758 Отдел седьмой. — Процесс накопления капитала

об руку с экспроприацией прежде самостоятельного крестьян­ства, с отделением его от средств производства совершается уничтожение сельского побочного промысла, совершается про­цесс разделения мануфактуры и земледелия. И только уничто­жение сельского домашнего промысла может дать внутреннему рынку данной страны те размеры и ту устойчивость, в которых нуждается капиталистический способ производства.

Однако собственно мануфактурный период еще не приво­дит к радикальному преобразованию. Напомним, что ману­фактура овладевает национальным производством лишь очень неполно, основываясь всегда на городском ремесле и сельских домашних побочных промыслах как на широком базисе [Hintergrund]. Уни­чтожая эти побочные промыслы и городское ремесло в одной их форме, в известных отраслях промышлен­ности, в известных пунктах, она вызывает их снова к жизни в других, потому что она до известной степени нуждается в них для обработки своего сырого материала. Она создает поэтому новый класс мелких земледельцев, для которых обра­ботка земли является лишь побочной отраслью, а главное заня­тие — промышленный труд, изготовление продуктов, прода­ваемых — непосредственно или при посредстве купца — на мануфактуру. Это причина — хотя и не главная — того яв­ления, которое прежде всего сбивает с толку исследователя английской истории. Начиная с последней трети XV века он встречается с непрерывными, только иногда смолкающими жалобами на рост капиталистического хозяйства в деревне и на растущее уничтожение крестьянства. Но, с другой стороны, он видит, что это крестьянство, пусть в уменьшенном коли­честве и при все более ухудшающихся условиях, существует все время ²³⁶⁾. Главная причина этого состоит в следующем: в Англии попеременно преобладает то зерновое хозяйство, то животноводство, и в зависимости от этого колеблются размеры крестьянского производства. Только крупная промышлен­ность с ее машинами доставляет прочный базис для капи­талистического земледелия, радикально экспроприирует огром­ное большинство сельского населения и довершает разделение земледелия и домашней деревенской промышленности, вырывая

и вы будете иметь крупную торговую операцию, причем номинальный капитал, необ­ходимый для нее, будет в двадцать раз больше стоимости этой шерсти... Рабочий класс эксплуатируется таким образом для того, чтобы поддерживать несчастное фабричное население, паразитический класс лавочников и фиктивную коммерческую, денежную и финансовую систему” (David Urquhart, цит. соч., стр. 120).

²³⁶⁾ Исключение представляет время Кромвеля. Пока сохранялась республика, все слои народных масс Англии оправились от того упадка, в который они пришли при Тюдорах.

Глава XXIV. — Так называемое первоначальное накопление 759

корни последней — прядение и ткачество ²³⁶⁾. А следовательно, только она завоевывает для промышленного капитала весь внутренний рынок ²³⁷⁾.

6. ГЕНЕЗИС ПРОМЫШЛЕННОГО КАПИТАЛИСТА

Генезис промышленного ²³⁸⁾ капиталиста не отличался той постепенностью, какой характеризуется генезис фермера. Без сомнения, некоторые мелкие цеховые мастера и еще большее количество самостоятельных мелких ремесленников и даже наемных рабочих превратились в мелких капиталистов, а потом, постепенно расширяя эксплуатацию наемного труда и соответ­ственно усиливая накопление капитала, в капиталистов sans phrase [без оговорок]. В младенческий период капиталисти­ческого производства часто происходило так, как в младен­ческий период средневековой городской жизни, где вопрос о том, кто из беглых крепостных должен быть хозяином и кто слугой, решался обыкновенно в зависимости от того, кто из них раньше бежал от своих господ. Но черепашьи темпы этого метода никак не соответствовали торговым потребностям нового мирового рынка, созданного великими открытиями конца XV века. Средние века оставили после себя две различ­ные формы капитала, которые достигают зрелости в самых различных общественно-экономических формациях и до на­ступления эры капиталистического способа производства счи-

²³⁶⁾ Такетт знает, что из собственно мануфактур и в результате уничтожения сельских или домашних мануфактур возникла с введением машин крупная шерстяная промышленность (Tuckett, цит. соч., т. I, стр. 144). “Плуг и ярмо были изобретением богов и предметом занятия героев — разве ткацкий станок, веретено и прялка менее благородного происхождения? Вы отделяете прялку от плуга, веретено от ярма и получаете фабрики и дома для бедных, кредит и кризисы, две враждебные нации, сельскую и торговую” (David Urquhart, цит. соч., стр. 122). Но вот является Кэри и обвиняет Англию, конечно, не без основания, в том, что она стремится превратить все остальные страны в исключительно земледельческие, а сама хочет стать их фабри­кантом. Он утверждает, что таким путем была разорена Турция, ибо там “собственни­кам земли и земледельцам никогда не разрешалось” (Англией) “укрепить свое поло­жение путем естественного союза плуга с ткацким станком, бороны с молотом” (“Tha Slave Trade”, p. 125). По его мнению, Уркарт сам является одним из главных винов­ников разорения Турции, где он, в интересах Англии, пропагандировал свободу тор­говли. Но лучше всего то, что Кэри — между прочим большой холоп России — хочет воспрепятствовать этому процессу разделения при помощи системы протекционизма, которая в действительности его ускоряет.

²³⁷⁾ филантропические английские экономисты, как Милль, Роджерс, Голдуин Смит, Фосетт и т. д., и либеральные фабриканты, как Джон Брайт и Кº, спрашивают английских земельных аристократов, как бог спрашивал Каина о его брате Авеле, — куда девались тысячи наших крестьян? — Да откуда же вы-то произошли? Из уничто­жения этих крестьян. И почему вы не спрашиваете, куда девались самостоятельные ткачи, прядильщики, ремесленники?

²³⁸⁾ “Промышленный” употреблено здесь в противоположность “земледельче­скому”, в смысле экономической категории фермер — такой же промышленный капиталист, как и фабрикант.