16. 2 Жанры русского народного песенного творчества

Понятие «жанр» в применении к русскому народному музыкальному творчеству означает род, вид или разновидность произведений музыкального фольк­лора, обладающих существенными общими чертами музыкально стиховой структуры и музы­кально-поэтической образности в связи со сходной общест­венной и художественной функцией. У каждого жанра есть своя функция, своя поэтика, своеобразная манера исполне­ния. Собранный в разное время в разных местах России фольклорно-этнографический материал крайне неоднороден по качеству записей песенных текстов, чрезвычайно разнооб­разен по их происхождению, содержанию, особенностям бы­тования и другим характерным чертам. Это позволяет иссле­дователям-фольклористам подразделить народные песни на жанровые разновидности, любовные, семейно-бытовые, тру­довые, казацкие, солдатские, рекрутские, тюремные, аре­стантские, юмористические и шуточные, а также обрядовые: календарные и свадебные песни.

Старейшими образцами народной лирики являются любовные песни. Они проникнуты элегически-трагическим настроением и обнаруживают типичные коллизии, происхо­дящие из-за неразделенной или позабытой и преданной люб­ви между юношей и девушкой (они именуются как «свет же мой добрый молодец»; «надежа мой милой друг», «дородный добрый молодец» и «красна девка», «девица красная», «душа-девица», «младенечка» и т.д.). Рисуется идеализированный портрет любимого.

Поскольку любовные излияния и сетования на несчаст­ную судьбу ведутся преимущественно от лица страдающей девушки, то ее собственная внешность остается неизвестной из текста песни. Зато внешний приукрашенный облик люби­мого противопоставлен внутреннему состоянию героини, пе­реживающей глубокую печаль, доходящую до душевного смятения. Герой любовных песен не всегда оказывается красав­цем-эгоистом, начисто лишенным способности тонко чувст­вовать и сопереживать, иногда он сам выступает в роли стра­дающего персонажа, сетующего на «житье свое горькое». Для сюжетики любовных песен характерно, чтобы и девица, и молодец равно совершали традиционные символи­ческие действия:

Настругал милой стружек из калиновых стрелок,

Ой, расклал из них огни на моих белых грудях.

Загорелась искра к ретивому сердцу близко.

Однако символическими действиями не ограничивается сюжетная сторона этих песен: в более конкретных ситуациях могут последовать реальные поступки (впрочем, в них остро­та конфликта не доведена до абсолюта и не разрешима в дей­ствительности, а существует на условно-прогностическом уровне — как намерение, пожелание и предположение):

Семейные песни построены на неразрешимом (зачас­тую ведущем к гибели) конфликте между мужем и женой, мачехой и падчерицей, отцом и взрослым сыном, братьями и сестрой, свекровью и невесткой либо описывают несчастную вдовью или сиротскую судьбу. Сюжет этих песен трагич­ен: муж топит жену и оставляет детей сиротами, жена привя­зывает мужа к березе в лесу на съедение комарам, отец за­прещает взрослому сыну жениться на любимой и т.д. В се­мейных песнях (единственном в этом отношении лирическом жанре) возникают отрицательно-оценочные, оскорбительные эпитеты: «лиха-злая мачеха», «лютая свекровушка», «криво-шлыкая свекровь», «сонливая, дремливая, неурядливая» (сно­ха), «золовка-смутьянка», «деверечек — вор-насмешник», «худая жена», «неудалая жена», «баба пьяная, шельма по­хмельная», «постылый муж»

Трудовые песни исполнялись во время различных производственных процессов и характеризовали всевозмож­ные виды работ, как правило, совершаемых коллективно (артелью) или в специально оборудованном месте (на фабрике, заводе, торфянике, стройке и т.д.). Они известны в фолькло­ристике под названиям «работные», «отходнические». Свои песни имели представители многих специальностей, отход­ники некоторых промыслов и даже любители промысловых занятий. Естественно, в трудовых песнях нашли свое отражение ис­тинные слагатели народной поэзии труда с ее неповторимой содержательной стороной.

В песнях представлены разные виды рабочего инстру­ментария, инвентаря и оборудования: начиная от примитив­ной и самой древней «дубинушки» до обоза с конями или тройки лошадок, челноков с бёрдами, «станов самолётных», ткацких машин и банкаброшей, паровой и др. Кроме того, в поэтических текстах указаны и места любительского промышления и профессионального приложения труда.

Казацкие, солдатские, рекрутские песни относятся к единой группе военных песнопений, несколько различаясь тематически и по времени возникновения и активного быто­вания.

Тематика казацких, солдатских и рекрутских песен многообразна: проводы рекрута в армию, прощание с родны­ми и любимой, определение годности парня к армейской службе и последовательность прохождения этапов рекрутско­го набора, горькая участь новобранца, разлука с милой и трудность передачи весточки в армию, горечь известия о не­верности невесты или измены супруги, описание военных походов и баталий, возвращение солдата после службы домой или гибель казака на чужбине. В военных песнях отражались русская история и национальный характер, поэтому именно они наиболее интересны и показательны для иностранцев.

Жанровая разновидность песен, обозначенная как по­лоняночные, темничные, тюремные, арестантские, объе­динена общей тематикой неволи. Наиболее ранними из них являются полоняночные песни южно-русского происхожде­ния, созданные по образцу украинских. Полоняночные песни повествуют о печали молодца, сражавшегося с врагом и по­павшего в иноземный плен, или девушки, угнанной завоева­телями на чужбину и стремящейся бежать на родину. Песни тюрьмы и каторги сочинялись заключенными, сознающими свою виновность или полагающими себя безвинно осужден­ными. Находящиеся в условиях лишения свободы преступни­ки в зависимости от решительности характера или, наоборот, смирения намерены совершить побег либо предаются воле Божьей и рассчитывают на справедливость тюремщиков и судей. В песнях арестантов обрисованы тяжелые условия на­хождения в неволе, объясняются причины попадания за ре­шетку — как правило, в результате сиротского детства, из-за непомерной меркантильности любимой девушки, толкающей на грабежи или вынуждающей убить соперника и т.д., про­слеживаются мотивы раскаяния и ожидания весточки с воли и др. В тюремных и ссыльно-каторжных песнях отображена соответствующая терминология — казенный и арестантский дом, острог, каземат, темница, тюрьма и т.д., запечатлены все этапы отбывания наказания — от заключения под стражу до отправки на каторжные работы.

Юмористические   и   шуточные   песни   отличаются своим насмешливым и шутливым (вплоть до иронического и вызывающе-издевочного) содержанием. В начале XX века пожилые люди на юго-восточной окраине Московской земли (на границе с Рязанской губернией) еще помнили песню «Уж ты хмель ли мой, хмель», восходящую к древнерусской лите­ратурной «Повести о хмеле», известной с XV в. Это самый древний сюжет, из которого «выросла» народная песня.

Именно в этих песнях наиболее часто допускается со­единение типично песенного музыкального напева с речита­тивом: с произнесением определенных строк, а то и всего текста быстрым говорком. Героями такой жанровой разно­видности оказываются грибы, насекомые, птицы и звери, жи­вущие в лесу или на крестьянском подворье, а их поведение и образ жизни отчасти копируют человеческое бытие (сова вы­ходит замуж, грибы собираются воевать), отчасти остаются повадками типичных животных (волк побеждает и съедает козла).

Обрядовые песни — одно из самых поэтичных явле­ний народного творчества. Среди них как основные жанры выделяются календарные и свадебные песни. По своему происхождению эти песенные жанры относятся еще ко времени древнеславянского мира. Создателями их были различные восточнославянские племена, предки современных восточно­славянских народов - русского, украинского и белорусского.

Календарные песни. Одну из отличительных черт календарных песен со­ставляет их приуроченность к определенным датам календаря (например, ко дню весеннего равноденствия, к кануну зимне­го солнцеворота в ночь с 24 на 25 декабря) или же к какому-либо времени года: к весне, началу или концу лета. Некото­рые виды календарных песен исполнялись в период сельских работ, весенней пахоты, покоса, жатвы. Одни из них были приурочены к сельским работам, другие сопровождали раз­личные стороны общественного быта крестьян и горожан, в частности народные праздники земледельческого календаря, а также весенние хороводные игры молодежи. Центральная тема в календарном песенном творчестве - земледельческий труд и те явления природы, от которых зависел успех труда. На протяжении многих веков народные певцы создали целую систему поэтических образов, отразив в них разнообразные стороны родной природы. Некоторые из календарных песен исполнялись во время тех или иных полевых работ: в период покоса, жатвы. Особый интерес представляют жатвенные песни. В своих поэтических образах они отразили конкрет­ную обстановку «страды» - тяжелой и напряженной убороч­ной работы.

Постоянная прочная связь песенного творчества древ­них славян с земледельческим трудом и различными сторо­нами народного общественного быта способствовала форми­рованию разнохарактерных песенных жанров, отчетливо раз­личающихся по своему эмоциональному содержанию и по­этическим образам.

Одно из самых интересных явлений обрядового кален­дарного фольклора — подблюдные песни. Они мало изуче­ны; исследователи видят в них то разновидность заклинательных песен, то особый вид новогодних песен-гаданий. Однако Ю Г.Круглое в работе «Обрядовая поэзия» объясняет это самим ритуалом гадания, требовавшим исполнения песен разных жанров. Так, к подблюдным песням традиционно от­носят песню, певшуюся в начале гадания и получившую на­звание «Слава хлебу и соли». Однако эта песня представляет собой типичную песню-заклинание.

Песней приглашали к участию в гадании, просили у молодца кольцо для того, чтобы опустить в чашу. Эти заклинательные и ритуальные песни, однако, не составляют основ­ной репертуар подблюдных песен. Подавляющее большинст­во подблюдных песен отличается от всех жанров обрядовой песенной поэзии. И если учитывать роль в ритуале, то их можно назвать песнями-гаданиями. Они представляют собой определенное единство, хотя, конечно же, имеют «родимые пятна» породивших их жанров. Прежде всего, хотелось бы подчеркнуть заклинательный характер песен-гаданий. Однако по своему строению они сближаются не с песнями-заклинаниями, а с заговорами.

Подблюдные песни повторяют композицию заговоров: в них сначала рассказывается о том, что хотели бы видеть в будущем участники гадания, а затем это «что» заклинается.

Вторая часть подблюдных песен разнообразием вари­антов не отличается. Очевидно, в одной и той же местности или у одного и того же исполнителя для всех подблюдных песен могла быть одна закрепка-заклятье.

Комплекс мотивов и образов подблюдных песен, как считают исследователи фольклора, выражает взгляды и инте­ресы крестьянства; различные виды крестьянского труда по­казаны зарисовкой отдельных его моментов (полосы зреюще­го хлеба, снопы и копны в поле, молотьба на току); бытовой уклад крестьян раскрывается в обыденных предметах домаш­него обихода (печь, квашня, горшок, корыто, лопаты, сани, веники, курные избы) и в упоминании окружающих крестья­нина животных (лошадь, корова, бычок, телушка, свинья с поросятами, куры, кошки и т.д.). Все эти образы выражали представления крестьянина о счастье и довольстве.

Крестьянин мечтал о том, чтобы быть здоровым, иметь вдоволь хлеба и соли, денег, быть счастливым в браке, мечтал создать крепкое хозяйство, не расставаться с родимой сторо­ной. Гадание предполагало не только хорошее, но и плохое. Поэтому в подблюдных песнях-гаданиях нашли отражение и отрицательные стороны жизни крестьянина. В песнях расска­зывается о старушке, на которой сарафан «весь истрескался», о голодной Паране (имя), ищущей баранину, и пр. Подблюд­ные песни сулили разлуку с родной стороной (а для девушки это был нежеланный брак, для молодца — рекрутчина), пред­вещали девичество, вдовство и даже смерть. Одним словом, подблюдные песни по-своему довольно широко отразили со­циально-бытовую жизнь крестьянина.

Подблюдные песни в первой своей части в подавляю­щем большинстве иносказательны. В этом также проявляется их отличие от рассмотренных выше песен-заклинаний. Ино­сказательность же здесь можно объяснить условиями ритуа­ла: люди стремились разгадать судьбу, т. е. должны были угадать второй, главный, смысл песен. Подблюдная песня-гадание стояла между неизвестным будущим и человеком, поэтому человек должен был разгадать предлагавшуюся ему загадку.

Иносказательность подблюдных песен объясняет нали­чие в них образов-символов. Так как песни могли предсказы­вать как хорошее, так и плохое, все образы подразделяются на две группы: одни сулили человеку счастье, другие — не­счастье. Образ ворона, волка, фантастической Мары и ряд других предрекал несчастье (смерть, болезнь и т. д.), образы медведя, мышки, курочки и пр. говорили о будущем счастье. Состав образов-символов в подблюдных песнях очень разно­образен. Здесь и люди (сказочные старик, старуха), и пред­ставители животного мира (волк, заяц, воробей) и раститель­ного (клен, береза, грибы).

Символические предметы, как и образы-символы, так­же в зависимости от условий гадания могли означать плохое или хорошее. Например, кольцо, перстень, венец предрекали замужество или женитьбу, а блин, корыто, белое полотно — смерть. Когда же возникли песни-гадания? Особенности их поэтического содержания, композиции и стиля заставляют думать о том, что появились они поздно, позже всех других жанров обрядового песенного фольклора. Подблюдные пес­ни-гадания родились на основе уже существовавших фольк­лорных традиций, поверий, примет и гаданий в недрах обря­довой поэзии. Таковы обрядовые песни. Их состав, как и со­став приговоров, неоднороден, сложен, он свидетельствует о многообразных обрядовых функциях песен.

Свадебные песни составляют один из наиболее мело­дически богатых и национально-самобытных разделов рус­ского народного песенного творчества. Исполнялись свадеб­ные песни по ходу «свадебной игры». Это было своеобраз­ное театрализованное действо, длившееся несколько дней, а иногда и недель. Центральную тему свадебной драмы состав­ляло бесправное положение девушки и женщины в старинной патриархальной семье. Особенно тяжелым было оно в эпоху крепостного ига в крестьянской среде, когда судьба девушки всецело зависела не только от родительского деспотизма, но и от барского произвола, поскольку свадьбы крепостных лю­дей зачастую проводились по распоряжению помещика. Значительную часть русских свадебных песен составляли лирические песни о тяжелой женской доле. Ста­ринная русская свадьба складывалась из обширного цикла традиционных драматических и комедийных сцен, игровых действий  и  обрядов,  сопровождаемых разнохарактерными песнями.