31. Кризис позитивизма и попытки создания новой методологии истории в начале XX в.

В XIX веке имел место кризис, выявивший несостоятельность «чистого описания» истории. Он был порожден пониманием истории в духе позитивизма, который ограничивал область теоретических изысканий в области истории. Историки-позитивисты (Л. Ранке, Б. Г. Нибур, Й.-Г. Дройзен, Т. Момзен, Ш. Сеньобос, Ш. Ланглуа, Ф. де Куланж) не считали исторический факт сложной проблемой. Свою задачу они видели в кропотливом сборе фактов, которые как бы «говорили сами за себя». Ученые работали в полной уверенности, что после того, как источники признаны подлинными, содержащиеся в них данные так же должны быть достоверными. Позитивисты стремились построить методологию истории по образцу естественных наук, подняв значение поиска исторических фактов как прочных элементов знания.

В ходе его выявились черты идейного кризиса буржуазной мысли в преддверии эпохи империализма. Дискуссия возникла в связи с выступлением Карла Лампрехта (1856—1915), профессора в Бонне и Марбурге, затем с 1891 г. — в Лейпциге. На формирование научного мировоззрения Лампрехта сильное влияние оказали «историческая школа» в политической экономии, западноевропейский позитивизм, а также события начала 90-х годов: падение диктатуры Бисмарка, быстрый рост организованного рабочего движения, принятие германской социал-демократией марксистской программы в 1891 г.

Лампрехт стремился найти путь к массовой читательской аудитории. С целью усилить .воздействие буржуазной историографии на трудящихся он отказался от наиболее реакционных и одиозных ее приемов: от традиционного пристрастия малогерманцев к истории государства, сведения исторического процесса к деятельности «великих государственных мужей». В его работах поднимались проблемы взаимодействия материального бытия и общественного сознания, значения и роли экономического фактора в истории. Самым значительным трудом Лампрехта была «История немецкого хозяйства в средние века» (4 тт., 1885—1886). В ней детально описывалось социальное положение крестьян в средние века, в особенности начавшееся ухудшение условий их жизни в XIV—XV вв. На основе широкого круга источников Лампрехт показал также антифеодальную борьбу крестьян, что было единственным в своем роде явлением в немецкой буржуазной историографии тех лет.

Лампрехт выступал и с полемическими брошюрами, пропагандируя «новое», по его выражению, в противовес «старому направлению» в исторической науке. Он пытался дать синтез экономического, социального, политического и духовного развития, которому нашел имя «Kultur und Universalgeschichte» Отправляясь от этих посылок, Лампрехт подверг резкой критике историков малогерманской школы. Однако сам он считал исторические законы выражением наиболее общих законов психологии. Вся история немецкого народа рассматривалась им как последовательная смена определенных «социально-психологических эпох». Изменение «социальной психологии» обусловливалось якобы саморазвитием самой психологии, в результате которого происходило формирование новых социальных и экономических институтов.

Хотя Карл Лампрехт не был ни .подлинным реформатором в историографии, ни демократом, против него выступил сплоченный фронт буржуазных историков во главе с учеником Зибеля Георгом фон Беловом. Они не могли простить Лампрехту мысли о познавательных возможностях истории как науки, отказа от идеи нравственной силы государства и особенно полупризнания идеи закономерности общественного развития. Они требовали изучения единичного вместо поиска исторических законов, обвиняли Лампрехта в приверженности не только к позитивизму, но и к материализму и чуть ли не к марксизму. Заодно с позитивизмом представители реакционного немецкого историзма попытались теоретически разгромить и марксизм.

Противники Лампрехта отстаивали реакционные методологические позиции: отрицание закономерности в историческом развитии, обожествление государственной власти, прославление великих личностей, стремление подменить классовый антагонизм межнациональным и отрицать революционную борьбу масс; в гносеологическом отношении они опирались на философско-исторические построения неокантианской так называемой идиографической школы Виндельбанда — Риккерта.

В XIX веке преобладающей формой в историографии была «история-рассказ» («нарратив»), творцы которой не особенно задумывались над выяснением причин тех или иных событий, в результате доминировали описательность и эмпиризм.

В первой половине ХХ века был найден путь преодоления кризиса понимания: история стала отходить от фетишизма фактов. Примечательна в этой связи формулировка, предложенная английским историком Эдвардом Карром: «история — это интерпретация» (Карр 1969:28).