Основные понятия

• Феноменологическая редукция.

• Жизненный мир.

• Интенция.

• Символ.

• Структура.

• Бинарная оппозиция.

• Медиатор.

• Бессознательное.

• Сублимация.

• Экзистенция.

• Интерсубъективность.

• Понимание.

• Герменевтический круг.

• Деконструкция.

• Спящий смысл.

• Феноменологический голос.

Вопросы для самопроверки

1. Феноменологическая картина реальности.

2. Основные задачи феноменологического метода.

3. Интенция как основной метод феноменологии.

4. Бессознательное как основа человеческой и общественной жизни.

5. Психоанализ и культура.

6. Экзистенциалистская проблематика человеческой жизни.

7. Представление об экзистенции.

8. Представление об интерсубъективности.

9. Герменевтическая проблематика понимания.

10. Основные задачи герменевтического подхода.

11. Смысл герменевтического круга.

12. Знание и понимание.

13. Дистанцирование как условие понимания.

14. Представление о деконструкции.

15. Методология структурализма, ее применимость и границы.

16. Основные задачи стуктуралистской методологии.

17. Понятие структуры.

Литература

Гуссерль Э. Феноменология // Логос. 1991. № 1.

Гуссерль Э. Амстердамские доклады. Феноменологическая психология // Логос. 1992. № 3.

Леви‑Стросс К. Структурная антропология М.: Академический проект, 2008.

Леви‑Стросс К. Первобытное мышление. М.: Республика, 1994. Фрейд З. О психоанализе // Психология бессознательного. М.: Просвещение, 1989.

Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия // Психология бессознательного. М.: Просвещение, 1989.

Фрейд З. Я и Оно// Психология бессознательного. М.: Просвещение, 1989.

Хайдеггер М. Бытие и время. Харьков.: Фолио, 2003.

Хайдеггер М. Письмо о гуманизме // Сумерки богов. М.: Прогресс, 1989.

Сартр Ж. – П. Бытие и ничто. М.: Республика, 2000. Сартр Ж. – П. Экзистенциализм – это гуманизм // Сумерки богов. М.: Прогресс, 1989.

Сартр Ж. – П. Пьесы. Кн. 1,2. М.: Гудьял‑Пресс, 1999.

Сартр Ж.П. Тошнота // Стена. М.: Политиздат, 1992.

Камю А. Миф о Сизифе: эссе об абсурде // Сумерки богов. М.:

Прогресс, 1989.

ГадамерХ. – Г. Истина и метод. М.: Прогресс, 1988.

Кузнецов В.Г. Герменевтика и методология гуманитарного познания. М.: Изд‑во МГУ, 1991.

Кузнецов В.Г. Герменевтика и ее путь от конкретной методики до философского направления. Интернет.

Ильин И.П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. М.: Интрада, 1996.

Современный философский словарь. М.: Академический проект, 2004.

Новая философская энциклопедия: В 5 т. М.: Мысль, 2000.

Глава 9. Постмодернистский прообраз новой методологии

Явление постмодернизма. Ж. – Ф. Лиотар «Состояние постмодерна». Номадология Ж. Делеза и Ф. Гваттари, ризома, шизоязык и шизоанализ. Дисконтинуитет М. Фуко.

9.1. Явление постмодернизма

Постмодернизм – это прежде всего философская позиция, заключающаяся в рефлексии и критике классического рационализма, где точкой отсчета выбрана современность. В рамках этой позиции и рефлектируется, и удерживается: 1) субъективность индивида в его современности; 2) производная от нее субъективность, складывающаяся в коммуникации современных индивидов.

Для такой позиции нужно строгое представление о современности. В науке уже давно прижилось понятие «модерн», которое может быть понято и как «современность», и как «новое время», т. е. в качестве некоей исторической эпохи, в которую закономерно включен переживаемый нами момент. Думается, что из‑за этого возникает некая терминологическая и методологическая путаница, когда истоки современности разыскивают в прошлом. Отнюдь, современность как тип субъективности не возникает в прошлом, а является особой точкой отсчета, способной самостоятельно подбирать или создавать себе прошлое. Гораздо ближе к сути современности подошли Ж. – П. Сартр, трактовавший человека как открытый проект будущего, и Ю. Хабермас, представляющий современность как незавершенный проект, переосмысляющий свое прошлое⁸⁶.

Понимание современности как современности методологически требует гуссерлианского «эпохе» и феноменологической редукции, позволяющей вычленить в живом сознании субъекта «современного сознания» путем его теоретического ограничения от других, содержащихся в живом сознании временных структур. Философия, осуществляющая такую процедуру, в итоге возвращается к гегелевской «Феноменологии духа», поскольку гуссерлевская феноменология является как бы «обратным прочтением» Гегеля.

В первую очередь после всех таких ограничений в субъекте вычленяется непосредственная данность человека самому себе, гегелевская абсолютная самостоятельность индивида как принцип современного общества, взятая в качестве «непосредственной достоверности самого себя»⁸⁷. Именно такой индивид и выступает точкой отсчета как при анализе прошлого и будущего с точки зрения современности, так и при рефлексии самой современности. Упрощенно говоря, современность – это то, что современно для меня. Однако таких человечески конкретных «Я» в обществе много, и у каждого своя современность; при таком плюрализме и релятивизме теоретическое исследование становится невозможным. Обеспечить исследование позволяет интерсубъективность, которая раскрывает значение «современности» (контемпоральности), т. е. сосуществования множества частных времен и их связи в пространстве повседневности. Именно здесь и возникает вопрос о современном социокультурном субъекте и рациональных способах его теоретического конструирования.

Итак, постмодернистской философией рассматриваются следующие основные проблемы:

1. Критика классической рациональности и классической методологии.

2. Критика социума как супериндивидного целого.

3. Критика власти как способа конструирования целостного социума и регулирования им путем обращения к отдельным индивидам.

4. Обоснование выбора непосредственно достоверных для себя индивидов между правом быть самими собой и правом утратить себя.

5. Разработка и обоснование новых форм социального конструирования, восходящих не к обществу, а к составляющим его индивидам.

6. Разработка и обоснование новых, неклассических форм и способов мышления.

Постмодернизм зарождается и существует в так называемой андеграундной философии Запада, но, как всякая философия, он находит продолжение в новых течениях литературы, искусства, в новых религиозных взглядах и научных подходах. Эти исследования привели к утверждению в западной ментальности, политике и правовой системе современного представления о демократии, гуманизме, политкорректности, толерантности и правах человека во всех их положительных значениях, но и со всеми абсурдными проявлениями. Можно сказать, что в сочинениях постмодерна отчетливо угадывается отголосок баррикад Парижа в мае 1968 года и бессознательного в его обыденном полумистическом понимании⁸⁸.

Постмодернизм еще меньше, чем экзистенциализм, может быть назван направлением. Это совокупность разнородных, зачастую взаимно‑противоречивых подходов, обусловленных переживанием того, что классическая европейская цивилизация дошла до предела, исчерпала внутренний потенциал и вошла в собственную межцивилизационную эпоху.

Мыслители и творцы постмодерна весьма не одинаковы. Для одних это оптимистичное время, позволяющее избавиться от условностей, заявить о себе и участвовать в творчестве культуры, как в увлекательной игре. Для других, напротив, это трагическая эпоха, нуждающаяся в преодолении и разработке нового рационализма и новой цивилизованности. Собственно научное и философское исследование постмодернистского состояния культуры изнутри нее самой начинается в 60‑е годы XX века, во времена «экзистенциальной революции». Исходным пунктом здесь выступает «лингвистический поворот».

Лингвистический поворот⁸⁹ – ситуация в философии, завершившаяся к середине XX века и состоящая в переходе от классической философии, рассматривающей сознание как исходный пункт философствования (т. н. картезианский «логоцентризм»), к философии неклассической, которая обращается не к сознанию, а к языку (Л. Витгенштейн, Э. Гуссерль, М. Хайдеггер и др). «Основными чертами лингвистического поворота становятся: отказ от гносеологической и психологической проблематики, критика понятия субъекта, обращение к исследованию смысла и значения, замена понятия истинности понятием осмысленности, стремление рассматривать язык как предельное онтологическое основание мышления и деятельности»⁹⁰. В 1940‑1950‑е годы начинаются исследования различных типов языка в его обыденном функционировании. «Структурализм, герменевтика, лингвистическая философия акцентируют свое внимание на контекстах и предпосылках высказываний, на объективированных структурах языка вне связи с субъектом. …Поздний Витгенштейн, а также Селларс и Куайн разработали прагматическую концепцию значения, в соответствии с которой коммуникативной функции языка придавалось главное значение, функция же репрезентации понималась лишь как производная от нее. Квази‑субъектом познания выступала в таком контексте надындивидуальная языковая игра, производящая «картину мира» – эпистемическую очевидность, предпосылочную и первичную по отношению ко всем рациональным представлениям индивидуального сознания»⁹¹.

Сущность постмодернизма противоречива. С одной стороны, он продолжает традицию европейской мысли, усматривавшей природу человека сначала в Боге, потом в Природе, затем в Социуме, и утверждает, что природа человека – в Культуре. Но так как культура уже показана как сумма знаков и значений, то и человек в сущности оказывается знаково‑символическим существом, который сам себе придает смысл, ничего не стоящий за пределами культуры. С другой стороны, обнаружив такую культурную и текстуальную изолированность человека, постмодернизм трактует его как бунт против культуроцентризма и изоляции.

Сегодняшний постмодернизм некоторым образом завершает долгую «похоронную процессию», начинавшуюся еще в апокалиптических ожиданиях раннего христианства, и продолжавшуюся в тезисах «смерти Бога» (Ф. Ницше), «заката Европы» (О. Шпенглер), «смерти Автора» (Р. Барт), «смерти субъекта» (Ж. Делез), «конца истории» (Ф. Фукуяма), «смерти культуры» и «смерти человека». Несколько особняком в этой процессии стоят К. Маркс, Э. Гуссерль и Ж. – П. Сартр. Один из них видел неизбежность «завершения предыстории», но оптимистически ожидал «начала действительной истории обобществившегося человечества»; другой наблюдал и анализировал кризис европейских наук и европейского человечества и ставил вопрос об их феноменологическом преодолении. Третий же понимал, что эпоха классической культуры и классического человека завершается, но утверждал, что природа человека состоит в творчестве новой культуры⁹².