Глава 1. История корейцев Сибири в контексте этнополитической истории России в XIX-XX вв.

Первые корейские переселенцы появились на российском Дальнем Востоке в 1860-е гг. в связи с неурожаем и голодом на Корейском полуострове [Пак, 1993, с. 102.]. С того момента численность корейского населения в России постоянно росла. Помимо вынужденных корейских переселенцев в начале 1930-х гг. японское правительство начало мобилизацию корейского населения на о. Сахалин для выполнения трудовой повинности [Пак Сын Ы. Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.arirang.ru/news/2007/07164.htm]. Важной исторической вехой в истории корейцев СССР является депортация в 1937 г. по указу Совета Народных Комиссаров СССР и Центрального Комитета ВКП(б) «О выселении корейцев» из приграничных районов Дальневосточного края в целях пресечения проникновения японского шпионажа. После снятия запрета на передвижение из мест депортации в 1950-е гг. корейцы активно начали расселяться из Средней Азии и о. Сахалина по всей территории страны, в том числе и в Сибири. Сибирский регион никогда не был местом компактного проживания корейцев в Советском Союзе и России. Однако начиная с 1950-х гг. численность корейского населения в крупных городах региона постоянно росла. И в результате в Сибири сложились заметные корейские объединения городского и регионального уровня.

Корейцы в России: Формы и результаты адаптации в XIX-середина 1950-х гг.

Первая миграция и революционное движение

Миграция населения с Корейского полуострова началась в первой половине 1860-х гг., и первым ее направлением был российский Дальний Восток. Сначала это не была миграция в полном смысле этого слова. Речь шла лишь о проникновение населения через границу, что происходит практически всегда, если территория с большей плотностью населения граничит с менее населенной территорией [Пак, 1993, с. 102.]. Первыми переселенцами были, как правило, земледельцы. К миграции их толкали социально-экономические трудности, связанные с разложением политического строя, неурожаи, нехватка земли и природных ресурсов. Особенно суровым был неурожай 1869 г. Согласно южнокорейским материалам, неурожай продлился три года, в течение которых многие корейские крестьяне вынуждены были покинуть Корейский полуостров [Ли Гванг Гю, 2000, с. 7].

Новая волна миграции была вызвана результатом русско-японской войны 1904 – 1905 гг., и политикой Японии, заинтересованной в оставлении корейцами своих земель. Для поощрения этой миграции японское правительство в 1908 г. учредило «Восточное колонизационное общество», субсидируемое государством [Бугай, 1998, с. 47]. Основными детерминирующими факторами эмиграции оставались, как и прежде, экономические – такие, как массовое обезземеливание корейских крестьян, японское экономическое засилье, резкое ухудшение материальных условий жизни в Корее, но нельзя упускать из виду то, что с утерей независимости родной страны эмиграция принимала и ярко выраженный политический характер [Ким, 1995, с. 157].

Военно-полицейский террор, установленный японским колониальным режимом в Корее, вынудил многих участников антияпонской национально-освободительной борьбы, эмигрировать из страны и перенести свою деятельность на территорию России. Лидеры национально-освободительной борьбы из 13 провинций Кореи собрались в г. Владивосток и организовали Армию 13 провинций [Ли Гванг Гю, 2000, с. 14]. Они подали петицию корейскому вану с просьбой поддержать армию и укрыться в России. Однако российское правительство арестовало 20 лидеров движения, а армия постепенно расформировалась.

В результате миграции в конце XIX – начале XX вв. «в 1914 г. на поселении уже было 20 109 русских, т. е. русскоподданных корейцев и 44 200 прибывших на жительство из-за рубежа, т. е. иммигрировавших в Россию» [Бугай, 2003, с. 120]. По мнению Б.Д. Пака, миграцию корейцев во второй половине XIX в. нельзя назвать массовой, однако с установлением японского протектората и последующей аннексией Кореи Японией в 1910 г. миграция корейцев приобрела массовый характер. Таким образом, первые переселенцы переходили границу с России преимущественно по экономическим причинам, а в XXI в. миграция приобретает и политических характер. В большинстве случаев первые корейские мигранты были заняты в сельском хозяйстве, однако зажиточная часть корейского населения была занята в промышленности и предпринимательстве [Пак, 1994, с. 121].

«В 1917 г. всего в России насчитывалось 100 тыс. корейцев только в Приморской области проживало 81 825 корейцев (в том числе 32 841 русско-подданных и 48 984 нерусско-подданных)… Кроме того, в годы Гражданской войны и иностранной интервенции в Европейской части России находилось до 7 тыс., а Западной Сибири – около 5 тыс. корейцев. Корейские рабочие трудились в 18 городах Европейской России: Москве, Петрограде, Харькове, Таганроге, Екатеринославле, Пятигорске, Армавире, Киеве, Астрахани, Царицыне, Саратове, Уфе, Оренбурге. Небольшие группы корейских рабочих имелись в Ташкенте, Баку, Кургане, Челябинске, Тюмени, Екатеринбурге, Вятке, Вологде, Ярославле, Архангельске и др. местах» [Пак, 1995, с. 10]. Таким образом, в первые десятилетия XXI в. корейцы начали постепенно расселяться по всей территории российского государства, однако эти дисперсные поселения корейцев были незначительными по сравнению с компактным поселением в Приморском крае.

Революционные события в России в 1917 г. и заявление Советского государства о «защите порабощенных империализмом народов Востока» [Пак, 1995, с. 8] непосредственно повлияла на активизацию политической деятельности среди российских корейцев. С установлением советской власти корейцы России увидели необходимость слияния освободительной борьбы корейского народа с борьбой Советской России против империалистов. Согласно докладу председателя Всекорейского национального совета В. Муна председателю правительства Дальневосточной республики Н.М. Матвееву в 1921 г., до Февральской революции 1917 г. в России существовало до 150 местных революционных советов [РЦХИДНИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 50. Л. 350, 350 об. – 351 в Нам, 1999, с. 65]. В 1917 г. в г. Никольск-Уссурийском был создан Всероссийский корейский национальный союз с целью объединения всех революционных слоев для освобождения Кореи от японского нашествия [Нам, 1999, с. 65]. В 1918 г. в г. Петрограде корейцами был создан революционный союз «Кукминхве» («Корейский национальный союз») «для поднятия трудящихся масс Кореи против наших угнетателей – японцев и для борьбы против капиталистов рука об руку с российским пролетариатом» [Пак, 1995, с. 13]. Согласно материалам Н.Ф. Бугая, общество «Кукминхве» было организовано еще в 1909 г., и «к 1914 г. в Сибири и на Дальнем Востоке России насчитывалось уже 33 отделения Кунминхве, во главе которых стояло Сибирское территориальное управление общества (г. Владивосток)» [Бугай, Сим, 2004, с. 45].

Корейские рабочие г. Новониколаевска (ныне – Новосибирск) на одном из своих собраний отмечали, что «много горя и лишений принес японский империализм Корее», но «корейский народ может выйти и обязательно выйдет на международную арену общественной мысли» [РЦХИДНИ. Фонд 372. Опись 2. Дело 319. Лист 35 в Пак, 1995, с. 13]. Революционные действия в Корее 1 марта 1919 г. также вызвали волну демонстраций среди корейцев России, и даже выпуск Всекорейского национального совета Декларации о независимости Кореи [Нам, 1999, с. 66]. Позже во время интервенции корейские партизаны также будут принимать активное участие в борьбе. «В годы японской интервенции на Дальнем Востоке и Гражданской войны моя бабушка помогала партизанам, была связной, шила им обмундирование. Потом она получила партизанский билет и орден Красного Знамени», – пишет в своих воспоминаниях Галина Петровна Хван [Ли, 2006, с. 142].

Таким образом, в 1917-1921 гг. среди корейцев России заметен значительный подъем политической деятельности, связанной с освобождением Кореи от японского влияния. Важно, что антияпонская борьба корейцев России под влиянием политических настроений принимающего общества приобрела антиимпериалистический и социалистических характер. Иными словами, российские корейцы адаптировали свои интересы по освобождению Родины политическим тенденциям Советской России.

Однако, несмотря на активную деятельность, две главные корейские революционные организации – общество «Кукминхве» и Всекорейский национальный совет – в начале 1920-х гг. прекратило свою деятельность. Неудачу деятельности «Кукминхве» Б.Д. Пак связывает с узостью социальной базы и оторванностью организации, расположенной в г. Москве и г. Петербурге, с подавляющим большинством крестьян, проживающих на Дальнем Востоке [Пак, 1995, с. 14]. В результате чего «в октябре 1920 года совещание корейских коммунистических организаций в Омске, действуя с ультралевых позиций, высказалось против руководящей роли союза в корейском рабочем и революционном движении и вскоре после этого «Кукминхве» прекратило свое существование [Пак, 1995, с. 15]. Правительство же Дальневосточной республики 1921 г. заявило о невозможности «существования на территории ДВР самостоятельных корейских политических органов в лице Всекорнацсовета, областных и уездных советов с присвоением им функций юридических лиц» [Нам, 1999, с. 72].

Однако, несмотря на неудачу освободительного движения, сообщество российских корейцев на ранних стадиях было включено в политическую жизнь советского государства. Тенденции к объединению, характерные для корейцев на всех этапах их проживания в России, в начале XX в. имели явный политический окрас. К тому же революционная деятельность российских корейцев была направлена, прежде всего, на свержение японского господства и изменение ситуации на Родине. Таким образом, для корейцев советской России начала XX в. была характерна включенность в политическую структуру принимающего общества и одновременно с этим попытки влияния на режим страны исхода.

Расселение и расслоение

Вспышка революционной деятельности среди корейцев России охватила не все слои корейского населения. По данным Б.Д. Пака, в 1923 г. 80% корейцев Приморского края занимались сельским хозяйством, 5% были чернорабочими, 5-7% – интеллигенция, 10% городская мелкая буржуазия (крупных капиталистов вовсе не было) [Пак, 1995, с. 115].

Таким образом, можно предположить, что для большинства корейцев России наиболее насущным были проблемы наделения землей и получения советского гражданства. В 1920-е гг. проблемы размещения корейцев на Дальнем Востоке усугублялись постоянным притоком корейского населения из Маньчжурии и Кореи. В связи со сложностями землеустройства всего корейского населения в Приморском крае Дальбюро ЦЛ РКП(б) постановил: «… как политически, так и по экономическим условиям ДВО… считать своевременным и вполне целесообразным начать расселение крестьян-корейцев» [Пак, 1995, с. 160-161]. По планам дальневосточных властей из общей численности корейского населения в 150 тыс. человек предполагалось оставить в округе треть, а остальных расселить в течение пяти лет в другие округа [Ким, 1999, с. 214]. Сначала расселение шло в Хабаровский округ. 12 апреля 1928 г. Совет Труда и Обороны (СТО) принял решение, в котором указывалось: «Признать целесообразным расселение корейцев из Владивостокского округа из наиболее угрожаемых в стратегическом отношении пунктов Приморья в Хабаровский округ» [Бугай, 1998. С. 81]. В связи с ужесточением правил предоставления земель на Дальнем Востоке и в Приморье корейцы появились и в Алтайском крае, где в конце 1920-х гг. сформировали сельскохозяйственную коммуну под названием «Новая Корея» [Бойко, 2006, с. 136-137].

Однако дисперсное расселение корейцев за пределы Дальневосточного региона все же не имело массового характера. К примеру, план переселения «корейцев, хорошо знающих пересадочную культуру риса» в Узбекистан по просьбе Народного комиссариата земледелия Узбекистана по причине сокращения финансирования был выполнен лишь на 46% [Пак, 1995, с. 212].

Середина 1930-х гг. в истории советских корейцев не ознаменовалась какими-либо серьезными достижениями в области преобразований экономики [Пак, 1995. С. 216]. По разным данным численность корейцев Дальнего Востока в 1937 г. колеблется от 167 тыс. до 204 тыс. человек [Полян, 2001, с. 91, Пак, 1995, с. 216]. К 1936 г. численность корейцев составила 20% к населению Приморского края, причем большинство из них (84,7%) не имели советских паспортов и вида на жительство [Бугай, 2002, с. 43]. Однако в сфере культуры и образования российские корейцы к середине 1930-х гг. достигли значительных результатов. На Дальнем Востоке помимо корейских школ в 1924 г. был создан «первый корейский педагогический институт, два корейских педагогических техникума, один сельскохозяйственный техникум, краевая сельская совпартшкола» и прочие учебные заведения, аналогов которым не существовало в колониальной Корее [Пак, 1995, с. 216]. Наличие корейских высших учебных заведений свидетельствует о наличие в среде российских корейцев зачатков образованной прослойки наряду с крестьянским большинством. А также по данным Б.Д. Пака уже в 1930-е гг. отдельные представители корейцев России получали высшее образование в московских и других российских ВУЗах [Пак, 1995, с. 222], что демонстрирует включенность мигрантов в принимающее общество.

Таким образом, накануне депортации 1937 г. корейское сообщество России преимущественно концентрировалось на Дальнем Востоке, хотя характерно было и незначительное расселение корейцев в другие регионы России. Подавляющее большинство корейских мигрантов были заняты в сельском хозяйстве и были включены в процессы советизации и коллективизации Приморского края. Однако наряду с крестьянским большинством среди российских корейцев начала формироваться и образованная прослойка общества. К середине 1920-х гг. революционная деятельность корейцев, направленная на освобождение Родины значительно сократилась, хотя существовали и вспышки антияпонского движения на протяжении 1930-х гг. Иными словами, ко второй половине 1930-х гг. корейские мигранты прошли первые этапы адаптации в приминающем обществе. Активные попытки воздействия на политическую обстановку в государстве исхода постепенно сменились стратегиями взаимодействия с принимающим обществом в первую очередь в вопросах землеустройства через деятельность советов.

Депортация 1937 г. и присоединение о. Сахалин

В сентябре 1937 г. в связи с нарастающей угрозой военных действий Японии, а также в связи с подозрением корейцев в японском шпионаже Совет Народных Комиссаров СССР и Центральный Комитет ВКП(б) приняли специальное постановление «О выселении корейцев» из приграничных районов Дальневосточного края. Депортации предшествовали многочисленные аресты корейцев. «К осени 1937 года… было арестовано более 2500 корейских активистов, в т. ч. из числа советских работников, военнослужащих, врачей, учителей, хозяйственников, писателей, журналистов и даже бывших красных партизан» [Пак, 1995, с. 227-228].

Тотальная депортация корейцев из приграничных районов проводилась в сентябре-октябре 1937 г. Всего к концу октября 1937 г. было выселено около 172 тыс. человек [Полян, 2001, с. 92]. Большинство депортированных было переселено в Казахстан (95 тыс. человек), остальные – в Узбекистан (76 тыс. человек) и другие среднеазиатские республики [Полян, 2001, с. 92].

Вспоминая события тех лет, один из старейшин корейской общины г. Томска В.Д. Ли пишет: «В 1937 г. наша семья, как тысячи других семей, попала под известный конвейер выселения с Дальнего Востока. Технология выселения практически для всех народов была одинаковой. Тем не менее, приведу пару примеров, услышанных от родных и знакомых. Это было так: рано утром в поселок приезжали солдаты на машинах и отправляли в Казахстан, Туркмению, Узбекистан. Иногда на сборы давали сутки, но чаще – считанные часы» [Ли В.Д., 2006, с. 179].

Во время депортации мне было 5 лет. Мама рассказывала, что нас везли в товарном вагоне, и дорога из Приморского края в Узбекистан заняла целый месяц. (Интервью К.П.Д., 23.03.2014, г. Красноярск).

Таким образом, корейцы были депортированы из Дальневосточных областей в Среднюю Азию и Казахстан. Из приведенных документальных свидетельств видно, что процесс депортации вызвал множество организационных затруднений. Человеческие потери во время переселения подсчитать объективно невозможно, поскольку переписи проводились лишь в 1939 и 1959 гг. А за этот период произошло немало важных событий, как в истории корейского сообщества, так и в истории страны в целом. Помимо депортации на сокращение численности корейцев повлияли тяжелые условия адаптации, разница климата и природных условий районов исхода и вселения, Вторая мировая война, послевоенные трудности и прочее. Но подобные демографические изменения происходили со всеми народами СССР того периода.

Адаптация корейского населения в тех регионах Союза ССР, куда они были переселены, протекала в целом в сложной политической и экономической обстановке. Это выражалось в проблемах жилищного и трудового устройства корейских переселенцев в первые годы пребывания. А также существовали проблемы в сфере образования и медицинского обслуживания. Позже в 1940 – 1950-е гг. в среднеазиатских республиках все преподавание в корейских школах и ВУЗах было переведено с корейского языка на русский. Это обусловило последующее частичное забвение национального языка российскими корейцами.

Но, несмотря на все трудности, судя по воспоминаниям корейцев, в оценке их поселения в Средней Азии преобладали позитивные характеристики: «В Казахстане нас встретили с пониманием, сочувствием, предоставили временное жилье. Местом проживания нашей и нескольких других семей определили колхоз «Зеленая балка», который находился в 10-12 км от шахтерского г. Караганда. Колхоз был небольшой, всего десятка три дворов, которые располагались по обе стороны единственной улицы. Нас поселили в старый колхозный дом. Мы быстро привели свой дом в надлежащий вид и долго прожили в нем» [Ли В.Д., 2006, с. 180].

В годы Великой Отечественной войны корейцы по понятным причинам не призывались в армию. Среди корейцев имелся средний и высший командный состав, служивший до 1937 г. в Красной Армии. Теперь же в новых условиях (первая половина 1940-х гг.) эти кадры находились на гражданской работе и постепенно дисквалифицировались [Бугай, 1998, с. 141]. Хотя были и единичные случаи, когда по особым просьбам корейцев все же направляли на фронт. В первой половине 1940-х гг. многие мужчины-корейцы были мобилизованы на промышленные предприятия, шахты, строительство оборонительных, инженерных сооружений и т.п.

«Во время Второй мировой войны мой отец, который всю жизнь был учителем математики, был призван в Трудовую Армию. Не знаю точно, где он служил, потому что я еще не родился, но он выполнял ремонтно-строительные работы при железной дороге… Потом, насколько я знаю, его перевели на работу в школе, поскольку не хватало кадров. Я до сих пор не могу представить своего отца, очень интеллигентного человека, работающим на железной дороге» (Интервью К.В.А., 4.03.2006, г. Новосибирск).

В трудовую армию попали мой отец и старший брат Михаил. Отец оказался в Туле, а брата оставили в Караганде для выполнения ремонтно-строительных работ при железнодорожной станции Караганда-Сортировочная. Отец и брат были прекрасными плотниками. В 1943 г. отцу разрешили вернуться домой из-за тяжелой болезни, вскоре он умер [Ли В.Д., 2006, с. 183].

Все переселенцы вовлекались в выполнение производственных заданий, связанных с добычей угля, лесоразработками [Пак, Бугай, 2004, с. 317]. Объем работ возрастал, а условия проживания в условиях трудовой мобилизации становились хуже. Однако в этой сложной обстановке в стране трудовая армия как таковая рассматривалась как форма патриотического участия советского народа в деле защиты Отечества от фашистской агрессии. Трудовая мобилизация продолжалась и после окончания Второй мировой войны.

Несмотря на репрессированное положение, корейцы СССР довольно быстро адаптировались к условиям депортации в Средней Азии и стали активно участвовать в жизни региона.

Мои родители поженились и переехали в колхоз Полярная Звезда (прим. авт. Узбекистан), там мы и провели счастливое детство. Деревня наша легендарная. Единственное место, где было 26 героев соц. труда. Из 26 героев соц. труда 25 это корейцы и один узбек. Председатель колхоза Ким Пён Хва – дважды герой соц. труда (прим. авт. в 1948 г. и 1951 г.), кавалер орденов Ленина, кавалер орденов Красного знамени и так далее. Если посмотреть Большую Советскую энциклопедию, про Ким Пён Хва все написано. Это первый колхоз миллионер. На деньги нашего колхоза были куплены танк Полярная Звезда и самолет (Интервью Ш.В.Ю., 03.04.2013, г. Новосибирск).

Таким образом, правительство Советского Союза поощряло активную трудовую деятельность корейцев в местах нового поселения в Средней Азии.

Особой группой мигрантов являются корейцы, которые в 1930-1940-х гг. были насильственно вывезены японским правительством на о. Сахалин. В то время южная часть Сахалина входила в состав Японской империи, а Корея находилась под оккупацией Японии. После 1945 г., когда о. Сахалин был возвращен СССР, корейцы были вынуждены остаться на острове. Несмотря на частичное возвращение в Японию, оставшиеся на о. Сахалин корейцы (43 тыс. чел.) не были вывезены из России ввиду капитуляции Японии и тяжелого подчиненного положения Кореи [Сайт Кампании восстановления истории сахалинских корейцев. Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.sahallin.net/]. Вскоре Корейский полуостров был поделен на два государства, позже началась Корейская война, в результате чего насильственно перевезенные корейцы остались проживать на о. Сахалин, не имея гражданства никакой из стран. В связи с пропагандой КНДР и неясностью перспективы возвращения в Южную Корею, многие корейцы получили гражданство КНДР, таких было больше, чем корейцев о. Сахалин с советским гражданством в 60-е гг. [Ким Хэ Чжин, 2008, с. 14].

Когда мы жили на Сахалине, у нас не было даже паспортов. В связи с этим нас КНДР агитировала нас переехать туда, и даже заочно по почте высылали паспорта. Вот я лично получил северокорейский паспорт. Там было написано: рост 160, глаза карие. Но я сразу же отправил этот паспорт обратно. Потому что родители всегда говорили, что Родина в Южной Корее, там у нас родственники, хоть мы и не имели с ними связи. Взамен северокорейского паспорта я получил вид на жительство Советского Союза, чтобы поехать учиться в г. Ленинград» (Интервью Л.Ч.Г., 20.03.2013).

Из Северной Кореи приезжали консульские работники и вербовали нас на учебу. И многие молодые люди в начале 1960-х гг. после окончания средней школы переезжали. Ходило судно в Северную Корею. И я помню, как мы провожали старших товарищей на учебу в КНДР под звуки духового оркестра. Но, к сожалению, у многих судьба сложилась довольно плачевно, они хотели вернуться, перебегали границу, и их расстреливали и арестовывали. Но историческая Родина сахалинских корейцев – это Южная Корея, с которой у Советского Союза не существовало дип. отношений, и никакой информации не было (Интервью с К.М.Н., 4.07.2013).

Таким образом, существовало два основных процесса миграции корейцев в Россию: добровольные трудовые мигранты, так называемые материковые корейцы и насильно вывезенные японским правительством мигранты, сахалинские корейцы. В ходе депортации и геополитических преобразований на Дальнем Востоке в Советском Союзе образовалось два центра компактного проживания корейцев: среднеазиатские республики и о. Сахалин.