Глава 2 Начало боевого пути
Гаврила призвали в армию в октябре 1941-го. Из Новобелокатая увезли на машине на станцию Ункурда, оттуда отправили на учебу в Алкино на месяц. Дома осталась беременная жена Варвара.
Присягу принял 22 декабря 1941 года, о чем свидетельствует запись в военном билете (см. прил.2) . Из Алкино солдат отправили под Ростов, дальше - на Сталинград. Начался для крестьянина тяжелый воинский труд. Чем измерить его? Может километрами пеших переходов от Ростова до Сталинграда, когда шли ночами, а днем отсиживались в избах? Если заметят фашисты - начиналась страшная бомбежка. А может километрами окопных траншей, где солдаты отдирали друг у друга примерзшие к ногам валенки? А может числом госпитальных ночей, где в тифозном бреду звал он свою Варю?
Известие о рождении сына застало Гаврилу Ивановича под Москвой в городе Владимирове. Жена Варвара спрашивала в письме: как назвать сына? Попросил он жену назвать сына Леонидом в честь своего командира роты. А еще написал в письме солдат, чтобы Варвара вместе с сыном уехала к своим родителям, жившим в то время в деревне Холонино Нязепетровского района Челябинской области.
Служил Гаврил Иванович в лыжном десантном батальоне. Когда окруженные под Сталинградом немцы сдались - 36 дивизий – десантники пешком сопровождали их до города Красноармейска 12 км. Было это в 1942 году.
Город был разрушен. Немцев разместили в полуразрушенных домах без стекол. Морозы были страшные - более 40 градусов, но охраняли солдаты пленных.
Потом также пешком освобождали Калинин, Ржев. В это время был Гаврил Иванович разведчиком. В деревнях Васильевка и Шарапановка располагались немцы, наши разведчики - в лесу, очень похожем на родной, уральский.
В первый раз ушли в разведку - все было хорошо. Утром по возвращении обратно наткнулись на страшную картину: наши разведчики отдыхали в ожидании эшелона, их было человек 18. Видимо, немцы бесшумно сняли часового, остальных расстреляли в упор из автоматов. Пришлось разведчикам хоронить своих товарищей в братской могиле.
Ранение
11 апреля вновь пошли 12 человек в разведку. Пошли на лыжах, в маскхалатах. В первую дорогу потеряли одного бойца – вражеский снайпер сумел снять разведчика Стопятюка. Раненого пришлось оставить, так как задачу необходимо было выполнить любой ценой. Потом раненого добили немецкие снайперы. Командир Овчинников послал Гаврила Ивановича за патронами к погибшему товарищу – патронов не хватало, выдавали всего по 20 штук на бойца, поэтому и не разбрасывались ими. А вокруг свистят пули - где-то снайперы засели - так и вжикают, только успевай голову в снег прятать. Но выполз разведчик целым и невредимым - и дальше в Шарапановку.
В деревню зашли ночью с тыла. Задание было: узнать, сколько орудий, какая сила. На обратном пути отряд разведчиков столкнулся с взводом финских лыжников, шедшим по их следу. Завязался бой, в ход пошли гранаты – и простые, и противотанковые, благо много их было у разведчиков. Отступая по густому пихтарнику с боем, они добрались до нейтральной полосы. Наши войска, услышав перестрелку, начали обстрел противника из минометов. Освещенные немецкими световыми ракетами, остатки взвода разведчиков короткими пробежками пробирались к своим. Как взлетит ракета, так падали бойцы в снег, спасаясь от вражеского огня. Сколько человек вернулось из разведки живыми, Гаврила Иванович не знает. Настигла его пуля противника - со спины пробила легкое и застряла у сердца. Упал разведчик в снег, кровь пошла изо рта. Спас его командир - на себе дотащил до своих позиций, потом отправил в госпиталь в г. Калинин (см. прил. 3).
Днем раненых погрузили в товарняк, где были сделаны нары в два яруса. Еще при погрузке эшелон попал под бомбежку, «только щепки летят» от вагонов, и многие раненые погибли уже здесь. Гаврилу Ивановичу повезло - он лежал на нижнем ярусе. К ночи уцелевшие вагоны отогнали в тупик, затем отправили на Москву. Только 2 мая эшелон с ранеными прибыл в столицу. Здесь Гаврилу Ивановичу была сделана операция, но врачи не рискнули удалить пулю - слишком близко к сердцу она сидела. Удалили только разбитое ребро. Так и осталась та пуля на всю жизнь «в левой половине грудной клетки», каждый день напоминая о себе (см прил. 4).