Глава XXIV. — Так называемое первоначальное накопление 739

Сэр Ф. М. Идеи, человек торийской окраски и “филантроп”, дает нам, между прочим, образчик того стоического спокойствия духа, с которым экономисты рассматривают самые наглые нарушения “священного права собственности” и самые грубые насилия над личностью, если они требуются для того, чтобы заложить основы капиталистического способа производства. Бесконечный ряд грабежей, жестокостей и измывательств, со­провождавший насильственную экспроприацию народа начи­ная с последней трети XV и до конца XVIII столетия, приводит его лишь к следующему “весьма удобному” заключительному размышлению:

“Необходимо было установить надлежащую (due) пропорцию между пашней и пастбищем. Еще в течение всего XIV и большей части XV столе­тия один акр пастбищ приходился на 2, 3 и даже 4 акра пашни. В середине XVI столетия пропорция эта изменилась так, что 2 акра пастбищ стали приходиться на 2, позднее на 1 акр пашни, пока, наконец, не была достиг­нута правильная пропорция: 3 акра пастбища на один акр пашни”.

В XIX веке исчезло, конечно, и самое воспоминание о связи между земледельцем и общинной соб­ствен­ностью. Не говоря уже о позднейшем времени, сельское население не получило ни копейки вознаграждения за те 3 511 770 акров общинной земли, которые были у него отняты между 1801 и 1831 гг. и подарены лендлордам парламентом, состоящим из лендлордов.

Наконец, последним крупным процессом экспроприации земли у земледельцев является так называемая “Clea­ring of Estates” (“очистка имений” — в действительности очистка их от людей). “Очистка” представляет со­бой кульминационный пункт всех рассмотренных выше английских методов экспро­приации. Выше мы видели, что уже не оставалось независимых крестьян, которых можно было бы вымести, и дело теперь дохо­дит до “очист­ки” земли от коттеджей, так что сельскохозяйст­венные рабочие уже не находят себе необходимого места для жилья на обрабатываемой ими земле. Что такое “Clearing of Estates” в собственном смысле, мы можем уз­нать, лишь обратившись к горной Шотландии, этой обетованной земле современных романов. Там процесс этот от­ли­чается своим систематическим характером, широтой масштаба, при кото­ром он совершается разом (в Ирландии лендлорды сносят по нескольку деревень одновременно; в горной Шотландии сразу “очищаются” земельные площади по величине равные

цией, мы находим у другого автора: “Рабочие изгнаны из своих коттеджей и вынуж­дены устремиться в города в поисках занятий, — но при этом по­лу­чается больше прибавочного продукта, и таким образом капитал возрастает” ([R В.Seeley.] “The Perils of the Nation”, 2nd ed. London, 1843, p. XIV).

740 Отдел седьмой. — Процесс накопления капитала

германским герцогствам), и, наконец, особой формой экспро­приируемой земельной собственности.

Кельты горной Шотландии жили кланами, каждый из которых был собственником занятой им земли. Пред­ста­витель клана, глава его, или “большой человек”, был собственником этой земли лишь в силу титула совер­шен­но так же, как англий­ская королева является в силу своего титула собственницей всего национального земель­но­го фонда. Когда английскому правительству удалось подавить внутренние войны между этими “большими людь­ми” и прекратить их постоянные набеги на территорию равнинной Шотландии, то главы кланов отнюдь не отказа­лись от своего старого разбойничьего ремесла; была изменена только его форма. Собственной своей властью они пре­вратили свое право собственности в силу титула в право частной собственности и, натолкнувшись на со­про­­тивление рядовых членов клана, решили согнать их с земли путем открытого насилия. “С таким же осно­ва­ни­ем король Англии мог бы пре­тендовать на право сгонять своих подданных в море”, — говорит профессор Нью­мен ²¹³⁾. Эту революцию, начавшуюся в Шот­ландии вслед за последним восстанием сторонников претен­дента ²⁰², можно проследить в ее первых фазах по работам сэра Джемса Стюарта ²¹⁴⁾ и Джемса Андерсона ²¹⁵⁾. В XVIII сто­ле­тии для согнанных с земли гэлов ²⁰⁴ запретили к тому же эмиграцию, так как хотели насильно загнать их в Глаз­го и другие фабричные города ²¹⁶⁾. Как пример метода, господст­вующего в XIX столетии ²¹⁷⁾, мы возьмем здесь “очистки”,

²¹³⁾ F. W. Newman. “Lectures on Political Economy”. London, 1851, p. 132.

²¹⁴⁾ Стюарт говорит: “Рента с этих земельных участков” (он ошибочно подво­дит под экономическую категорию земельной рентыдань, уплачиваемую таксменами ²⁰³ главе клана) “весьма незначительна по сравнению с их размерами; что же касается числа лиц, живущих арендой, то, быть может, окажется, что клочок земли в горных местностях Шотландии кормит в десять раз больше людей, чем земля такой же ценности в самых богатых провинциях” (James Steuart. “An Inquiry into the Prin­ciples of PoliticalOeconomy”. London, 1767, v. I, ch. XVI, p. 104).

²¹⁵⁾ James Anderson. “Observations on the means of exciting a spirit of National Industry etc.”. Edinburgh, 1777.

²¹⁶⁾ В 1860 г. насильственно экспроприированные были вывезены в Канаду, причем им давали заведомо ложные обещания. Некоторые из них бежали в горы и на соседние острова. За ними была организована погоня из полицейских, от которых они скрылись после рукопашной схватки.

²¹⁷⁾ “В горных областях”, — пишет в 1814 г. Бьюкенен, комментатор А. Смита, “старая система собственности ежедневно насильственно опрокидывается… Ленд­лорд, не обращая внимания на наследственных арендаторов” (в данном случае эта категория также неправильно применена), “отдает землю тому, кто предлагает за нее высшую плату, и если этот последний улучшает землю, он тотчас же вводит новую систему культуры. Земля, раньше усеянная мелкими крестьянами, была населен в соответствии с количеством получаемого с нее продукта; при новой системе улучшен ной культуры и увеличенной ренты стараются получить возможно больше продукта при возможно меньших издержках и ради этой цели удаляют все руки, ставшие бесполезными... Люди, изгнанные из родных мест, ищут средства существования в фабричных городах и т. д.” (David Buchanan. “Observations on etc. A. Smith's Wealth