Глава I. Появление вольного казачества на яике (урале) и особенности складывания этноконфессионального состава уральского войска

1.1. Возникновение первых вольных казачьих общин на реке Яик

Яицкое (Уральское) войско образовывалось стихийно, за счет миграции на Яик, вольных казачьих объединений со своими традициями, казачьей круговой демократией, укладом жизни, религиозными убеждениями.

В исторической науке существуют две версии появления казаков на Урале. Первую в 1748 г. записал со слов войскового атамана Яицкого казачьего войска Ильи Меркулова, исследователь Оренбургского края П. И. Рычков. Это так называемое предание о донском атамане Василии Гугне и его жене (бабушки Гугнихе – первой женщине на Яике). Предание передавалось Меркуловым, якобы со слов вдовы атамана Гугни, некогда плененной татарки.

Василий Гугня по данной версии, уехал с Дону вместе с тридцатью товарищами на промысел к Каспийскому морю, а потом дошел до реки Яик, на берегах которой и остался на зимний период. Там же, кочевали татары Золотой орды (под предводительством Тамерлана), у которых произошла междоусобица, приведшая к расколу данного клана и поиску нового места обитания некоторыми кочевниками, это и привело к попаданию в плен молодой Гугнихе и ее браку с атаманом донских казаков Василием Гугней.²⁵ Также, по ее словам, от браков с другими «захваченными татарками» и пошло Яицкое (Уральское казачество), чью родословную, следовательно нужно начинать с конца XIV века.²⁶

Однако данная версия подвергалась критики со стороны многих историков XIX-XX веков, например А. Б. Карпов в своем очерке «Уральцы. Яицкое войско», беря за основу книгу А. И. Левшина «Историческое и статистическое обозрение уральских казаков» приводит следующие доводы:

Из переписи войска, произведенной полковником Захаровым в 1723 году, становится понятно, что войсковому атаману Григорию Меркулову в то время было 57 лет. Из этого следует, что ему было 10 лет, когда он услышал от своей столетней бабушки рассказ о Гугнихе. Значит, его бабушка должна была родиться приблизительно в 1576 году, так как познакомилась с Гугнихой в 1596 году (двадцати лет от рождения) и если предположить, что «престарелой» Гугнихе было тогда 90 лет, то выйдет, что родилась она в 1506 году, и если она было взята русскими казаками приблизительно в 20 лет от роду, то произошло это в 1526-1530 году. А Тамерлан приходил в Россию в 1395 году, более чем ста лет до ее рождения.²⁷

Также в труде А. И. Левшина, присутствуют следующие наблюдения:

− Первый (татарский) муж Гугнихи, когда был маленьким, слышал от стариков, что от реки Яика не так далеко есть российский город Астрахань. Известно, что Астрахань взята русскими в 1554 году, из этого можно предположить, что Гугниха и ее муж жили в XVI веке;

− Гугниха, Рукавишников, в «Истории Оренбургской» П. И. Рычкова и различных преданиях, услышанных им, единогласно говорят, что уральские казаки, произошли от донских. Но во время Тамерлана донские казаки еще не существовали и первое упоминание о них датируется XVI столетьем, учитывая то, что они составляют один и тот же народ с азовскими казаками, то и о последних идет упоминание только в 1499 году, через более 100 лет после нашествия Тамерлана;

− В XIV столетии Россия еще находилась под гнетом монголо-татарского ига, поэтому его границы тогда были отдалены от Каспийского моря, более чем на тысячу верст. И степь от Дона через Волгу до Яика, была заселена монголо-татарскими племенами. Поэтому трудно себе представить, как могло небольшое количество казаков, не только пробраться через такое большое расстояние, но даже поселиться на Яике.²⁸

То есть логика рассуждений А. И. Левшина очень убедительна, но все же, данная версия существует по всей день и упоминается как в источниках досоветского периода, так и литературе советского и постсоветского времени. Хотя практически все исследователи придерживаются мнения, что это преданье важно для уральского казачества, так как рассказывает о первой женщине на Яике, (до этого по обычаю, казаки постоянных семей не имели), и имеет все основание быть правдивым, только относится к более позднему времени.

В дореволюционной и эмигрантской историографии таких исследователей как: А. К. Ленинов, И. П. Буданов, доминантной все же является версия о донском происхождении Яицкого (Уральского) казачества, но она подвергается достаточно резкой критики со стороны исследователя советского периода П. А. Фадеева:

«Из беглого рассмотрения мнений донских историков-эмигрантов, невольно бросается в глаза их склонность к непонятному междуказачьему великодержавию. Причинами тому надо считать гражданскую войну со всеми ее последствиями, отсутствие документации в силу оторванности от баз, что сопровождается полным незнанием важных исторических фактов из истории Яицкого Войска, незнанием географии мест, упоминаемых по ходу дела, уж не говоря об обычаях, фольклоре, легендах края и т. д. Историю в кабинете за один день написать нельзя. Выходит как-то по детски: всю славу казачью создавали донские казаки, а остальные все, их колонии послушно следовали за ними, а этого, ему, Войску Донскому, совсем не нужно — оно и без того велико, и своей вековой славой увенчано! Из-за отсутствия документальных данных, при изучении даже не так отдаленной старины, историки бывают вынуждены, для связи некоторых событий, решать вопрос своими предположениями, логическими сопоставлениями, часто персональными и неизбежно предвзятыми, что неминуемо вносит засорение в вопросы, не освещенные полностью. Гипноз основателей исторической науки, корифеев ее, также влияет на выводы прогнозов в сильной степени.

Что касается историков не казачьих, как Рознер, профессор Паскаль, ученый исследователь Паллас, то все они находились под гипнозом корифеев и повторяли, что яицкие казаки происходят от донских, и что обычаи у них одинаковые, не зная сами их, не побывав ни на Дону, ни на Яике. Тем более, что вопрос происхождения (и даже сходства) их непосредственно не интересовали».²⁹

Вторая версия более распространенная в исторической науке: гипотеза о волжских корнях яицких (уральских) казаков. Она является более достоверной, так как опирается на документы и логику исторических событий, имевших место в середине XVI века.

Распад Золотой Орды в конце XV века открыл Русскому государству выход на Юг и Юго – Восток. В то время на территории Золотой Орды (особенно на берегах Волги) проживало разноязычное и разноэтничное население – потомки тюркоязычных кочевников-кыпчаков, русских полоняников, угнанных в Золотую Орду, выходцев из Средней Азии и Кавказа. Волга тогда оставалась главной торговой точкой Восточной Европы, на берегах ее шла торговая и деловая жизнь, были торговые и ремесленные центры, вокруг которых концентрировались низшие слои населения. Они объединялись в «ватаги», занимавшиеся грабежом торговых караванов и кораблей.³⁰

Усилению и укреплению казачьих ватаг во главе с выборными атаманами способствовало то, что возникшие на бывшей территории Золотой Орды Казанское, Астраханское, Сибирское и Крымское ханства и растущее Русское государство враждовали между собой. Стыком границ этих государств являлась Волга, на берегах которой, не у одной из сторон не было перевеса, то есть казаки обитали как бы на ничьей территории. Преобладание в казачьих ватагах славян, позволило Русскому государству активно использовать казаков, в своих политических интересах. В большинстве случаев для охраны граничащей с соседними государствами территорией. Но когда этого требовали интересы политики, Москва отрекалась от казаков, объявляя их «ворами», «разбойниками», вплоть до прямой выдачи недавнему врагу.

Падение в 1552 году Казанского ханства, усилило позиции волжского казачества. Это обстоятельство способствовало притоку на Волгу новых групп вольных казаков: с Дона, Днепра, Терека. Значительная их часть осталась на Волге после Казанского похода Ивана IV, в котором казаки принимали самое активное участие. В начале XVII века, донские казаки доносили царю: «В которые время царь Иван стоял под Казанью, и по его государеву указу атаманы казаки выходили с Дону и с Волги и с Яика и с Терека…». Следовательно, из данного документа, можно заключить, что уже в 1552 году, на Яике имелись какие-то казачьи поселения и станы.³¹

Через несколько лет после падения Астраханского ханства в 1554 году (в данном событии казаки, как и при взятие Казани, приняли активное участие), широкий поток казачьей вольнице устремился на Яик. Причинами к этому послужило, что с присоединением Поволжского региона у казаков произошел конфликт с Москвой так как, оказавшись внутри государства, волжские казаки превращаются в отрицательный фактор государственной политики, потому что из-за отсутствия казанских и астраханских купеческих торговых караванов казаки начали грабить ногайских кочевников, чем вызвали ярость ногайских князей и требования к царю Ивану IV наказать казаков. Из Москвы был получен положительный ответ и весной 1557 года, на Волгу были посланы отряды служивых казаков во главе со Степаном Кобелевым и Ляпуном Филимоновым с посланием «С Волги казаков всех сослать»³². На главных волжских перевозах встали царские караулы. Атаман Филимонов с отрядом укрепился на Переволоке, перекрыв этим путь с Волги на Дон. Сотня стрельцов встали на Иргизе.

За боевые заслуги, в особенности за отличие при взятие Астрахани, Филимонов был пожалован в высший чин для служивого казачьего атамана – «дети боярские». Но у казаков-вольников был неписанный закон, по которому атаманам запрещалось целовать крест царю и поступать к нему в служивые люди. В связи с этим, как только Ляпун Филимонов с «добрыми» казаками стали укрощать волжскую вольницу, станичные казаки вызвали атамана в свой лагерь и по приговору круга казнили, этим они окончательно испортили отношения с центральной властью.³³

Казачьи ватаги начали уходить вниз по Волге, подальше от царских войск. Так в 60-х годах XVI века московский посол Семен Мальцев видел на Нижней Волге два казачьих городка.

Начавшиеся Крымские походы, а затем и Ливонская война, так же оказали влияние на переселение казаков на Яик. В 1571 году крымский хан Давлет-Гирейс 40-тысячным войском и присоединившимися к ним ногайцами сжег Москву, из-за этого события казаки напали на ногайскую столицу Сарайчик, находящуюся в низовьях Яика. Это были первые боевые действия казаков на Яике, но закрепить победу им не удалось, большинство казаков вернулось на Волгу, но часть, все же рассредоточилась на островах Яика.

Данное событие негативно сказалось на отношении царя Ивана IV к волжским казакам, так как за ногайцев вступился турецкий султан, пригрозив новым походом на Астрахань и посадив русских послов в тюрьму. Также Иван Грозный постоянно ощущал недостаток воинов на Ливонской войне, а казаки не стремились откликаться на указы и призывы пойти на войну. Поэтому 1 октября 1577 года Иван Грозный посылает на Волгу стрелецкий отряд стольника Ивана Мурашкина с приказом: «где бы он тех воров – казаков не застал, велел их пытать, казнить и вешать». Это событие считается началом массового переселения волжских казаков на Яик.

То есть, хоть часть казаков под предводительством Ермака (Ермолая Тимофеевича Еленина) ушла на Ливонскую войну, то остальные казаки переместились на Яик и в 1581году, снова разорили и сожгли город Сарайчик, вследствие того, что ногайцы не прекращали разбойных действий по отношению к Москве. Так же нужно отметить из доноса ногайского князя Уруса, который был доставлен в Крым: «Приходили де государевы казаки сего лета и Сарайчик воевали и сожгли: не только что живых людей секли, и мертвых из земли вынимали и гробы их разоряли».³⁴ То есть, ногайцы думали, что этот набег казаков был спланирован Москвой и воспринимали казаков не как вольных разбойников, а как государственных служивых людей, хотя на тот момент казаки, ушедшие на Яик царю не служили, а наоборот снова попали в опалу.

В августе 1581 года под предводительством атаманов Ивана Кольцо, Богдана Барбоши, Саввы Болдыря и Никиты Пана казаками, на переправе через реку Самару был уничтожен отряд ногайцев в количестве 300 человек, несмотря на протесты дьяка Перепелицына, который ехал вместе с ними. Данный отряд сопровождал ногайского посла. Казаки поняли свою ошибку и что царь разгневан, только после того, когда сопровождавший пленника казак был казнен, а ногайский посол с почетом отпущен. После этого события казаки окончательно закрепились на Яике, где в 40-50 верстах от города Уральска основали укрепленный Яицкий городок. Туда в 1582 году, с казаками отпущенными с Ливонской войны пришел атаман Ермак.

После того, как зимой 1582 года все Поволжье заполнили конные и пешие царские войска, а летом 1583 года царская «судовая рать» встала на Волге у Козина острова, так как в этот период было восстание марийцев и чувашей, подавить которое смогли лишь через три года, волжские казаки на созванном круге «приговорили» уйти на Яик. И там, объединившись с казаками атаманов Матюшки, Богдана Барбоши и других, создали Яицкое казачье войско.

Каждая из версии появления казачьих ватаг в устье реки Яик, имеет право быть известной. Первая версия, является больше преданием, которое нужно представителям Уральского казачьего войска, для обоснования происхождения свои предков. Вторая версия более логична и правдива, так как может быть подвержена историческими событиями XVI века.