26 Роль техники в генезисе и решении гуманитарных

и общественных проблем.

Инженер обязан прислушиваться не только к голосу ученых и технических специалистов и голосу собственной совести, но и к общественному мнению, особенно если результаты его работы могут повлиять на здоровье и образ жизни людей, затронуть памятники культуры, нарушить равновесие природной среды и т.д. Когда влияние инженерной деятельности становится глобальным, ее решения перестают быть узко профессиональным делом, становятся предметом всеобщего обсуждения, а иногда и осуждения. И хотя научно-техническая разработка остается делом специалистов, принятие решения по такого рода проектам - прерогатива общества. Никакие ссылки на экономическую, техническую и даже государственную целесообразность не могут оправдать социального, морального, психологического, экологического ущерба, который может быть следствием реализации некоторых проектов. Их открытое обсуждение, разъяснение достоинств и недостатков, конструктивная и объективная критика в широкой печати, социальная экспертиза, выдвижение альтернативных проектов и планов становятся важнейшим атрибутом современной жизни, неизбежным условием и следствием ее демократизации.

Изначальная цель инженерной деятельности - служить человеку, удовлетворению его потребностей и нужд. Однако современная техника часто употребляется во вред человеку и даже человечеству в целом. Это относится не только к использованию техники для целенаправленного уничтожения людей, но также к повседневной эксплуатации инженерно-технических устройств. Если инженер и проектировщик не предусмотрели того, что, наряду с точными экономическими и четкими техническими требованиями эксплуатации, должны быть соблюдены также и требования безопасного, бесшумного, удобного, экологичного применения инженерных устройств, то из средства служения людям техника может стать враждебной человеку и даже подвергнуть опасности само его существование на Земле. Эта особенность современной ситуации выдвигает на первый план проблему этики и социальной ответственности инженера и проектировщика перед обществом и отдельными людьми.

Проблемы негативных социальных и других последствий техники, проблемы этического самоопределения инженера возникли с самого момента появления инженерной профессии. Леонардо да Винчи, например, был обеспокоен возможным нежелательным характером своего изобретения и не захотел предать гласности идею аппарата подводного плавания - "из-за злой природы человека, который мог бы использовать его для совершения убийств на дне морском путем потопления судов вместе со всем экипажем". Еще ранее - в XV столетии - люди уже были озабочены тем, какие социальные проблемы принесет с собой новая техника. Например, в акте Кельнского городского совета (1412 г.) было записано следующее: "К нам явился Вальтер Кезингер, предлагавший построить колесо для прядения и кручения шелка. Но, посоветовавшись и подумавши, совет нашел, что многие в нашем городе, которые кормятся этим ремеслом, погибнут тогда. Поэтому было постановлено, что не надо строить и ставить колесо ни теперь, ни когда-либо впоследствии". Конечно, подобные решения тормозили технический и экономический прогресс, приходили в противоречие с требованиями нарождающейся рыночной экономической системы. Однако сегодня человечество находится в принципиально новой ситуации, когда невнимание к проблемам последствий внедрения новой техники и технологии может привести к необратимым негативным результатам для всей цивилизации и земной биосферы. Кроме того, мы находимся на той стадии научно-технического развития, когда такие последствия возможно и необходимо, хотя бы частично, предусмотреть и минимизировать уже на ранних стадиях разработки новой техники. Перед лицом вполне реальной экологической катастрофы, могущей быть результатом технологической деятельности человечества, необходимо переосмысление самого представления о научно-техническом и социально-экономическом прогрессе.

Американский философ польского происхождения Х. Сколимовски, например, в своей работе «Танцующий Шива в экологический век» (Нью-Йорк, 1991) главной угрозой культуры считает господство технологического сознания. Первым шагом в этом направлении были дискредитация религиозного сознания и появление ренессансного гуманизма, утверждавшего самоценность человеческого индивида. Следующим шагом стала квантификация космоса, которая усилиями новоевропейской науки (Декарт, Бекон, Галилей и др.) привела к механистической картине мира и растущему преклонению перед физической силой, мощью человека. Десакрализированное технологическое сознание породило эсхатологию техники и потребления в ущерб Мудрости. Автор предупреждает, и небезосновательно, что полностью компьютеризированная среда будет формой электронной тюрьмы, а ведь все началось вроде бы с немногого – с ментальной революции в эпоху Возрождения, когда теоцентризм исподволь стал уступать место антропоцентризму.

Х. Сколимовски задается вопросом: почему так внезапно возникла философия техники? Почему европейцы так озабочены будущим техники? По его мнению, возникновение данной сферы философских исследований отражает запоздалое признание роли техники в сотворении и разрушении европейской цивилизации. Философия техники соотнесена с ключевыми понятиями философской рефлексии: прогресс, природа, рациональность, эффективность. Это философия человека, который осознал раздробленность и мозаичность технической культуры и поэтому убежден, что «фаустовская цивилизация» выбрала неправильный способ своего общения с природой.

Сегодня техническое образование целиком ориентировано на расширение внешней свободы субъекта, а орудием ее является техника. Образование и просвещение призваны увидеть эти границы и опасность их расширения. Без гуманитаризации и экологизации инженерная деятельность носит разрушительный характер. Главным негативным последствием господства сциентистско-технократического мировоззрения является формирование культа человека-потребителя и, как следствие, – потребительское отношение к природе, восприятие ее только как ресурса, источника материальных благ. Практическая реализация технократического мышления привела к экологическому кризису.

Преодоление технократизма видится на пути гуманитаризации и экологизации воспитания, образования, мышления Человека. Решение гуманитарных и экологических проблем невозможно, если доминирует установка на приспособление человека к окружающей его естественной среде или его приспособление к измененным условиям окружающей среды. Нужно изначальное проектирование совместно развивающейся "антропобиотехническрй среды". Проблема технической реальности активизируется новыми процессами, обусловленными, как изменениями в отношениях человек – техника, так и самого технического пространства, включая инженерную деятельность и техническое знание. Тенденция автоматизации технической реальности, проективной деятельности человека, эскалация техногенного поля во все новые сферы бытия, глобализация негативных последствий технической деятельности, конфликты в выборе целей и средств развития социума остро ставят вопрос о гуманитарной коррекции инженерной деятельности.

Гуманитарный вектор образования инженера может быть проведен благодаря таким тенденциям, как интегративные процессы, происходящие в технических и естественных науках, интенсивное развитие наук о человеке, способное блокировать отрицательные черты надличностной объективности научных знаний ради достижения гармонии человеческого и техногенного компонентов цивилизации. Гуманитарные ценности в образовании специалистов в области технической деятельности могут быть внесены из внетехнической сферы – из науки, философии, этических и эстетических концепций и др. Естественное соединение технического знания и гуманитарных ориентаций может быть достигнуто нацеливанием процесса образования на обладание фундаментальностью и широтой профессионального мышления, духовной культурой как органической целостностью, на формирование в специалисте интеллекта в подлинном смысле этого слова, человека с повышенным чувством этической и социальной ответственности за результаты профессиональной деятельности.

Сегодня также необходимо организовать гуманитарную и экологическую привязку науки и техники, например, за счет многоступенчато проводимых обсчета и оценки последствий применения техники. В тех случаях, когда эту оценку последствий оказывается невозможно осуществить, это должно служить поводом для того, чтобы воздержаться от использования непредсказуемой технологии. Мощь техники должна быть возвращена в гармоническое сообщество людей и их соотношение с окружающей средой. Если люди нарушают «мир с природой» своими техническими действиями, то они станут жертвами собственной агрессии. Однако если люди с требуемой для этого последовательностью сумеют довести до совершенства свою заботу о земной экосистеме, то это будет означать победу человека над техникой.

Философия техники в наше время имеет своей задачей возвратить единство человека, потерянное нами, и являющееся частью единства с природой, в которой люди должны строить свой дом. Люди не могут жить без техники. Техника невозможна без вмешательства в природу, но вмешательство не должно превращаться в агрессию. Природа может быть укрощена: она может стать своего рода домашним животным, однако и домашние животные могут содержаться «естественным» или «противоестественным» образом.

Если осуществиться экотехнологический переворот, то это будет исключительно лишь свершением самодействующего творческого сознания. Люди сами создают свой мир, ведь проекты решений не предусмотрены в каком-то сверхчеловеческом царстве, не сокрыты в неком таинственном субъекте природы. Другие эпохи и культуры не признавали этого принципа: в мистике древних считалось, что существуют тайны для немногих посвященных, которые технически нельзя использовать. Несомненно, человечество уже давно разрушает и уничтожает непонятное в природе, возможно, уже со времени неолитического земледелия, наверняка с помощью искусственной и ошибочно вызванной эрозии, осушения, раскорчевывания целых краев и на протяженности сотен лет с помощью техники и производства из противоестественных, сегодня являющихся лишь проблемой познания, химических соединений. Однако при этом никогда не подозревали или совсем не должны были предполагать, что возможности техники в разрушении природы гораздо больше, чем возможности исследователя в познании природы и в оценке размеров незнания.