5.2. Межцивилизационная эпоха в России

5.2.1. Межцивилизационная эпоха

Если цивилизацию понимать как сумму всех технологий, норм и ценностей общественной жизни, то в этом случае, межцивилизационная эпоха является качественной сменой всех норм и переоценкой всех ценностей. Право, нравственность, экономика, политическое устройство, нормы научного познания, производства телевизоров, литературных произведений и президентов, все распадается, а новые нормы только начинают формироваться. В такие эпохи мир и собственное общество в глазах людей «сходят с ума». Полный культурный переворот является драмой, происходящей не столько на улицах, сколько в первую очередь в умах, это – слом мировоззрения, угрожающий утратой не только национальной, но и человеческой идентичности. Например, последняя перепись в России вдруг выявила такие довольно многочисленные (счет на тысячи) «этносы», как «эльфы», «хоббиты», «индейцы», «киборги» и т. п.

Память о былом советском единстве народов породила стремление к тому, что К.Г. Юнг называл желанием укрыться в теплоте коллективного бессознательного и снять с себя ответственность за свою жизнь, а проще говоря, к поиску нового коллектива и к подчинению ему. Сегодняшняя религиозная реставрация в России лишь отчасти объясняется обретением веры, большей же частью, как думается, она обусловлена попыткой заменить одну идеологию на другую. Реставрация казачества имеет те же причины, потому что казачество не этнос, а полиэтническое сословие, полностью исчезнувшее еще в советские годы, как и реставрация дворянства.

В общественном сознании преобладают одиночество, страх, восторг, растерянность. Люди, социальные группы перестают понимать друг друга, коммуникации между ними разрушаются. Общество вступает в состояние «полураспада», выйти из которого оно может только в том случае, если найдет способ собраться духом и силами и найти группу идей, на основе которых можно хотя бы в течение трех поколений создать новую цивилизацию. Культура остро нуждается в том мужестве и решимости, о которых писал И. Кант в статье о Просвещении.

Мир разрушается, его опять приходится создавать заново. Россия делала это неоднократно: падение Киевской Руси, Петровские реформы, крестьянская реформа 1861 г. и революция 1917 г., и вот теперь все начинается снова. Россия, как птица Феникс, несколько раз возрождалась буквально из пепла, из глубокой разрухи. И всякий раз она становилась новой: Советская Россия не похожа на досоветскую, та совсем иная, чем Русь времен Ивана IV.

После падения советской цивилизации в общественном сознании России образовался идеологический вакуум. Он выразился в остром дефиците стратегических целей развития. Советская идеология ставила перед каждым простую и понятную цель, на основе которой вырастало очень разветвленное дерево целей, способное обосновать и оправдать каждый шаг и человека, и государства. При этом советская идеология существовала в стройной теоретической форме и имела явно наукообразный характер.

Сегодня общественное сознание активно ищет и формирует новую идеологию, объединяющую общество. Формирует не осознанно и не целенаправленно, идея должна родиться «снизу», так как если она будет спущена «сверху», с нею произойдет то же, что с коммунизмом. Идея складывается в течение жизни по крайней мере трех поколений. Главное же требование, которое предъявляется будущей идеологии, заключается в том, что она должна быть такой же разветвленной и теоретичной, как советская. Нужна не просто новая идеология и уж тем более не размытые идеалы, нужна теория, придающая идеалам отчетливый облик.

Поиски идут в разных направлениях: от старого позитивизма и коммунизма до православия, восточных культов, язычества, оккультизма Е.Блаватской и новых мистических озарений. На помощь привлекаются и досоветская философия России, и даже такие, явно бесчеловечные, антигуманные идеологии, как нацистская и расистская.

Каждая социальная группа предлагает свое мировоззрение как общую систему ценностей: чиновники, «силовики», предприниматели, «олигархи», «независимые политики», пенсионеры, журналисты, «бюджетники», рабочие, молодежь, литераторы и т. д. Каждый бежит к общей Вавилонской башне со своим краеугольным камнем, стараясь при этом выбить камень, только что заложенный соседом.

Но все эти «программы» перспективны лишь тогда, когда они обосновываются средствами строгой логики и принимают концептуальную форму, они как бы копируют естественную науку и привычный диалектический материализм. И все эти программы тяготеют к одному центру: основной идеей России является сама Россия, различие же между программами состоит в разном понимании того, что такое Россия. Поэтому между ними сегодня идет острый, временами доходящий до конфликта диалог, в котором интегральный образ России уже начинает проступать из тумана.

Предпосланная хаосу нынешних дней советская ментальность была миссионерской, свою Миссию она получила в наследство от общеевропейского Просвещения. Растерянность ведет к переосмыслению понятия о Миссии. Еще недавно она была Великой Исторической Миссией Советского Народа, состоявшей в строительстве коммунизма, в особом российском понимании жизни и распространении этих взглядов на весь мир. Это была Миссия освобождения «угнетенных народов» и пролетариата всех стран. Советскую идеологию не смущало нежелание пролетариата освобождаться по‑советски, как не смущало в XIX веке англичан и французов нежелание Османской империи, Африки или Индии европеизироваться. Теперь же эта Миссия потеряла смысл.

Тем не менее утрата старой Миссии не ликвидирует миссионерского характера современной России. Новая российская Миссия, на мой взгляд, сегодня состоит в активном экзистенциальном диалоге со всеми без исключения культурами и цивилизациями. Диалог ведется, конечно, для выживания России, но не в качестве отсталой страны и даже не как великой державы, а в качестве культуры, имеющей общечеловеческое значение.

Сегодня Россия соединяет, пока только в своей культуре, ценности всех основных цивилизаций: Европы, Северной Америки, Арабского мира, Китая, Индии и т. д. Она ведет внутренний диалог, все больше распространяя его на другие, внешние культуры.

С. Хангтингтон выпустил книгу «Столкновение цивилизаций». Он многое описал вполне правдоподобно. Сомнение вызывает пафос книги, вольно или невольно утверждающий неизбежность столкновения культур и нацеливающий Запад на жесткую оборону. Между тем культура создается людьми, и она становится такой, каковы ее творцы, каковы их ценности. Поэтому конфликт цивилизаций неизбежен только для тех, кто его провоцирует и сам является носителем и источником такого конфликта.

Межцивилизационная эпоха разрушает ценности предшествующей эпохи вместе с идеологией неизбежности конфликта, унаследованной от времен «холодной войны». Все начинается заново, и в этом философское значение таких времен. Они, конечно, не самые легкие и приятны для жизни, но именно здесь становится ясно: хочешь быть, умей вести диалог.