3. Символически-аллегорический метод

Символически-аллегорический метод – способ выражения одного сущего через другое сущее. Каждое сущее оказывается знаком другого сущего.

Вытекает из принципа всеобщей взаимосвязи и обусловлен опосредованностью всего сущего.

В каждом сущем можно обнаружить причастность к иному (одно символизирует другое) или само это иное (вследствие чего одно выступает аллегорией другого).

Отсюда вытекает по меньшей мере дуализм, а в целом – многозначность каждого сущего. Ни одно из значений не имеет приоритета (эквивокация – равноголосие), и определенное значение обнаруживается в том или ином отношении.

Поскольку философ пытает выразить Все, которое вмещает в себя противоположное, то его изречения становятся загадочными как изречения Дельфийского оракула. Гераклит, прозванный Темным, говорил: «Путь вверх и вниз — один и тот же», «В одну и ту же реку мы входим и не входим, существуем и не существуем». «Темнота» философской мысли воспринималась как его «глубина».

Каждое сущее есть иное. Признание этого выражается в иронии – приеме выявления смысла через нечто ему противоположное, иное. По определению псевдоаристотелевской «Риторики к Александру», ирония оз­начает «говорить нечто, делая вид, что не говоришь этого, т. е. называть вещи противоположными именами».

Билет 3

1. Акциденция и субстанция

Случайность – это непосредственная действительность. Акциденция (лат. accidentia —неожиданно появля­ющееся) — случайный приходящий признак (свойство). Субстанция (substantia — подлежащее, лежащее в ос­нове) — то, что су­ществует самостоятельно, само по себе.

Декарт определяет суб­станцию как вещь, которая для своего существования не нуж­дается ни в чем, кроме самой себя, поэтому в строгом смысле слова субстанцией можно считать лишь Бога, который «ве­чен, всемогущ, источник всякого блага и истины, Творец всех вещей...» Тем не менее Декарт называет субстанцией и тварные вещи, а именно те, ко­торые «для своего существования нуждаются лишь в обыч­ном содействии Бога» , в отличие от атрибу­тов и качеств, не могущих существовать без субстанции. Та­ковы мыслящая и телесная субстанции первая непротяжен­на и неделима, вторая протяженна и делима, имеет фигуру, движение и определенное расположение частей

Поиск причин бытия объекта завершается в самом объекте, который выступает субъектом по отношению к себе. Отсюда вытекает эффект самодостаточности, определенности, устойчивости целостности и оформленности. Для обозначения объекта являющего целью самого себя, т. е. и собственным субъектом, вводится понятие субстанции — causa sui (по определению Баруха Спинозы).

Аль-Кинди, представитель арабоязычного перипатетизма, доказывал, что «вещь не может быть причиной для собственного бытия», а значит, «причиной движения не является движение, как и причина движущегося не есть движущееся». Но самообусловленность фиксируется в инерци­онном движении. Причинность может трактоваться как связь состояний: состо­яние тела в некоторый момент времени стало рассматривать­ся как причина его последующих состояний. Кроме того, круговой, циклический характер причинности ведет к тому, что причина выступает собственным следствием, и наоборот, т.е. причина является причиной самой себя (causa sui), собственной предпосылкой.

По Гегелю, взаимодействие есть причинное отношение, положенное в его полном развитии, и к этому-то отношению обыкновенно и прибегает рефлексия, когда она убеждается в неудовлетворительности рассмотрения вещей с точки зрения причинности вследствие вышеуказанного бесконечного прогресса. Так, например, в исторических исследованиях раньше всего рассматривается вопрос, являются ли характер и нравы определенного народа причиной его государственного устройства и его законов или, наоборот, их действием, и затем приходят к пониманию этих двух факторов: характера и нравов, с одной стороны, и государственного устройства и законов — с другой, с точки зрения взаимодействия, так что причина в том же отношении, в каком она есть причина, есть вместе с тем действие, и действие в том же отношении, в каком оно есть действие, есть вместе с тем и причина. То же самое происходит при рассмотрении природы, и в особенности живого организма, отдельные органы и функции которого также оказываются находящимися в отношении взаимодействия друг к другу. Но хотя взаимодействие есть, несомненно, ближайшая истина отношения причины и действия

Мир, как взаимодействие различных явлений, для своего движения, развития не нуждается ни в каком первом толчке, ни в какой потусторонней силе вроде бога и т.п. Вот почему Ф.Энгельс считал верным положение Гегеля, что взаимодействие является истинной конечной причиной (causa finalis) всех вещей.