17. Схемы иенностей

Таким образом, мы можем сказать, что в области морали становление зависит от развития зрелой совести, которое, в свою очередь, зависит от обладания долго­срочными целями и идеальным образом Я. Например, я могу ощущать обязательство поддерживать ООН (что является основным «для чего» в моей жизни). Конечно, та­кое широкое обязательство не диктует мне, что именно я должен делать в каждый конкретный момент. Это просто состояние сознания, указывающее верное для меня направление. Подобную руководящую линию поведения могут задавать широкие иде­алы демократической жизни, или принципы иудео-христианской этики, или продви­жение вперед науки, которой человек занимается, или по возможности наилучшее образование, которое он может дать своим детям. Хотя мы не знаем, как такие дол­госрочные цели передаются в нервную систему, но они там присутствуют и бросают вызов нейрофизиологии завтрашнего дня. Осмелюсь (в скобках) высказать мнение, что поглощенность психологии поведением реактивным и точечным, а не тем, кото­рое связано с длительными промежутками времени, может по большей части быть следствием «младенческого» уровня развития нейрофизиологии. Элементаризм в од­ной науке соответствует элементаризму в другой.

Мы знаем, что здоровый взрослый человек развивается под влиянием ценно­стных схем, желая, чтобы они осуществлялись, даже если никогда не будут полно­стью достигнуты. Согласуясь с такими схемами, он отбирает свои представления, советуется со своей совестью, сдерживает неуместные и противоположные линии поведения, исключает или формирует подсистемы привычек в зависимости от того, диссонируют они или гармонируют с его обязательствами. Короче, соответственно тому, как развиваются активные схемы поведения, они оказывают динамическое воздействие на специфические формы выбора. Однажды президента Гарвардского университета Лоуэлла спросили, как перегруженному работой администратору уда­ется принимать изо дня в день такое большое количество детальных решений. Он ответил, что это не так трудно, как может показаться, поскольку каждый специфи­ческий вопрос легко приладить к одной из немногих доминирующих категорий (схем) ценностей. Если администратор отдает себе ясный отчет в отношении своих ценностных ориентиров, если он знает свои главные цели, то решения по специ­альным вопросам приходят автоматически.

Немногие (если вообще хоть какие-то) из наших ценностных ориентиров име­ют перспективу полного осуществления. Ожидает ли в действительности кто-нибудь из работающих для ООН, что при его жизни будет достигнут полный мир между народами? Надеется ли приверженец демократии увидеть свой идеал полностью осу­ществленным? Благочестивый верующий, какой бы сильной ни была его потреб­ность в Боге, знает, что в этом мире его потребность не будет полностью удовлет­ворена. Тем не менее, все такие цели, какими бы недостижимыми они ни были, оказывают по-настоящему мотивирующее воздействие на ежедневное поведение и таким образом направляют ход становления. Как сильно мы ошибались, рассматри­вая процесс развития как реакцию на прошлые и настоящие стимулы, пренебрегая факторами, идущими от будущего: ориентацией, намерениями, ценностями.

Однако в этом вопросе необходимо соблюдать должное равновесие. Если кто-то придает избыточное значение приспособительным фазам становления, мы не должны впадать в другую крайность и придавать преувеличенное значение ценност­ным схемам. Есть явные свидетельства того, что многим людям недостает обяза­тельств по отношению к идеальным целям. Для них будущее значит не больше, чем ожидание немедленного удовольствия. В одном докладе сообщалось: 25 % нормаль­ных студентов колледжа утверждают, что ничто в жизни не вызывает их энтузиаз­ма47. Такая апатия может отражать просто мимолетное настроение (и в этом смысле не нести информации). Однако каждый консультант, как и каждый терапевт, знает, что в состоянии ангедонии, связанном с отсутствием ценностей и жизнелюбия, зак­лючена непреходящая проблема. Один психотерапевт рассказывал, что после того, как уляжется смятение, вызванное болезненными симптомами, многие пациенты задают вопрос: «Для чего я живу?» Но эти случаи недомогания, сколь бы частыми они ни были, лишь подчеркивают отклонения от человеческой нормы.

Даже наилучшим образом интегрированные личности не всегда действуют со­образно своим ценностным схемам. Непреодолимые импульсы, вкрапления инфан­тилизма, нарушения сознания, — вот факторы, с которыми надо считаться в каж­дой жизни. Более того, требования окружающей среды побуждают нас развивать множество систем поведения, которые навсегда поселяются на периферии нашего бытия. Они облегчают наше общение с миром, но никогда не включаются в нашу личную жизнь. Мы знаем, что принимаем некий вид к случаю, но мы знаем также, что это отражение нашей внешней личности подобно маске и не является централь­ным в нашем образе Я. К такому типу относится большая часть нашего так называ­емого «ролевого поведения». Мы все направляем наши силы на то, чтобы играть роли, которые считаем чужими для себя; мы знаем, что они не являются нашими собственными, а только играются.

Тем не менее, несмотря на все подобные конфликты, мы развиваем наш лич­ный стиль жизни. Некоторые характеристики этого стиля лежат на поверхности и слу­жат для маскировки нашей натуры. Но в то же время и по большей части наш стиль происходит от проявления вовне нашего проприума и неизбежно выявляет наши ценностные схемы. Личный стиль жизни — это способ достичь определенности и эф­фективности нашего Я-образа и наших отношений с другими людьми. Он постепен­но эволюционирует через усвоение нами последовательной линии поведения и через сохранение верности ей.

Стиль — это печать индивидуальности на нашем адаптивном поведении. В нашей культуре и в нашем климате все носят одежду, но наш стиль в одежде индивидуален и узнаваем. Точно так же обстоит дело с каждым нашим адаптивным действием — от рукопожатия до сочинения симфонии, от прогулки по улице до командования полком.

Задачу будущей психологии мы видим в обнаружении связи стиля с его основа­ниями, заключенными в личности. Насколько он отражает родовые обычаи, насколь­ко он отражает условности или маскирует что-то, и как, несмотря на маскировки, прорываются наружу ценностные схемы и структурные характеристики личности?48