30.2. Экономические реформы раннего советского периода

Необходимость экономических реформ в Советской России, в Советском Со­юзе стала неизбежным следствием революционных политических перемен, кото­рые потрясли основы общественного строя. По замыслу раннекапиталистическая система хозяйствования, сложившаяся в России до 1917 года, должна была быть заменена новой, принципиально иной системой, основанной на коммунистичес­ких идеях. Адекватный этой системе экономический строй был назван в Советс­ком Союзе социализмом, предшествующим более совершенной форме — комму­низму.

Казалось, что контуры социалистической системы хозяйствования, призван­ной заменить «загнивающий» капитализм в его завершающей империалистичес­кой стадии, были, по крайней мере в научном плане, надежно прорисованы клас­сиками коммунистического учения. На деле оказалось не так. Труды классиков, содержавшие блистательный анализ раннего капитализма и его пороков, предве­щавшие вначале гибель капитализма в мировом масштабе, а затем — прорыв его обороны и построение социализма в одной отдельно взятой стране, не предлага­ли, к сожалению, конкретного проекта, конструкции экономической системы социализма.

После успеха политической революции, а затем — и победы в гражданской войне В.И. Ленин и его соратники столкнулись с проблемой отсутствия реальной программы экономических реформ. Было предельно ясно, что экономическая модель военного коммунизма, господствовавшая в 1918—1920 годах, играла пре­ходящую роль и изжила себя, в связи с чем последовал призыв о переходе от продразверстки к продовольственному налогу. При всей важности подобного эко­номического маневра в тот период нужна была более комплексная и обстоятель­ная программа экономических преобразований.

В 1922 году закладываются основы социалистического государственного пла­нирования, формируется главный штаб планирования в лице Госплана — об­щегосударственной комиссии по планированию народного хозяйства. Разраба­тывается первый (и в известной мере — последний) долгосрочный план разви­тия хозяйства России на 10—15 лет, вошедший в историю под названием плана ГОЭЛРО (государственный план электрификации России).

В то же время пришедшему к власти руководству страны было понятно, что едва зарождавшаяся и становящаяся на ноги плановая система ведения хозяйства не в силах справиться с острейшими проблемами возрождения разрушенной ре­волюцией и войной российской экономики.

Изобретательный ум В.И. Ленина подсказал оригинальный выход из сложив­шейся в стране критической экономической ситуации. Вместо того чтобы приво­дить экономическую систему в соответствие с политической и формировать ком­мунистические устои ведения хозяйства, была объявлена так называемая новая экономическая политика (НЭП). Страна, разрушившая зарождающийся российс­кий капитализм и идущая к объявленному социализму, взяла вдруг курс на ры­ночную по своей природе реформу, направленную на реставрацию торгового, а частично и производственного капитализма. Оживить экономику доверили не со­циализму, а надежному, проверенному опытом товарно-денежному хозяйству.

Чтобы производители, торговцы, предприниматели уверовали в неожиданно принятый курс экономического реформирования России, В.И. Ленин объявил, что «НЭП — это всерьез и надолго», хотя, конечно, понимал и планировал так­тический характер проведения реформы. Но величие и оригинальность замысла состояли не в этом. Фактически одновременно проводились две экономические реформы в разных направлениях. На макроуровне проводилась устойчивая долго­временная реформа, ориентированная на становление централизованного госу­дарственного планирования и директивного управления хозяйством страны, то­тальное огосударствление экономики. Закладывался фундамент будущей команд­ной системы управления экономикой со стороны партийно-государственного ап­парата, принудительного обобществления производства. В то же время на микро­уровне была предоставлена в ограниченных размерах свобода рынку и мелкоры­ночным формам хозяйствования, оживившая торгово-предпринимательскую дея­тельность и тогда еще не коллективизированное сельскохозяйственное производ­ство. Такой симбиоз, казалось бы, несовместимых реформ оказался удачным в том смысле, что российская экономика 20-х годов смогла если не встать на ноги, то подняться вначале на колени, обеспечить минимально необходимые условия

жизни людей.

После смерти Ленина неспособность либерально-демократического крыла Коммунистической партии противостоять сталинскому напору, а в гораздо боль­шей степени доктринальные коммунистические установки смяли и практически уничтожили рыночные реформы, их носителей и сторонников. В сформировав­шемся к тому времени новом государстве — Советском Союзе — к 30-м годам о новой экономической политике осталось лишь воспоминание, но она была зане­сена в арсенал успехов коммунистического строительства, что, впрочем, не про­тиворечит истине.

Параллельно с НЭПом и вслед за этой временной политикой проводились действительно задуманные надолго социалистические по названию и коммунис­тические по форме экономические реформы, хотя они далеко не всегда и не во всем воплощали принципы, идеи Коммунистического Манифеста Маркса—Эн­гельса и ленинские модели социалистического способа хозяйствования. f"~ Как уже отмечалось, коммунистическому экономическому реформированию в России не предшествовала сколько-нибудь строгая, опирающаяся на достиже­ния экономической науки проектно-программная разработка курса реформ. Гос­подствовал скорее эмпирический подход, а в еще большей степени — волевой, вождистский, основанный на решениях И.В. Сталина и его ближайшего окруже­ния, которые преподносились в виде решений съездов Коммунистической партии, пленумов ее Центрального Комитета и якобы воплощали желания и чаяния всей партии и всего советского народа. Правда, в период с 1925 по 1932 год еще прово­дились дискуссии, высказывались разные мнения и суждения по поводу облика и конкретных форм создаваемой социалистической плановой системы ведения хо­зяйства. В последующем многие ученые, партийные и общественные деятели, чьи мысли были признаны несоответствующими духу идей Маркса—Энгельса—Лени­на—Сталина и практике социалистического строительства в Советском Союзе, были объявлены врагами народа, вредителями, потеряли свои должности, угоди­ли в тюрьмы и лагеря либо лишились жизни.

Между тем экономические реформы в Советском Союзе совершались, шло формирование планово-директивной, централизованно-командной системы уп­равления экономикой. С 1928 года в стране устанавливается система государствен­ного пятилетнего планирования, в начале 30-х годов пятилетнее планирование сопровождается годовым. В меньшей мере повезло долгосрочному планированию, которое оборвалось на плане ГОЭЛРО.

Складывается система многоуровневых планов, в которой ведущая роль при­надлежит государственному плану, в соответствии с ним составляются республи­канские и отраслевые планы, а на их основе — планы предприятий. Постепенно отрабатывается организация и технология разработки народнохозяйственных пла­нов по принципу «сверху-вниз» и «снизу-вверх», что позволяло согласовать между собой планы разных уровней и в какой-то степени учитывать не только централи­зованные плановые установки директивных органов, но и встречные, идущие снизу плановые предложения. Хотя пятилетние планы практически никогда не выполнялись (лозунг 30-х годов «пятилетка в четыре года» был чисто пропаганди­стским), а годовые планы постоянно корректировались, создание плановой сис­темы, действовавшей в масштабе огромной страны, охватившей планированием государство в целом, отрасли, регионы, предприятия, несомненно, представляло крупную, по-своему успешную экономическую реформу.

Создание такой системы управления экономикой потребовало насильственной, во многом бесчеловечной коллективизации сельского хозяйства, сплошной нацио­нализации всех отраслей, перехода к всеобщему приоритету государственной соб­ственности на средства производства, подавления предпринимательства, сведения к минимуму рыночных, товарных форм хозяйствования. Все это предопределило бесперспективность экономической системы в долговременном аспекте, стало при­чиной последующих кризисов и краха советской социалистической системы. Но в 30—40-е годы, в период Великой Отечественной войны социалистическая плановая система смогла выдержать испытание. Она способствовала индустриализации стра­ны, достижению высоких темпов экономического роста. Другое дело — кому, ка­ким личностям, каким идеям она послужила надежной опорой, что она принесла в конечном счете советским людям, народу. В этом отношении советские плановые реформы вряд ли можно считать прогрессивными.

Показательно, что реформирование советской экономической системы того периода не ограничивалось формированием плановых основ управления хозяй­ством. Была создана иерархическая, централизованная, партийно-государствен­ная, территориально-отраслевая система оперативного управления экономикой. При всей своей бюрократичности и явном господстве партийных органов, безза­стенчиво вмешивающихся в управление хозяйством, эта система позволяла в те­чение нескольких десятков лет координировать, обеспечивать хозяйственный по­рядок, исполнительность, более или менее приемлемый уровень выполнения пла­нов, контролирование текущих, хозяйственных, финансовых операций. Порядок, исполнительность были обусловлены не уважением к планам и не чисто экономи­ческими интересами, дисциплина держалась на страхе, насилии, постоянной уг­розе привлечения к партийной, административной, судебной ответственности.

Экономические реформы 30-х годов в Советском Союзе в минимальной сте­пени ориентировались на рыночные механизмы и экономические интересы про­изводителей и потребителей. Государство само определяло, что,'кто и' как должен производить, как и кому распределять продукт производства, сколько и чего кто

должен потреблять. В фиксированных, устанавливаемых государственными орга­нами ценах находили отражение только издержки производителей. Жестко регу­лируемая оплата труда не могла быть эффективным стимулятором производитель­ности и качества.

Такая экономическая система могла до поры до времени устойчиво существо­вать в Советском Союзе, будучи подкрепленной сталинской тиранией и партий­ной диктатурой. Отдельным людям, склонным полагать, что в России экономи­ческий порядок можно навести только принуждением, олицетворяющим эконо­мический режим с военным, система хозяйствования, созданная в 30-е годы, до сих пор кажется самой подходящей. К несчастью, так считают многие люди стар­шего поколения, которых эта самая система обделила больше всех, предоставив им минимум жизненных благ, не говоря уже о свободе.

Рассматривая высокие темпы роста советской экономики в 30-е годы и в пос­левоенный период, не следует считать их заслугой централизованно-плановой системы управления хозяйством. Во-первых, любая развивающаяся экономика, стартующая с относительно низкого уровня, обычно имеет довольно высокий темп роста, который затем снижается. Во-вторых, высокая трудовая отдача, само­отверженность в труде предопределялись тогда духом патриотизма, величествен­ностью идей, в которые верили советские люди, во имя которых совершали тру­довые подвиги. Со временем идеи потускнели и перестали быть побудительным фактором в труде.