Развитие внутреннего мира

  

Начиная с этого психология младенца становится более сложной. Младенец заботится не только о последствиях воздействия своих влечений на мать, его self регистрирует также и результаты этого опыта, инстинктивные удовольствия действуют таким образом, что он чувствует себя “хорошим” и он воспринимает феномены абсорбции и экскреции не только физическим, но и психологическим образом. Он наполняется тем, что он ощущает как хорошее и это приводит к формированию доверия к самому себе и утверждает это доверие; это относится и к тому, что он ожидает от жизни. В то же время он так же соизмеряет себя со своими приступами злости, в результате этого он ощущает себя полным плохих сил, которые повреждают или преследуют. Эти плохие силы, которые он ощущает находящимися внутри него, формируют опасность исходящую изнутри направленную на собственную личность и на то, что он ощущает как хорошее, то хорошее, которое стоит в основе его доверия к жизни.

 

Следовательно, он воспринимает попытку устройства своего внутреннего мира, эта попытка будет длиться всю его жизнь, и к которой он не может приступить прежде чем будет чувствовать себя хорошо в собственном теле, и способным различать то, что внутри от того что снаружи, то, что реально существует от того что есть лишь в его фантазиях. Устройство внешнего мира зависит от устройства его внутреннего мира.

 

Целый комплекс механизмов защит включается  всякий раз, когда пытаются понять агрессивность ребёнка, достигшего этой стадии аффективного развития. Тут невозможно ничего другого, как только перечислить некоторые из этих механизмов.

 

Интерес здорового ребенка направлен одновременно и к внешней реальности и к своему внутреннему миру и он переходит от одного к другому посредством игры, сновидений. Больной ребенок прибегает зачастую к перераспределению  своих отношений. Таким  образом, то что хорошее остается внутри, а плохое проецируется, таким образом, он живет в своем  внутреннем мире  - о нем говорят, что он интроверт (или патологический интроверт).

 

Лечение патологической интроверсии предполагает, что ребенок вновь повернется к внешнему миру, который кажется ему населенным преследователями. На этом этапе выздоровления ребенок становится постоянно агрессивным. Именно этот процесс становится важным источником агрессивного поведения. Если при лечении ребенка -интроверта его атаки, которые являются защитой, плохо понимаются окружением, ребенок вновь легко впадет в состояние интроверсии. Это наблюдение касается не только болезненных состояний, оно происходит некоторым образом в жизни всех детей и понимание этого состояния не является лишь теоретическим.

 

Не надо упускать их вида, что у детей способность различать субъективное от объективного развивается постепенно. Поскольку ребенок проецирует свое внутреннее переживание, то достаточно легко это может привести к тому, что его переживания сходны с галлюцинаторным бредом. Достаточно часто здоровый ребенок в возрасте 2 или 3 лет просыпается среди ночи с ощущением, что он находится в мире, который (с нашей точки зрения) является его внутренним миром, а не внешней реальностью, которую мы можем с ним разделить. Днем дети в своих играх имеют иллюзии и можно почувствовать, что многие дети главным образом живут в своем внутреннем мире  и для нас они находятся во внешнем мире. Это состояние не является болезнью, но если мы занимаемся таким ребёнком, не нужно ожидать от него логики, применимой к внешней реальности или того, что он эту внешнюю реальность будет с нами разделять. Множество взрослых так никогда и не достигают способности восстановить объективность и некоторые, которые становятся очень объективными, зачастую теряют контакт с богатством своего внутреннего мира.

 

Я дам три примера, в которых агрессивное поведение объясняется обустройством внутреннего мира ребенка.

 

В фантазиях ребенка его внутренний мир находится в животе, в голове  или в другом специфическом уголке его тела.

 

Возьмем  случай ребенка с некоторым уровнем организации личности, который переживает опыт, превышающий его способность решить, посредством идентификации, проблемы связанные с этим переживанием. Например, его родители ссорятся на его глазах в тот момент, когда его душа полностью озабочена другими проблемами.  Он будет способен лишь к накоплению этих переживаний и не способен с ними справиться. Можно сказать, что внутри него живет образ ссорящихся родителей и какое- то количество его энергии используется на то, чтобы справиться с этим интериоризированным плохим отношением. Клинически этот ребенок будет подавленным, утомляемым или физически больным. В какие-то моменты интериоризированное плохое отношение возьмет верх, и ребенок будет вести себя как “одержимый” с сорящимися родителями. Он нам покажется компульсивным образом агрессивным, неприятным, галлюцинирующим.

Согласно другому процессу ребенок, который интериоризировал ссорящихся родителей будет периодически порождать ссоры среди людей его окружения, используя, таким образом, плохую внешнюю реальность, как проекцию того, что “плохо” в нем. В таких случаях приступы бреда могут проявляться истинными галлюцинациями голоса или образов людей, которые ссорятся.

 

При обустройстве ребенком своего внутреннего мира  и  в его попытке сохранить все то, что он ощущает хорошим, возникают моменты в которых, по его ощущениям, все будет хорошо, если часть плохого влияния можно будет  устранить.

 

Клинически это будет выглядеть как драматизация извержения того что есть плохое (плюется, бьёт ногами) или же этот ребенок может быть склонен к разным травмам. Попытка суицида, целью которой является разрушение того, что переживается плохим внутри self, также может случиться. В тотальном фантазме суицида ребенок выживает после разрушения плохих элементов, однако может случиться, что он не сможет выжить.

 

Обустройство тех феноменов своего внутреннего мира, которые ребенок располагает в своем животе (или в своей голове) представляет на данный момент столь большую сложность, что ребенок пытается совладать со всем, вследствие этого может возникать клиническая депрессия, которая приведет к состоянию внутренней смерти, состояние невыносимое. Возможно, что вследствие этого будет маниакальная фаза. В такой фазе жизнь внутреннего мира вновь берет верх и заставляет ребенка действовать, клинически это может выглядеть как агрессивное насилие и его злость не может быть объяснима внешними стимулами. Эти маниакальные фазы не идентичны тому, что мы называем маниакальной защитой, в которой внутренняя смерть отрицаема искусственной активностью (то, что М. Кляйн называет маниакальной защитой от депрессии). Клиническим результатом маниакальной защиты не становится взрыв агрессии, а банальное состояние тревожности, гипомании, в которой небольшой уровень агрессивности проявляется в форме безалаберности, раздражительности, отсутствии  последовательности.

 

Здоровая личность способна удерживать вдали то, что она ощущает как плохое внутри себя,  для того, чтобы атаковать внешние силы которые угрожают внутренней безопасности. Таким образом, агрессивность имеет социальную значимость.

Ценность этой агрессивности (если ее сравнивать с маниакальной или бредовой агрессивностью) состоит в том, что  она охраняет объективность и что враг может быть повержен с экономией сил. Так же нет необходимости любить врага, прежде чем на него нападать.

ВЫВОДЫ 

Все вышеописанное главным образом относится к отношению агрессивности, к тому что я называю промежуточной стадией аффективного развития. Эта стадия предшествует стадии становления целостности личности, на которой существует межличностные отношения и триангулярная ситуация эдипового комплекса; эта стадия следует за ранней стадией жестокости и еще более ранней стадией на которой появляется  зачатки интеграции личности.

 

Агрессивность, которая возникает на стадии которую я называю стадией целостной личности известна в общем из трудов Фройда.

 

Важные источники агрессивности относятся к ранним стадиям развития и некоторые будут изучены в других главах.