6.1.2. Экзистенциальный диалог

Научное познание, безусловно, коллективный процесс, в котором участвует все научное сообщество, опирающееся на субъект с названием «Наука». С таких позиций формируется ясная и оптимистичная структура смыслов: познает Наука, и то, чего она не знает сегодня, завтра непременно узнает.

Вместе с тем коллективное познание осуществляется только через многообразие сознаний отдельных и весьма отличающихся друг от друга ученых, для которых Наука – лишь одна из внутренних культур. Она не только объединяет ученых общим отношением к реальности, но и разделяет их на множество конкретных научных дисциплин, направлений, подходов и школ. Для ученого же познает не Наука, а он сам, и он никак не может воспользоваться тем знанием, какое, наверное, получит Наука, но через тысячу лет. Ему уже сейчас недоступна вся полнота знаний о любой реальной вещи в ее уникальности, потому что для рационального познания вещь неисчерпаема. Ученый бесконечно больше не знает о ней, чем знает, но практически использовать вещи ему, как и любому человеку, приходится целиком, включая и то, что известно о них, и то, что неизвестно. О самом себе как о реальности знание ученого столь же исчезающе мало.

При таких условиях Наука может образовываться и существовать исключительно как продукт непрерывного экзистенциального диалога, в котором ученые совместно и постоянно формируют этот коллективный субъект. Каждый из них участвует в диалоге не только как представитель Науки, но и просто как личность, носитель художественных и религиозных, и философских, и политических, и правовых, и экономических, и моральных взглядов, убеждений, заблуждений, интересов и предрассудков.

Ученый участвует в диалоге как в рамках научного сообщества, так и за его пределами, в отношениях с другими людьми, для которых Наука – лишь бессознательно и слабо усвоенная культура. В общесоциальном диалоге с непременным участием ученых, помимо Науки, складываются и другие коллективные субъекты – Искусство, Религия, Политика, Мораль, Закон и т. д. Через посредство людей они тоже вступают между собой в диалог, совместно формируя тип человеческой субъективности, характеризующий целый социальный регион и культурную эпоху.

Экзистенциальный диалог представляет собой непрерывный процесс, в котором каждый человек, неизбежно заявляя о себе перед лицом Других, отстаивает свою самобытность, оказываясь тем самым перед необходимостью признать и учесть право каждого

Другого на такое же самобытие. В диалоге устанавливается максимально допустимая дистанция между партнерами, не доходящая, однако, до пределов, разрушающих коммуникацию. В ходе диалога достигается и поддерживается, по крайней мере, минимальная степень комплементарности, взаимодополнимости внутренне различных индивидов, необходимая для их совместного существования. Думается, что экзистенциальный диалог является одной из базовых структур, обеспечивающих социальный характер человеческой жизни и делающих возможным само общество. При этом встреча и совместное существование внутренне самобытных «Я» и Других ставит их перед ситуацией недопознанности и необычайности партнеров, а это в свою очередь превращает в непрерывную ситуацию и жизненные миры, и жизни каждого из них.

В «центре» современности находится самобытное «Я», переживающее и жизнь, и жизненный мир как «ураган ситуаций», как непрекращающееся давление Других, среди которых есть «фигуры» прошлого, будущего и настоящего, представленные в качестве таких же самобытных личностей. Если понимать жизнь экзистенциально, как внутреннее мыслящее существование, непрерывно длящееся и опирающееся на уникальность «Я», то динамичность человеческих жизней и их взаимосвязанность придает каждому субъекту, диалогу и возникающей в итоге комплементарности в целом качество хронотопа, обеспечивающего возможность осуществления диалога в пространстве и во времени, и в пределе позволяющего рассматривать социум как ментальность, этим определяя культурный регион и культурно‑историческую эпоху. Регион и эпоха – это единый пространственно‑временной континуум современности, где ведется и переживается один и тот же тип экзистенциального диалога.

Регион складывается как устойчивая система межличностных коммуникаций, в чьих рамках протекает диалог. А эпоха – такая же сеть коммуникаций во времени, оформленная в социокультурных институтах (например, образование, законодательство, литература, искусство и т. д.), где диалог принимает облик, с одной стороны, обучения, воспитания и т. п. способов предобусловленности будущего прошлым, а с другой стороны, он становится само‑обучением, самовоспитанием, одним словом, самоопределением современников по отношению к диктату прошлого, когда происходит переосмысление, переоценка прошлого и изменение его облика и ценностного содержания под углом зрения современной ситуации. При этом по существу динамичная современность, встречаясь с завершенностью прошлого, непрерывно находит в нем контраргументы, побуждающие к новому переосмыслению и переоценке. Тогда современность продвигается в будущее, первоначально находя его как рыхлый конгломерат полубессознательных желаний, а затем придает ему приемлемую для себя форму, превращая будущее в современность.

Таким образом, регион становится горизонтом эпохи, а вся эпоха в целом, от начала до конца – длящейся современностью, непрерывной межличностной коммуникацией. Эпоха характеризуется единством коммуникаций и диалога, ее границы могут быть расширены до любых необходимых пределов благодаря доказательству современного значения любого прошлого события. Современность включает в себя прошлое, будущее и настоящее, она есть сам диалог. Прошлое оказывается диалогом современников по поводу прошлого, будущее – их диалогом по поводу будущего. Настоящее же представляет собой длящееся самобытное «Я» в диалоге с другими такими же «Я». В этом случае теория как продукт научной мысли, помимо прочего, предназначенный для прогнозирования будущего и для практических операций с ним, становится динамичным пространством, открытым для изменений, в нулевой точке которого находится ученый, его «Я» и усвоенная им социальная культура.

Диалог в межличностных коммуникациях более‑менее очевиден, но он ведется и в отношении между личностью и обществом, между современностью, ее прошлым и будущим. Общество нарративно предобусловливает личность, требуя ее социальности, например, гражданственности и правовой легитимности. Личность взрывает эту наррацию своим «Я» и требует от общества человечности, например, нравственности и справедливости. Общество предписывает личности систему институтов, направляющих межличностные коммуникации в целях, объявляемых социальными. Личность через общение формирует собственную систему коммуникации в своих целях. В итоге складывается и воспроизводится динамичный комплекс взаимных экспектаций, который уже никому игнорировать не удается. Этот комплекс представляет собой комплементарный социокультурный субъект, интеграл, позволяющий и обществу и личности существовать в качестве субъектов в том случае, если они продуцируют экспектации в рамках взаимной комплементарности.

Прошлое выступает такой же нарративностью, образующейся в ходе экспектаций минувших поколений, адресованных к их будущему. Личность задает прошлому собственные вопросы и находит в нем такие значения, какие позволяют ей переоценивать минувшие времена. При этом в ходе переоценки она формирует свою мечту о будущем, превращающуюся в наррацию для последующих поколений и в предмет их переоценок.

В центре всего этого диалога находится человек как многомерная действительность со своим «Я», как данность, неисчерпаемая никакой абстракцией: ни прошлым, ни будущим, ни субъективностью, ни институциональностью, ничем таким, что человек может рационально себе представить и воплотить в одну из бесчисленного множества возможных своих форм. Человек живет в мире, далеко не полностью известном ему, и знает лишь одно: быть – это означает иметь форму, а иметь форму человека – значит самому себе ее создать. Прошлое, будущее, субъективность, рациональность, поколение, культура, цивилизация, наука – всё это формы человеческого самобытия, осознанно или неосознанно созданные людьми; всё, кроме «Я», обозначающего самоидентификацию человека со своей внутренне неисчерпаемой действительностью.