1.4. Характеристика основных типов привязанности, связь небезопасных вариантов привязанности с психогенными расстройствами поведения у детей

1. Надежную, безопасную привязанность (тип В) к матери ребенок формирует, в случае, если взаимодействие матери с ребёнком осуществляется постоянно по типу «субъект–субъектного». Это означает, что в процессе любого взаимодействия (кормления, игры, купания и др.) малыш рассматривается матерью как равноправный партнёр по общению, чьи телесные и звуковые «реплики» в диалоге важны не только для понимания желаний малыша, но и для соответствующего изменения своего поведения. При таком взаимодействии у ребенка на всю жизнь формируется бессознательное представление, что он важен, значим для матери, любим ею, она всегда готова прийти к нему на помощь. Отсюда у ребёнка создается ощущение надёжности матери как источника безопасности и партнёра по общению.

При безопасной привязанности высокая оценка ребёнком своей матери сочетается с адекватной самооценкой, ребёнок чувствует себя человеком значимым, заслуживающим заботы, любви и дружбы. Такая бессознательная самооценка остается у ребенка на всю жизнь, она является источником высокой социальной активности, уверенности в себе и высокой стрессоустойчивости (Калмыкова Е.С., Падун М.А., 2002). При таком типе взаимоотношений мама много и эмоционально общается с ребёнком, помогая ему познавать окружающий мир, рассказывая и показывая, являясь авторитетным (но не авторитарным!) партнёром по играм, во время прогулок, кормлений и т.д. В результате такого общения ребёнок научается хорошо пользоваться и эмоциями, и интеллектом. Очень важно, что во время игры, основного способа познания мира ребёнком, мать и малыш совместно испытывают радостные эмоции, поэтому в последующем ребёнок привыкает ожидать и испытывать удовольствие от самого процесса обучения. Это очень важный фактор, определяющий способность и желание ребёнка учиться, перенимать знания и навыки у воспитателей и учителей. Дети с надёжной привязанностью обычно в последующем с удовольствием идут в садик, они общительны и любознательны, чему во многом способствует их спокойствие и уверенность, что мама за ними вернётся, как только сможет.

Для детей, сформировавших надёжную безопасную привязанность к своей матери, не характерны нарушения пищевого поведения и психосоматические расстройства. Дело в том, что их матери не разделяют уход за ребёнком и общение с ним, кормление для них невозможно без учёта желания или нежелания ребёнка кушать, а также состояния ребёнка (усталость, сонливость, заболевание и т.д.). Тесный эмоциональный контакт с ребёнком позволяет матери понимать малыша, присоединяться к нему и регулировать его пищевое поведение. Этому способствует факт, что дети с надёжной привязанностью уверенны в любви своей матери, доверяют ей, ориентированы в своём поведении на её эмоции, а позднее и на слова. Взаимодействие ребёнка с матерью во время кормления (грудью или, позднее, с ложечки) всегда скоординировано в виде обмена сигналами, что увеличивает его эффективность и создаёт у ребёнка ощущение комфорта.

Чувство собственной безопасности, которое характерно для детей с надёжной безопасной привязанностью к матери, способствует быстрому преодолению естественных тревог разлучения и предотвращает длительную и сильную активацию симпато-адреналовой системы. Сбалансированность деятельности симпатического и парасимпатического отделов вегетативной нервной системы позволяет избежать развития психосоматических нарушений пищеварения (срыгиваний, запоров, диарей, диатезов).

2. Небезопасная избегающая привязанность (тип А). Данный вариант привязанности формируется, когда мама чаще всего во время взаимодействия с ребёнком по одной или по нескольким из ранее описанных нами шкал воспринимается ребенком «в минусе». Хочется подчеркнуть, что, чаще всего, это вовсе не означает, что мама не любит своего ребёнка, скорее она его не понимает или не умеет общаться с ним. Такую маму ребёнок также воспринимает как значимого человека, любит её, но не чувствует, что мама ориентируется в своем поведении на желания ребенка, а потому решает, что его самого мама не любит. Такая оценка отношений не может не вызывать отрицательных эмоций у ребёнка, на которые мамы часто реагируют неадекватно, так как не понимают их причин. В результате ребёнок вынужден сам справляться этими отрицательными эмоциями. Эту задачу он решает двумя основными способами: уменьшая количество травмирующих взаимодействий с любимым человеком и подавляя свои эмоции.

Избегание контакта с матерью проявляется в том, что малыш начинает редко (меньше 5 раз в минуту) смотреть маме в глаза, зрительные контакты становятся мимолётными, малыш предпочитает смотреть в сторону мамы, фиксируя её боковым зрением, но не смотрит ей в лицо. Ребёнок перестаёт активно подзывать к себе маму, не реагирует на её появление, избегает телесного контакта и вообще мало общается с ней. В конце концов, эти дети начинают больше времени проводить в одиночестве, развлекая себя играми и самостоятельным исследованием окружающего мира, собственного тела, его ощущений.

Подавление эмоций ребёнком проявляется в безразличном, отстранённом поведении, гиподинамии, аспонтанности; мимические и голосовые компоненты эмоциональных реакций ребёнка становятся слабо выраженными. Лица таких детей удивляют не детской серьёзностью, умными «зовущими» глазами. Подавление эмоций детьми с отстранённой привязанностью приводит к формированию у них анаклитической депрессии (термин введён Рене А. Шпицем для обозначения депрессии, вызванной отсутствием взрослого, на которого младенец мог бы «опереться» в жизни и в развитии). Степень вараженности депрессии может быть различной в зависимости от темперамента ребенка и его соматического благополучия, но в любом случае она ограничивает социальную активность ребёнка, и может сформироваться патологический круг, когда ребёнку для развития эмоций необходимо общение, но базовая эмоция ребёнка мешает налаживанию такого общения с детьми и другими взрослыми.

В пищевом поведении одним из проявлений дистанцирования ребёнка от матери может стать переход с грудного вскармливания, предполагающего интимное общение матери и ребёнка, их тесный контакт, на вскармливание из бутылочки, когда ребёнок удалён от матери как минимум на расстояние вытянутой руки, или вообще принимает пищу, самостоятельно удерживая бутылочку. Разумеется, ни один ребёнок просто так не станет отдаляться от матери, но мамы, чьи дети формируют отстранённую привязанность, часто сами имеют отстранённую привязанность к своей собственной матери, и потому на этапе формирования избирательной привязанности не чувствуют своего ребёнка и не замечают его протестов против неадекватного общения. Post factum они рассказывают, что «ребёнок был какое-то время беспокойным, а потом подрос, успокоился и стал хорошим, тихим и покладистым». Изменение объектных отношений к матери, видимо, является главной причиной значительного увеличения после шести месяцев числа детей, переведённых на искусственное вскармливание по причине отказа от груди (Конь И.Я., и др., 2006). После шести месяцев, когда дети начинают проявлять признаки отстранённой привязанности в своём поведении, их матери интерпретируют (рационализируют) протесты ребёнка против нежелательного общения с ними во время кормления грудью как нежелание сосать грудь. Они не осознают, что в данном случае ребёнок отказывается от неадекватного общения с ним, а не от груди как источника пищи. Подтверждением этого является то, что дети с отстранённой привязанностью часто вполне охотно пьют сцеженное молоко из бутылочки, без тесного контакта с матерью. Характерно, что медицинскому работнику и окружающим, такие мамы часто сообщают, их что ребёнок «не хочет кушать у них на руках», он «предпочитает» кормиться лёжа в кроватке, рано научился держать бутылочку и ест самостоятельно.

Кроме раннего отказа от грудного вскармливания, нарушенное эмоциональное благополучие у детей с отстранённой привязанностью может также проявляться в психогенных расстройствах пищевого поведения, мерицизме, младенческой нервной анорексией или булимией (Микиртумов Б.Е. и др., 2001). При мерицизме отрыгивание младенцем и удерживание во рту молока матери можно рассматривать одновременно и как снятие напряжения, обусловленного страхом быть покинутым матерью, и как увеличение сенсорной стимуляции, ассоциированной с матерью (вкус её молока). При анорексии отказ от пищи может рассматриваться, как способ привлечь внимание матери необычным поведением. Другим объяснением отказа от еды в младенческом возрасте может быть значительная депривация потребностей малыша со стороны матери. В этом случае отказ от еды наблюдается на фоне резкого снижения двигательной активности, сонливости и отражает отказ ребёнка от жизни (синдром «failure to thrive») (Chatoor I. , 1991). В отличие от анорексии, при булимии ребёнок пытается компенсировать недостаточное формирование положительных эмоций от общения с мамой за счёт положительных эмоций, обусловленных чувством насыщения. Ребёнок, чувствуя эмоциональный голод, стремиться его насытить сверхутолением телесного голода. Такое «оральное утешение» часто приводит к паратрофии, и может наблюдаться не только при искусственном вскармливании, но и при грудном, когда мама мало общается с ребёнком, и он подолгу «висит» у неё на груди, продлевая общение.

3. Третий тип привязанности – амбивалентная тревожная привязанность – формируется в том случае, если мама не постоянна и непредсказуема в своём поведении, по всем описанным нами шкалам, либо по какой-то одной из них она то «хорошая», то «плохая». Для психологического благополучия ребёнка это неблагоприятный вариант поведения матери, т.к. её двойственность приводит к тому, что у ребёнка не может сформироваться единый, целостный образ мамы. Малыш вынужден удерживать в памяти и учитывать в своём поведении два образа мамы («хороший» и «плохой»), что является значительной нагрузкой для его формирующейся нервной системы. Так как настроение и поведение такой матери мало зависит от поведения ребёнка, он не может его прогнозировать на большой срок. Чтобы подстроиться к «обеим мамам» – «хорошей» и «плохой» – ребёнок должен не только удерживать два образа мамы, но и вынужден постоянно отслеживать её эмоциональные реакции, чтобы быстро менять своё поведение.

При амбивалентной привязанности ребёнок чувствует постоянное напряжение и тревогу за своё будущее. Это обусловлено тем, что непостоянная мама одновременно дарит ребенку надежду, что взаимодействие с ней будет адекватным, и несёт угрозу обмана этих ожиданий. В результате ребёнок через некоторое время начинает чувствовать возможность обмана его ожиданий и перестает доверять матери. Он постоянно ждёт того, что его бросят, проигнорируют, накажут и т.п. Чтобы не допустить этого, ребёнок начинает наблюдать за мамой, часто пристально смотрит ей в лицо с тем, чтобы понять её настроение. В результате малыш начинает мало времени уделять игре и изучению объектов окружающей среды и излишне фиксируется на эмоциях.

Во втором полугодии первого года жизни и в начале второго года быстрая смена эмоций матери беспокоит ребёнка, вызывая у него напряжение и фрустрацию, а потом он научается не только тонко распознавать эмоции матери и других окружающих людей, но и контролировать их за счёт разноплановой демонстрации собственных эмоций. Используя сложную гамму эмоциональной экспрессии, поочерёдно провоцируя и обезоруживая, агрессируя и умиляя взрослых, ребёнок научается манипулировать ими. Тонко чувствуя эмоции взрослых, ребёнок с амбивалентным типом привязанности то разряжает своё напряжение и страх в форме активной агрессии, то использует специфические жесты (взрослые иногда называют их «ужимками»), которые обезоруживают и умиляют родителей (наклон набок головы и обнажение шеи, заламывание ручек и поднятие плечика, подламывание ноги, «сюсюкание» и т.д.). Такое поведение позволяет ребёнку контролировать ситуацию, делая поведение взрослых предсказуемым. Сочетая агрессию и обезоруживающее поведение, амбивалентный ребёнок пытается довести напряжение родителей до максимума, до момента, когда мама или папа выполняют его просьбу или требование, лишь бы он успокоился и перестал давить на взрослого. Получается, что ребёнок владеет ситуацией, манипулирует взрослыми, и с помощью наращивания аффекта, может получить желаемое. С такими детьми очень тяжело договориться, им больше нравиться именно манипулировать окружающими.

Самое печальное, что такие дети остаются очень тревожными, родителям трудно успокаивать их, вселять уверенность и формировать доверительные отношения. Наличие у младенца двух образов мамы, неопределенность, двойственность отношений с ней, не позволяет детям интегрировать свою личность, в последствии они не могут адекватно оценивать себя и свои поступки, что заставляет их очень сильно переживать. В результате высокого психического напряжения и эмоциональной реактивности у таких детей чаще, чем у других возникают психосоматические расстройства. В этой группе детей часто выявляются иммунные нарушения (диатезы, бронхиальная астма, аллергический дерматит), психогенные расстройства питания (срыгивания и младенческая нервная анорексия), а также психологические проблемы (сложность саморегуляции поведения, неустойчивость внимания, агрессивность или выученная беспомощность, плохая обучаемость, отверженность в коллективе).

Психогенное срыгивание при амбивалентной привязанности является вариантом проявления психологической напряжённости на соматическом уровне: дисбаланс вегетативной нервной системы с чрезмерной активацией её симпатического отдела приводит к нарушению моторики верхних отделов ЖКТ. Срыгивания упорные, обычно наблюдаются в конце кормления, когда ребёнок ожидает, что мама вскоре заберёт грудь, или сразу после него. Для ребёнка это сигнал, что мама в данный момент выступает в роли «плохой» мамы, что вызывает протест и злость. Данный вид срыгивания, в отличие от срыгиваний, вызванных аллергией или органической патологией ЖКТ, не корригируется диетотерапией, улучшения наблюдаются только при коррекции поведения матери, либо при смене лица, осуществляющего кормления.

Отказ от приёма пищи в младенческом возрасте является способом проявления пассивной агрессии и контроля матери. Отказываясь от пищи, амбивалентный ребёнок реализует обе стороны своей привязанности: он одновременно отвергает свою мать и удерживает её рядом с собой, вынуждая заботиться о себе. Чем меньше ребёнок уверен в своей матери, тем сильнее в его пищевом поведении проявляются тенденции отказа от пищи и привлечение материнского внимания. Так как в ряду поколений воспроизводство поведения матери в собственном родительском поведении приводит к воспроизводству типа привязанности в данной семье, матери, чьи дети отказываются от пищи, рассказывают, что и у них самих в детстве были проблемы с аппетитом.

Психогенные расстройства пищевого поведения в младенчестве и раннем детстве можно рассматривать в качестве маркёров неадекватного взаимодействия матери с ребёнком (Микиртумов Б.Е. и др., 2001) и риска формирования небезопасных типов привязанности (избегающей или отстранённой). Дисрегуляция матерью пищевого поведения ребёнка часто наслаивается на органическую патологию, отягощая клиническую каритину алиментарносопряжённых заболеваний и вызывая трудности диагностики, лечения и диетотерапии.

В профилактике и коррекции психогенных расстройств пищевого поведения педиатру или медицинской сестре важно оценить адекватность поведения матери, как в ситуации кормления, так и при осуществлении ежедневного ухода, в процессе игры и обучения. Так как все психогенные расстройства вскармливания чаще всего проявляются после шести месяцев (Микиртумов Б.Е. и др., 2001), когда ребёнок формирует первичную привязанность к матери (или к другому ухаживающему лицу), просветительская, педагогическая и психологическая работа с матерью должна быть направлена на обучение постоянному адекватному взаимодействию с ребёнком. Устранение психосоматических сиптомов наблюдается только после изменения отношения ребёнка к матери с отстранённого или амбивалентного варианта на надёжный безопасный тип привязанности. Практика показывает, что женщин часто необходимо не только учить демонстрировать свою любовь ребёнку, но и оказывать им психологическую поддержку, помогая стабилизировать эмоциональный статус. Проблема заключается в том, что женщины с первичной отстранённой или амбивалентной привязанностью к собственной матери часто не понимают сущности происходящего общения с ребёнком, его последствий, они избегают обсуждения вопросов детско-родительских взаимоотношений и зачастую игнорируют необходимость налаживания субъект-субъектного взаимодействия с ребёнком.

Учитывая значимость психологических факторов для формирования нормального пищевого поведения у младенцев, нам представляется целесообразным отдельно рассмотреть вопросы организации оптимального взаимодействия матери и ребёнка в ситуации кормления.