Значительная культурная дистанция бизнесменов Республики Корея и Сибири во многом является преградой для сотрудничества. Таким образом, российские корейцы выступают в качестве буфера для сглаживания культурной дистанции.

Бизнес сотрудничество представителей зарубежных соотечественников и государства исхода играет важную роль в экономическом развитии обеих стран и двусторонних отношениях. Экономическое сотрудничество на основе этнической общности базируется на так называемом «кредите доверия». Исследователи этнического предпринимательства полагают, что «доверие, основанное на разделенной этнической идентичности, помогает сформировать «этнические» социальные сети, сокращает возможные временные, экономические и психологические издержки, связанные с недоверием и осторожностью, являющимися сопутствующими факторами поведения любого предпринимателя» [Кузнецов, Мукомель. Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.mdn.ru/cntnt/blocksleft/menu_left/nacionalny/publikacii2/stati/im_kuzneco.html]. К тому же в странах, где сила закона ослаблена, сотрудничество с малознакомыми партнерами значительно затрудняется [Электронный ресурс. Режим доступа: www.economist.com/node/21538700]. В такой ситуации этническая общность является гарантом надежности партнера.

Корейские этнические бизнес сети

Схожей логикой о существовании «кредита доверия» между этническими предпринимателями и метрополией руководствуется и стратегия Республики Корея по созданию глобальной корейской этнической бизнес сети.

Правительство Республики Корея, начиная с 1990-х гг., открыто заявляет свою заинтересованность в экономическом сотрудничестве с зарубежными соотечественниками. Это, прежде всего, связано с ростом числа состоятельных корейских мигрантов в мире и их способностью не только внести вклад в экономику страны исхода, но и привлечь внимание принимающего общества к международной торговле и инвестированию в Южную Корею.

Экономический и человеческий потенциал зарубежной корейской диаспоры, а также ее способность к самоорганизации, в том числе и в транснациональные экономические сети, привлекли внимание официальных структур. Правительство страны при президенте Ким Дэ Чжун (1998-2003) провозгласило проведение так называемой «политики сетей» (Network policy) по отношению к зарубежным соотечественникам [Чве Ёнг, 2011, с. 37]. Данная политика подразумевает, прежде всего, создание онлайн и оффлайн сетей коммуникации зарубежных соотечественников и граждан Республики Корея по разным направлениям. Однако наиболее показательным является создание и функционирование транснациональной сети корейского бизнеса.

Началом политики по созданию экономический корейских ассоциаций можно считать проведение первого Собрания мирового корейского бизнеса (World Korean Business Convention) при поддержке Торговой ассоциации зарубежных корейцев (Overseas Korean Trader's Association, OKTA) в 1998 г. [Сайт Собрания мирового корейского бизнеса Хансанг. Электронный ресурс. Режим доступа: http://hansang.korean.net]. В 2002 г. Собрание было переименовано в Собрания мирового корейского бизнеса Хансанг, и успешно проводится уже при поддержке Фонда зарубежных корейцев [Сайт Собрания мирового корейского бизнеса Хансанг. Электронный ресурс. Режим доступа: http://hansang.korean.net]. С 2002 г. было проведено 11 ежегодных собраний, на которые приглашаются представители южнокорейского бизнеса, а также представители международного бизнеса из числа зарубежных корейцев.

Таблица 3. Количество участников Собрания мирового корейского бизнеса Хансанг.

	11-ое 22002	22-ое 22003	33-ье 22004	44-ое 22005	55-ое 22006	66-ое 22007	77-ое 22008	88-ое 22009	99-ое 22010	110-ое 22011	111-ое 22012
Граждане Республики Корея	1116	3326	6669	8820	11071	11847	22003	22315	22300	33008	22000
Граждане других стран	8852	9937	9937	6697	11214	11146	11337	11190	9975	11002	11000
Итого	9968	11263	11606	11517	22285	22993	33340	33505	33275	44010	33000

Источник: Сайт Собрания мирового корейского бизнеса Хансанг http://hansang.korean.net

Из Таблицы 3 только по количеству участников можно судить об успешности данного мероприятия. В 2011 г. количество участников достигло рекордного результата, а также было заключено свыше 4,6 тыс. контрактов на общую стоимость 264 млн. долларов [Сайт Собрания мирового корейского бизнеса Хансанг. Электронный ресурс. Режим доступа: http://hansang.korean.net]. Следует заметить, что в числе сопредседателей собрания в 2012 г. присутствовал глава Ассоциации корейцев Казахстана Роман Ким [Сайт Собрания мирового корейского бизнеса Хансанг. Электронный ресурс. Режим доступа: http://hansang.korean.net]. Это свидетельствует о постепенном включении корейцев стран СНГ в глобальное корейское сообщество. Корейцы Сибири пока не принимают активного участия в деятельности Хансанг, однако расширение индивидуального сотрудничества российских корейцев с южнокорейскими партнерами в дальнейшем может привести к глобализации экономической деятельности в рамках корейского этнического бизнеса.

Этнические бизнес сети действуют на основе так называемого этнического доверия, а также знания представителями диаспоры локального рынка и особенностей местного бизнеса. Это также может быть рассмотрено в качестве ответа на политику поощрения трудовой миграции из Республики Корея, которая осуществлялась при президенте Пак Чон Хи (1963-1979). Другими словами, создание транснациональных этнических бизнес сетей также может рассматриваться как возмещение «утечки мозгов», имевшей место в прошлом, путем использования экономического потенциала зарубежных соотечественников для развития международной торговли и бизнеса.

Создание и развитие этнических бизнес сетей – это выигрышная стратегия для трех сторон диаспоральных отношений, как для страны исхода, так и для принимающего мигрантов общества, а также диаспоры как таковой. По мнению исследователя Фуллилова этнические бизнес сети имеют ряд преимуществ:

1. Зарубежные соотечественники могут стимулировать двустороннюю торговлю между принимающим обществом и страной исхода.

2. Диаспора может мобилизовать другие денежные потоки, кроме денежных переводов и торговли (инвестиции, фонды и проч.)

3. Появляется возможность возвращения мигрантов в страну исхода с богатой базой иностранного образования («обратная утечка мозгов» как это происходит в Индии) [Fullilove, 2008, с. 34-35].

Таким образом, взаимодействие зарубежной диаспоры и страны исхода перестает идти лишь по пути патернализма, а переходит в фазу паритетного партнерства. Иными словами, Республика Корея наравне с мерами по оказанию поддержки соотечественникам за рубежом активно вовлекает их в партнерские отношения. Следует отметить значение самоорганизации и инициативы экономического взаимодействия, исходящей от самих зарубежных корейцев, в том числе и от корейцев Сибири. Самоорганизованные этнические объединения являются плацдармом для осуществления диаспоральной политики Республики Корея. К тому же по личной инициативе отдельных представителей корейской диаспоры в России (наименее включенной в сотрудничество с Республикой Корея) экономическое сотрудничество с южнокорейским бизнесом имело место еще в начале 1990-х гг. сразу после установления дипломатических отношений между двумя странами.

Таким образом, в организации транснациональных корейских бизнес сетей встречаются и правительственная инициатива Республики Корея и инициатива самой диаспоры. Вовлечение в данный процесс формирования глобальной сети корейского предпринимательства и сибирских корейцев свидетельствует не просто о росте заинтересованности во взаимоотношении со страной исхода, но и о конкретных мерах и результатах экономического сотрудничества корейцев Сибири с метрополией.

Стратегии «мягкого влияния» Республики Корея и культурный обмен

Помимо официальной государственной политики по взаимодействию с зарубежными соотечественниками, существуют стратегии символьного влияния мировую общественность. Прежде всего, это заключается в трансляции современных культурных ценностей Южной Кореи. И на фоне общего роста международного статуса Республики Корея происходит повышение интереса к обеим Кореям и корейцам в российском обществе. Анализ российской прессы позволяет сделать вывод о том, что по сравнению с 1989 г. (накануне установления дипломатических отношений с Республикой Корея) значительно выросло количество упоминаний о Корее и корейцах. Например, в газете «Известия» число статей с упоминанием Кореи или корейцев выросло с 47 в 1989 г. до 162 в 2010 г. С учетом новостного характера данного издания неудивительно, что среди статей с упоминанием корейцев преобладают политические статьи. Однако заметен значительный рост статей по экономике, науке, культуре и спорте корейцев.

Рис. 1. Количество статей в газете «Известия» с упоминанием корейцев по тематике

А также качественный контент анализ статей позволяет увидеть увеличение числа статей о российских корейцах. Даже незначительное упоминание российских корейцев в топовом общероссийском издании свидетельствует о значимости группы в принимающем обществе.

Рис. 2. Количество статей в газете «Известия» по группам Республика Корея, КНДР, российские корейцы

Анализ более современных аналитических изданий, как, например, журналы «Эксперт» и «Русский репортер» дал приблизительно такие же результаты. Тематика Кореи и корейцев прочно заняла место в повестке дня российской прессы. Стоит также упомянуть о популярности южнокорейской поп-культуры среди пользователей Интернета. Все это в совокупности не только повышает осведомленность российских граждан о новостях Республики Корея и КНДР, но и стимулирует интерес к культуре, науке и спорте данных стран. А это в свою очередь влияет на престиж и статус Кореи и корейцев, как в российском обществе, так и на международной арене.

Таким образом, Республика Корея осуществляет и официальную диаспоральную политику по отношению к зарубежным соотечественникам, и более неофициальное «мягкое влияние». Результаты подобного влияния страны исхода на соотечественников напрямую зависят от природы самой корейской диаспоры в России, а также ее взаимодействия с принимающим обществом и общей ориентации на сотрудничество с той или иной стороной. Представители корейского сообщества Сибири в своих интервью не раз замечали, что гордятся быть гражданами России. Они во многом принимают русскую культуру, и в плане культурной дистанции считают себя ближе к российскому обществу, чем к южнокорейскому. В связи с этим рост присутствия южнокорейской поп-культуры в мировой общественности вызывает у них скептицизм, несмотря на интерес и осведомленность о популярности современной южнокорейской поп-культуры.

Сибирские корейцы стремятся транслировать традиционную корейскую культуру в российском обществе. По словам президента НКА корейцев Новосибирской области Б.Я. Тена, выступления ансамбля корейского танца Госан часто присутствуют на городских мероприятиях для демонстрации многонациональности сибирского региона и знакомства россиян с традиционной корейской культурой. Следует заметить, что если менее, чем 10 лет назад первой ассоциацией с корейцами среди сибиряков считался корейский салат из моркови, то сейчас акцент, вероятно, сместился в сторону элементов народной и эстрадной культуры, такими как барабаны, танец с веерами, современная поп-культура.

Однако наряду с этой тенденцией существует обратное направление в стратегиях культурного взаимодействия корейцев Сибири с метрополией.

В 1989-1996 гг. я работал в отделе Внешнеэкономического сотрудничества и международных связей Республики Бурятия, затем переименованного в министерство. И в ходе своей работы занимался организацией концертов Бурятского государственного театра оперы и балета в Республике Корея. Дело в том, что меня пригласили работать в Бурятию, и я был удивлен, насколько талантлив этот народ, и насколько высок уровень культуры в Бурятии. На тот момент Бурятский государственный театр оперы и балета был выше, чем Новосибирский. И естественно мне подумал о проведении гастролей ведущих артистов Бурятского театра по Корее. В итоге за время моей работы такие гастроли прошли порядка 5 раз и в г. Сеуле, и в Пусане, и в других городах (Интервью К.М.Н., г. Новосибирск, 4.07.2013.)

Иными словами, корейцы Сибири не только транслируют корейскую культуру в российское общество, но и стремятся представить российскую культуру в стране исхода, стимулируя тем самым культурный обмен между двумя странами.

Таким образом, результатом стратегий «мягкого влияния» Республики Корея, главным образом, является повышение интереса всех россиян к современной культуре Южной Кореи. Корейцы Сибири же менее включены в увлечение молодых россиян южнокорейской поп-культурой. Следует заметить, что конца 1990-х среди корейцев Сибири заметно повысилась демонстрация культурных ценностей через создание ансамблей народного танца. Этот всплеск этнической идентичности, несомненно, связан с активизацией Республики Корея на мировой арене, однако наряду с этим процессом наблюдается и стремление отдельных представителей корейцев Сибири транслировать российскую культуру южнокорейской аудитории. Иными словами, и в культурном обмене между Россией и Республикой Корея корейцы Сибири выполняют роль моста для активных культурных обменов.

Таким образом, появление Республики Корея в структуре взаимодействия российских корейцев с государством, несомненно, влияет на политические стратегии данного этнического сообщества. Во взаимодействии корейцев Сибири со страной исхода проявляется глубокая укорененность корейцев в российском принимающем обществе. Однако на фоне повышения общероссийского интереса к разностороннему сотрудничеству с Республикой Корея корейцы Сибири выступают в авангарде подобного сотрудничества. Общность происхождения представителей Южной Кореи и корейцев Сибири снижает психологические риски экономического партнерства, что позволяет активизировать внешнеторговые отношения между Россией и Республикой Корея. Следует отметить, что южнокорейские стратегии «мягкого влияния», а также культурная поддержка зарубежных соотечественников находят свое отражение в динамике развития корейского сообщества Сибири. Культурное влияние Республики Корея на корейцев Сибири ведет к построению или восстановлению символьной общности зарубежных корейцев с метрополией в лице Южной Кореи. Во многом под влиянием подобных стратегий страны исхода культура корейцев Сибири перемещается в сферу публичной самопрезентации.

Иными словами, процессы, происходящие в корейском сообществе Сибири с начала 1990-х гг. вполне правомерно характеризовать, как диаспоризация. Критериями диаспоризации для корейцев Сибири являются высокая степень самоорганизации, глубокая интеграция в принимающее общество, а также восстановление символьной и реальной связи со страной исхода. Таким образом, появление третьего действующего лица диаспоральных отношений в структуре этнополитических связей корейцев Сибири сыграло одну из главных ролей в ходе диаспоризации данного этнического сообщества.