§4. Проблема ненадлежащего специального субъекта преступления

Как было показано, существование и выделение в уголовном праве понятия специального субъекта обусловлено спецификой от­дельных видов преступлений, совершение которых возможно толь­ко в сфере специальных отношений лицами, надлежащим образом включенных в систему этих отношений.

Одним из оснований выделения в уголовном законе преступле­ний со специальным составом является уголовно-правовая охрана специальных объектов. Эта задача особенно актуальна в современ­ных условиях, когда появляются новые источники опасности, свя­занные, главным образом, с человеческой деятельностью. За счет этого составы преступлений, связанные с нарушением специальных правил поведения, постоянно увеличиваются. Уголовный закон вы­ступает в качестве одного из средств, ограничивающих и предупре­ждающих негативные последствия человеческой деятельности, при­чиняющих вред жизни, здоровью, имуществу граждан и различным социально важным интересам общества и государства. Эта задача

¹ Тадевосян З.А. Проблемы правового регулирования окружающей среды // Вопросы правоведения: Межвузовский сборник научных трудов научно-исслед. центра юрид. фак-та Е-ГУ, - Ереван: ЕГУ. -2002. - № 4. - С.47-52.

222

решается путем установления преступности и наказуемости деяний, посягающих на специальные объекты.

Конструирование преступлений со специальным составом явля­ется формой дифференциации уголовной ответственности. В связи с этим важное теоретическое и практическое значение приобретает вопрос об исследовании ответственности специальных субъектов.

Институт уголовной ответственности является одним из осново­полагающих в уголовном праве. Проблеме уголовной ответственно­сти посвящены многочисленные исследования отечественных уче­ных — юристов, как советского периода, так и наших дней¹. В данном параграфе рассматриваются особенности уголовной ответ­ственности специальных субъектов.

В юридической литературе проблема ответственности специаль­ных субъектов в основном исследована применительно к отдельным категориям специальных субъектов (должностные лица, военнослу­жащие и т.д.) в рамках Особенной части УК. Целью нашего изуче­ния является освещение особенностей содержания и реализации уголовной ответственности специальных субъектов, присущих всем составам соответствующих преступлений: специальных и общих.

Анализ указанной проблемы имеет важное значение и для все­стороннего освещения основной проблемы предстоящего исследо­вания - ответственности за соучастие в таких преступлениях.

В Уголовном кодексе содержится большое количество норм, в которых устанавливается уголовная ответственность специальных субъектов. Однако в Обшей части УК ничего не говорится об от-

¹ См.: Звечаровский И.Э. Уголовная ответственность. — Иркутск, 1982; Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответствен­ность. - Л., 1968; Лукашевич В.З. Установление уголовной ответст­венности в советском уголовном праве. - Л., 1985; Санталов А.И. Теоретические основы уголовной ответственности. — Л., 1982; Пав­лов В.Г. Субъект преступления и уголовная ответственность. — Санкт-Петербург, 2000; Павлухин А.Н., Чистяков А.А. Уголовная ответственность как научная категория Российской правовой док­трины: Генезис, состояние, перспективы. - М.: «ЮНИТИ - ДА­НА», Закон и право, 2003; Чистяков А.А. Уголовная ответствен­ность и механизм формирования ее основания. — М.: «ЮНИТИ — ДАНА», Закон и право, 2002 и др.

223

ветственности специальных субъектов. Это затрудняет процесс ус­тановления уголовной ответственности таких субъектов.

Проблема состоит в том, что специальные составы преступлений отличаются от общих составов, а также от составов, в которых только субъект специальный, не только наличием дополнительных признаков, характеризующих субъект, но и специфическими условия­ми признания лица специальным субъектом преступления.

Выделение и исследование совокупности таких условий имеет важное значение для определения пределов и объема оснований уголовной ответственности специального субъекта. Особенности специального субъекта отражают, в свою очередь, специфику пре­ступной деятельности при соучастии со специальным составом.

Основания ответственности соучастников в таких преступлениях ограничены объектом, объективной стороной и свойствами лично­сти специального субъекта.

В приведенном определении понятия специального субъекта преступления имеются в виду такие признаки, которые в своей со­вокупности являются необходимыми и достаточными условиями для признания лица надлежащим субъектом преступления и свиде­тельствующими о способности и возможности нести уголовную от­ветственность.

Отсутствие одного из этих признаков превращает человека, до­пустившего общественно опасное деяние, в ненадлежащего субъек­та, который не может быть привлечен к уголовной ответственности.

В тех случаях, когда речь идет об уголовной ответственности лиц с психическими аномалиями, ответственность не исключается¹.

Предметом нашего исследования является рассмотрение про­блем ненадлежащего субъекта преступления. Употребление термина «ненадлежащий субъект», на наш взгляд, вызвано противополож­ным ему понятием «надлежащий субъект преступления».

В юридической литературе, за редким исключением, эти слово­сочетания не употребляются, а вместо них закон использует другие

¹ См.: Иванов Н.Г. Аномальный субъект преступления: проблемы уголовной ответственности. — М.: Изд-во чЮНИТИ», 1998; Иванов Н.Г. Психические аномалии и проблемы уголовной ответственно­сти. - М., 1995; Цьшбал Е. Ограниченная вменяемость: дискусси­онные вопросы теории и правоприменительной практики // Уго­ловное право. - 2002. - № 1.

224

выражения: «лицо, подлежащее (неподлежашее) уголовной ответст­венности» и др.¹ .

Здесь и далее под ненадлежащим субъектом преступления имеется в виду субъект, который не наделен хотя бы одним из признаков, не­обходимым для привлечения лица к уголовной ответственности за по­сягательство на специальный объект. При этом следует. различать признаки (свойства, качества) специального субъекта, а также усло­вия признания лица в качестве такового.

Поэтому, в тех случаях, когда лицо, совершившее предусмот­ренное уголовным законом общественно опасное деяние, в силу тех или иных причин не является субъектом данного преступления, и, следовательно, не может быть привлечено к уголовной ответствен­ности, правильно было бы именовать «ненадлежащим субъектом преступления».

Рассмотрим содержание этих условий в отдельности.

1. Одним из условий признания лица специальным субъектом пре­ступления является нормативное (т.е. установленное в законном по­рядке) включение лица в сферу специальных отношений.

Поэтому связь субъекта и объекта преступления осуществляется через сознательное «включение» субъекта преступления в общест­венные отношения².

По этому поводу в юридической литературе указывается, что «поскольку социальная роль существует объективно, а субъект лишь вступает в нее, вхождение субъекта в систему социальных отноше­ний носит не произвольный, а организованный характер. Субъект должен быть включен в систему отношений, в соответствии с его познавательными и ценностно-ориентационными способностями. Такое включение обычно осуществляется путем издания соответст­вующего правового акта»³.

Специальные отношения включают и специальных участников — субъектов отношений. Ими может быть лишь определенная катего-

¹ Аветисян С. С. К проблеме ненадлежащего субъекта преступления // Законность и действительность. — Юридический научно- популярный журнал. - Ереван, 2002. - № 21(59). - С.27-29.

² Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. — М., 1960. - С.89.

³ Тер-Акопов А.А. Бездействие как форма преступного поведения. - М., 1980. - С.55.

225

рия граждан. При этом в отличие от субъектов общих отношений, субъекты специальных отношений включаются в эти отношения специальным, нормативным способом.

Например, гражданин становится военнослужащим на основе соответствующего акта военного управления — призыва на военную службу, которая осуществляется в соответствии с предписаниями законов, регулирующих эти отношения. Юридически закрепляется и вступление лица в иные специальные отношения. Например, от­ношения между родителями и детьми закрепляются актами регист­рации гражданского состояния и Др. В тех случаях, когда закон предусматривает ответственность за нарушения специальных обя­занностей, субъектом преступления может быть только специаль­ный субъект.

Сам факт формального нахождения лица в сфере специальных общественных отношений еще не означает, что допущенное им на­рушение специальных обязанностей должно повлечь за собой уго­ловную ответственность. Если будет установлено, что человек включен в сферу специальных отношений некомпетентным орга­ном или с нарушением соответствующих законодательных требова­ний и условий, то такое лицо, посягающее на специальные объек­ты, не может быть привлечено к уголовной ответственности за дан­ное преступление.

Поэтому нормативный акт, на основании которого субъект включается в систему специфических отношений, должен быть за­конным и обоснованным (акт о призыве на военную службу, акт регистрации гражданского состояния и др.).

К числу таких актов относится и приговор суда, в соответствии с которым, осужденный включается в сферу уголовно-исполнительных отношений. В соответствии с уголовно-процессуальным законом, приговор суда должен быть законным и обоснованным.

Для приведения приговора в исполнение необходимо распоря­жение суда о вступлении приговора суда в законную силу, на осно­вании которого администрация места заключения берет под стражу осужденного и вправе перевести его в соответствующее уголовно-исполнительное учреждение для отбывания наказания. При этом возникает вопрос о признании осужденного субъектом преступле­ния за побег из мест лишения свободы (ст. 313 УК РФ), в том слу-

чае, когда выясняется, что лицо незаконно осуждено к лишению свободы.

Лысковским районным судом Нижегородской области 17 августа 1990 г. Шувалов, осужден по ст. 186 УК за побег из лечебно-трудового профилактория, куда он был направлен по ходатайству приемника-распределителя УВД в соответствии с постановлением Канавинского районного народного суда г. Нижний Новгород от 22 февраля 1990 г. сроком на один год и шесть месяцев.

Приговор в кассационном порядке оставлен без изменения.

Постановлением президиума Нижегородского областного суда 15 августа 1991 г. протест прокурора области об отмене состоявшихся по делу решений оставлен без удовлетворения.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении дела произ­водством.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 7 февраля 1992 г. протест удовлетворила, указав следующее.

Президиум Нижегородского областного суда 27 декабря 1990 г. отменил постановление народного суда о направлении Шувалова на принудительное лечение в ЛТП и материалы направил на дополни­тельную проверку.

После проведения дополнительной проверки постановлением Канавинского районного народного суда г. Нижнего Новгорода от 10 июля 1991г. ходатайство приемника-распределителя о направле­нии Шуналова в лечебно-трудовой профилакторий признано не­обоснованным и отклонено.

В связи с этим в действиях Шувалова, за которые он был осуж­ден Лысковским народным судом 17 августа 1990 г., отсутствует состав преступления.

Вывод президиума Нижегородского областного суда в постанов­лении от 15 августа 1991 г. о том, что на момент вынесения приго­вора направление Шувалова в ЛТП не было признано неправомер­ным (это сделано позже), не может служить основанием для при­знания побега из ЛТП как уголовно наказуемое деяние, поскольку Шувалов был направлен туда незаконно¹.

¹ Определение СК Верховного Суда РФ от 07.02.1992г. по делу Шу­валова/Судебная практика по уголовным делам в 2-х частях. Часть 2. Разъяснения по вопросам Общей и Особенной части УК РФ. —

227

Определенные затруднения составляют случаи, когда в соответ­ствующем нормативно-правовом акте указывается возраст лица, с которого он может быть включен в сферу конкретных специальных общественных отношений, однако данное лицо оказывается в этой сфере отношений на незаконном основании, например, вследствие ошибки или сознательного подлога документов, или, к примеру, в соответствии со ст. 19 закона РА «О полиции», на службу имеют право поступить граждане, способные по своим личным и деловым качествам, физической подготовке и состоянию здоровья выпол­нять возложенные на работников милиции обязанности¹.

По незаконным основаниям, а также обманным путем в сфере специальных отношений могут оказаться и иные категории граж­дан: производство незаконного аборта лицом, не имеющим соот­ветствующего медицинского образования, но состоящим в должно­сти врача, на которую оно было назначено по предъявлении под­ложного диплома об образовании; занятие частной медицинской практикой или частной фармацевтической деятельностью лицом, представившим лицензию на иной вид деятельности; совершение должностных преступлений лицом, наделенным организационно-распорядительными функциями по предъявленному подложному документу, свидетельствующему о наличии у него соответствую­щего образования и т.д.

Возникают проблемы и при решении вопроса об уголовной от­ветственности лиц, включенных в сферу специальных отношений при стечении обстоятельств и условий, наличие которых не допус­кает включение подобных лиц в систему данных отношений.

Например, призыв в армию лиц, в соответствии с законом под­лежащих освобождению от призыва на военную службу по болезни и признанных негодными к несению военной службы; имеющих право на отсрочку от призыва и др. Указанные обстоятельства, ог­раничивающие продолжение службы могут возникнуть и в период службы.

Как известно, в юридической литературе, а также на практике, нет единства мнения по поводу признания или непризнания такого

2-е изд., перераб. и доп./Сост. С.А.Подзоров. - М.: «Экзамен»,

2002.

¹ Закон РА «О полиции». — Принят Национальным Собранием РА

16.04.2001г.

лица субъектом преступления, совершившего посягательство на данные специальные отношения, что, на наш взгляд, объясняется, в частности, отсутствием всесторонних исследований уголовно-правовой теории данного вопроса, и, прежде всего, связанных с условиями признания лица специальным субъектом преступления и особенностями оснований уголовной ответственности специальных субъектов. Существуют следующие подходы:

1. Одни ученые применительно к преступлениям против порядка пребывания на военной службе считают, что лица, неправомерно находящиеся на военной службе подлежат уголовной ответственно­сти, а то обстоятельство, что военнослужащий необоснованно нахо­дится в сфере воинских отношений должно учитываться при назна­чении наказания¹. Так, проф. Х.М. Ахметшин указывает, что «для решения вопроса об ответственности за воинские преступления не имеет принципиального значения основание, в силу которого лицо признано негодным к военной службе (психическое или иное забо­левание, физические недостатки, возраст и т.п.), если оно не ис­ключает вменяемости. Не имеет также значения время возникнове­ния этого основания, было ли оно еще к моменту призыва или появилось в период прохождения военной службы. Но эти обстоя­тельства могут оказать влияние на индивидуализацию ответствен­ности»². Д.В. Калякин отмечает, что «принципиальное признание лиц, негодных к военной службе, субъектами воинского преступле­ния не означает, что это обстоятельство вовсе не влияет на характер их ответственности и наказания в рамках действующего уголовного законодательства»³.

При этом приводятся следующие доводы:

¹ См., напр.: Ахметшин Х.М. Вопросы практики применения зако­ на об уголовной ответственности за воинские преступления. — М., 1968; Калякин Д.В. Субъект воинского преступления: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — М., 1994; Чхиквадзе В.М. Советское военно- уголовное право. — М, 1948. С.164; Шаргородский М.Д. Квалифи­ кация воинских преступлений // Ученые записки ВИЮН. — М., 1945. - Вып.IV. - С.57.

² Ахметшин Х.М. Указ. соч. - С.20.

³ Калякин Д.В. Указ. соч. - С.16-17.

229

Пока эти права и обязанности не будут отменены в установлен­ном порядке, то они имеют обязательную силу, а лица, виновные в их нарушении, должны подлежать ответственности.

Поэтому лица, являющиеся субъектом военно-служебных отно­шений, могут быть и субъектами воинского преступления, за со­вершение которого они несут ответственность, независимо от того, правильным или неправильным путем были призваны на военную службу¹. Как субъект правоотношений, возникших на основании акта органов военного управления, изданного компетентным лицом в установленной форме, субъект, призываемый на военную службу, становится носителем прав и обязанностей². Исключение состав- _ ляют те случаи, когда лицо признается не только негодным к воен­ной службе, но и невменяемым.

2. Другие ученые занимают противоположную позицию. Так, А.А. Тер-Акопов считает, что «...лицо, ошибочно находящееся на военной службе, нарушает воинский правопорядок формально, не затрагивая фактических отношений ...и поэтому нет никаких осно­ваний привлекать такое лицо к уголовной ответственности по статьям, содержащим формально нарушенные им нормы»³. A.M. Медведев обосновывает свою позицию тем, что «в действиях лиц, неправильно призванных в армию в связи с негодностью к службе либо до достижения ими призывного возраста, когда они самовольно оставляют расположение части, нет состава преступле­ния. Подобные лица призваны в армию неправильно и поскольку на них не лежала обязанность нести военную службу, то они, хотя фактически и проходили службу, но совершить преступление не

¹ Ахметшин Х.М. Квалификация воинских преступлений: Учебное пособие. - М: Воен. инст., 1977.

² Комментарий к закону об уголовной ответственности за воинские преступления. - М., 1986. - С. 17-18.

³ Тер-Акопов АЛ. Правовые основания уголовной ответственности военнослужащих. - М., 1981. — С.50; Тер-Акопов А.А. Проблема ответственности ненадлежащих субъектов воинских отношений // Субъект воинского преступления (мат. II теорет. сем. «Актуальные вопросы социалистической законности и правопорядка в Воору­ женных Силах СССР»). - М., 1984. - С.ЗЗ.

230

могли, так как не могут уклониться от исполнения тех обязанно­стей, от которых они освобождены»¹.

3. Г.И. Бушуев предлагает данный вопрос решать с учетом кон­ кретных причин, которые препятствовали службе в рядах Воору­ женных Сил. «Не могут быть субъектами самовольного оставления части лица, не достигшие призывного возраста, и те, которые по своему психическому состоянию признаются негодными к военной службе. В остальных случаях этот вопрос должен решаться в том смысле, что такие лица могут быть субъектами рассматриваемого преступления*².

4. А.А. Осипов считает, что «правильное решение проблемы от­ ветственности лиц, неправомерно находящихся на военной службе, должно основываться на анализе свойств и признаков субъекта во­ инского преступления ...Медицинские и социальные критерии не­ годности к военной службе являются лишь фактами, влекущими обязанность органов военного управления применительно к кон­ кретному случаю освободить (временно или вовсе) лицо от призыва на воинскую службу. Признание лица негодным к военной службе, далеко не всегда означает его неспособность во время совершения преступления соблюдать предписания уголовно-правовой нормы»³.

По мнению А.А. Осипова, даже в случае призыва гражданина на военную службу при наличии неснятой или непогашенной судимо­сти, военнослужащий при совершении преступления против поряд­ка пребывания на военной службе, подлежит привлечению к уго­ловной ответственности, так как в полной мере является субъектом воинских правоотношений,

¹ Медведев Л.М. Ответственность за дезертирство по советскому уго­ ловному праву: Дис. ... канд. юр. наук. — М., 1956. — С.151.

² Бушуев Г.И. Об ответственности лиц, неправильно призванных на военную службу, за самовольное оставление части // Труды акаде­ мии - М, 1957. - Вып.17. - С.157.

³ Осипов АЛ. Об ответственности за преступления против порядка пребывания на военной службе военнослужащих, проходящих службу по призыву, неправомерно находящихся на военной службе // Военно-уголовное право (вкладка к журналу «Право в Воору­ женных Силах»). - 2004. - № 2.

231

До последнего времени судебная практика в целом придержива­лась той позиции, что субъекты воинских отношений могут при­знаваться субъектами воинских преступлений.

В последние годы судебная практика по этому вопросу стала ме­няться. Все больше случаев, когда судьи оправдывают военнослу­жащих, незаконно призванных на военную службу по любым осно­ваниям за уклонения от прохождения военной службы. Данная по­зиция поддерживается многими учеными в области теории и прак­тики применения военно-уголовного законодательства РФ¹.

В приведенном источнике авторы отмечают, что «...незаконный призыв влечет за собой незаконное возложение на гражданина обя­занностей по военной службе».

Данный подход представляется верным и подтверждается судеб­ной практикой.

Органами предварительного следствия М. обвинялся в само­вольном оставлении места службы продолжительностью свыше ме­сяца, совершенном при следующих обстоятельствах.

10 декабря 1995 г. М. с целью временно уклониться от военной службы самовольно оставил место службы и убыл домой, где про­водил время по своему усмотрению. 29 января 1996 г. он был за­держан работниками милиции в г. Кургане.

Суд первой инстанции признал М. невиновным и вынес оправ­дательный приговор за отсутствием в его действиях состава престу­пления. В обоснование такого решения суд сослался на то, что М. был призван незаконно, поскольку к моменту призыва имел несня­тую и непогашенную судимость за совершенное ранее тяжкое пре­ступление, а поэтому не мог быть субъектом преступления против военной службы.

Военным судом округа и Военной коллегией Верховного Суда РФ оправдательный приговор оставлен без изменения.

На состоявшиеся судебные решения заместителем Генерального прокурора РФ - Главным военным прокурором принесен протест, в котором указывалось, что суд, правильно установив фактические обстоятельства дела, дал им неверную оценку. Кроме того, в соот­ветствии со ст. 25 Закона РФ «О воинской обязанности и военной

¹ Преступления против военной службы (военно-уголовное законо­дательство РФ). Научно-практический комментарий УК РФ. - М, 1991.-С.108.

232

службе» (ред. 1993 г.) решение призывной комиссии является един­ственным обязательным основанием, наделяющим гражданина ста­тусом военнослужащего, который считается таковым с момента за­числения его в список части. О судимости М. работникам военко­мата и членам призывной комиссии известно не было. Решение призывной комиссии, которая не располагала сведениями о суди­мости призывника, вынесено в соответствии с п. 2 ст. 25 Закона РФ «О воинской обязанности и военной службе». Поскольку М. был призван на военную службу и фактически приступил к испол­нению служебных обязанностей, он приобрел совокупность прав, свобод, обязанностей и ответственности военнослужащих, установ­ленных законодательством и гарантированных государством. По­этому ссылку в определении Военной коллегии на то, что решение комиссии о призыве М. на военную службу является юридически ничтожным, нельзя признать обоснованной. В заключение в про­тесте сделан вывод о том, что М, являясь субъектом воинских пра­воотношений, возникших на основании решения призывной ко­миссии, стал носителем прав и обязанностей, которые имеют обя­зательную силу до их отмены в надлежащем порядке. Преступные действия М., как субъекта преступления против военной службы, были направлены на нарушение воинского правопорядка, а значит, он должен нести ответственность за фактически им содеянное.

Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев материалы дела и обсудив доводы, приведенные в протесте, находит судебные реше­ния законными и обоснованными.

В мотивировке указывается, что согласно ст. 2 и 18 Конституции РФ права и свободы человека являются высшей ценностью. Их признание, соблюдение и защита являются обязанностью государ­ства. Из указанных конституционных положений следует, что госу­дарство в лице его органов не вправе ограничивать гарантирован­ные законом права, возлагать на гражданина не предусмотренные законом обязанности и привлекать его к ответственности за укло­нение от исполнения обязанности, возложенной на него неправо­мерно.

Далее в постановлении говорится о том, что в соответствии со ст. 20 Закона РФ «О воинской обязанности и военной службе» не может быть призван на военную службу гражданин, имеющий не­снятую или непогашенную судимость за совершение тяжкого пре­ступления, следовательно, М. был призван с нарушением закона.

233,

Факт отсутствия у членов призывной комиссии сведений о судимо­сти М., на который есть ссылка в протесте, признан не устраняю­щим нарушение закона при его призыве на военную службу.

Таким образом, по мнению Президиума Верховного Суда РФ, призывная комиссия приняла незаконное решение. Такое решение является юридически ничтожным, что означает его недействитель­ность со дня принятия, а, следовательно, и невозможность порож­дения каких-либо правовых последствий, в том числе привлечения к уголовной ответственности, о чем ставится вопрос в протесте. Поскольку М. в сфере воинских правоотношений оказался на неза­конном основании, он не может быть признан субъектом преступ­ления против порядка прохождения военной службы (уклонения от военной службы), поэтому суд в строгом соответствии с действую­щим законодательством вынес оправдательный приговор за отсут­ствием в его действиях состава преступления.

Что касается содержащихся в протесте доводов о том, что М, признал свою вину, шел на военную службу с желанием, зная о незаконности этого шага, в части его никто не обижал, и он само­вольно оставил место службы с целью встречи с родственниками, будучи предупрежденным об уголовной ответственности за такие действия, то все они не свидетельствуют о законности самого факта призыва и поэтому на правильность принятого судом решения не влияют.

На основании изложенного Президиум Верховного Суда РФ ос­тавил состоявшиеся судебные решения без изменения, а протест -без удовлетворения¹.

Аналогичное решение принято по делу рядового воинской части 63028 Хлгатяна (до призыва имел судимость за совершение тяжкого преступления)².

Вопрос о признании таких лиц надлежащим или ненадлежащим субъектом преступления должен решаться в зависимости от того, носят ли допущенные ими нарушения общий или специальный ха­рактер и, соответственно, было ли посягательство направлено на охраняемые уголовным законом общие или специальные объекты.

¹ Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1998 г. // БУВС и ВК ВС РФ. - 1998. - № 4(172). - С.53-55.

² Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ № 2н-023 от 31.03.1998 г.

234

С одной стороны, такие лица фактически находятся в сфере оп­ределенных специальных отношений и выполняют различные со­циальные роли.

Однако они вступают не только в специфические, но и другие правоотношения, не регулируемые нормами специальных норма­тивно-правовых актов.

При этом возможны следующие ситуации:

1. совершенное деяние направлено не на специальные, а на об­ щие объекты, охраняемые уголовным законом. Например, военно­ служащий совершил разбойное нападение. Затем выясняется, что он по состоянию здоровья не подлежал призыву на военную служ­ бу. В этом случае данное лицо должно нести уголовную ответствен­ ность, так как оно не исключено из сферы общих отношений, а факт незаконного или ошибочного нахождения им в сфере кон­ кретных специальных отношений никакого уголовно-правового значения в данной ситуации не имеет. Это обстоятельство может учитываться лишь в рамках наказания.

2. посягательство совершено на те специальные отношения, в сфере которых находится данное лицо.

Совершение подобных посягательств возможно в двух формах:

а) с использованием специальных полномочий или специальных познаний;

б) без использования таких полномочий или познаний;

Например, должностное лицо может получить взятку без нару­шения специальных функций. В последующем выясняется, что функции должностного лица он выполняет незаконно (налицо -присвоение властных полномочий по подложному документу об образовании или включение в сферу данных общественных отно­шений с нарушением закона).

Эксперт, не имеющий соответствующего образования, может не обладать специальными познаниями в соответствующей области, в результате чего дать ложное заключение.

Применительно к действиям должностных лиц, незаконно наде­ленных соответствующими полномочиями, в юридической литера­туре существует мнение о том, что ответственность за совершение должностных преступлений не исключается. Так, например, И.А. Клепицкий и В.И. Резанов указывают, что «УК говорит не о лице, наделенном в законном порядке должностными полномочия­ми, а о лице, выполняющем определенные функции, т.е. о факти-

235

ческой деятельности»¹. При этом в качестве примеров приводятся случаи, когда, например, иностранец в нарушение законодательства о государственной службе, назначен на должность государственной службы, или субъекта федерации президент назначает прокурором, хотя такой компетенцией не обладает.

Представляется, что подобная аргументация противоречит тому, что нормативный способ включения лица в сферу специальных от­ношений предполагает законность и обоснованность соответствую­щего акта, а также издание его компетентным органом. Думается, что теория уголовного права применительно к этой проблеме, должна развиваться именно в этом направлении.

Красноярским гарнизонным военным судом рядовой Л. наряду с другими преступлениями был признан виновным в самовольном оставлении части и неявке в срок без уважительных причин на службу продолжительностью свыше Юти суток, и осужден по ч. 3 ст. 337 УК РФ.

Между тем, как усматривалось из материалов дела, Л. до призы­ва на военную службу совершил хищение чужого имущества, и в отношении него велось предварительное следствие. Однако, не­смотря на это, он был призван в армию и в период прохождения военной службы 8 июля 1998 г. был осужден районным судом по п.а. «а» и «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к двум годам лишения свободы условно с испытательным сроком в два года.

В связи с этим, в соответствии с п/п «в» п.2 ст. 23 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» Л., как лицо, в отношении которого велось предварительное следствие, не подле­жал призыву на военную службу, а, следовательно, не мог быть признан субъектом воинских правоотношений и нести ответствен­ность за уклонение от военной службы.

На основании изложенного президиум окружного военного суда приговор в части осуждения Л. по ч. 3 ст. 337 УК РФ отменил и дело производством прекратил за отсутствием состава преступле­ния².

¹ Клепицкий И.А., Резанов В.И. Получение взятки в уголовном праве России. - М.: «ЦЕНТР АР и НА», 2001. - С.35.

² Обзоры судебной работы гарнизонных военных судов за 2000г. // Обзоры судебной практики ... 2002. - С.224-225.

236

Анализируя вышеприведенные ситуации, следует отметить, что во всех случаях, когда посягательство на специальные объекты до­пускается лицом незаконно, ошибочно или обманным способом, находящимся в сфере соответствующих отношений, независимо от того, носят нарушенные им правила общий или специальный ха­рактер, должен признаваться ненадлежащим субъектом за данное специальное преступление. Однако, естественно, не исключается его ответственность по другим статьям УК'.

Реутовским гарнизонным военным судом рядовой 3. был при­знан виновным в неоднократном избиении и унижении своих со­служивцев рядовых С, Б., К., П. , А., М. и О. с целью создать для себя облегченные условия службы, и осужден за нарушение устав­ных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсут­ствии между ними отношений подчиненности по п.п. «а», «б» и «д» ч. 2 ст. 335 УК РФ к двум годам лишения свободы в неправильной колонии общего режима.

Правильно установив фактические обстоятельства содеянного 3., суд первой инстанции дал им неправильную юридическую оценку.

Как усматривалось из материалов дела, 3. 20 декабря 1996г. был осужден за тяжкое преступление по ч. 2 ст. 144 УК РСФСР к двум годам лишения свободы с отсрочкой исполнения приговора на два года. В связи с этим в соответствии со ст. 20 Закона Российской Федерации «О воинской обязанности и военной службе» (в ред. 1993 года) 3., как лицо, имеющее судимость, не подлежал призыву на военную службу, а, следовательно, не мог быть признан субъек­том воинских правоотношений и нести ответственность за преступ­ление против военной службы.

¹ См. напр.: Чучаев А.И. Безопасность железнодорожного, водного и воздушного транспорта. — Саратов, 1998. С.95. Другие ученые отмечают, что необоснованное включение лица в сферу специаль­ных отношений не исключает его ответственности за посягательст­во на данные отношения (Корчева З.Г. Субъект нарушения правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного транс­порта в СССР // Ученые зап. Харьковского юридич. инта, 1960. — Вьга.14.-С191) и др.

237

На основании изложенного Московский окружной военный суд переквалифицировал содеянное 3. с пп. «а», «б» и «д» ч. 2 ст. 335 на ч. 1 ст. 213 и ч. 1ст. 112 УК РФ'.

Наличие законного и обоснованного нормативно-правового акта о включении лица в систему специальных отношений во всех слу­чаях является необходимым условием для признания лила специ­альным субъектом за деяние, выразившееся в нарушении возло­женных обязанностей, однако не во всех случаях это обстоятельство является достаточным условием для признания лица специальным субъектом преступления.

Находясь в системе специальных отношений на законном осно­вании, в процессе выполнения специальных функций, на субъектов этих отношений должностными лицами может возлагаться и ис­полнение других специально-конкретных обязанностей, прямо не указанных в обязанностях этих лиц.

Возникает вопрос: подобные приказы и распоряжения, связан­ные с выполнением специально-конкретных обязанностей, должны вытекать из интересов данных специальных общественных отноше­ний или же они могут быть любого характера для выполнения лю­бой задачи?

Например, в общевоинских уставах Вооруженных Сил РФ, в от­личие от раннее действовавших Уставов, прямо указывается, что приказы (распоряжения) командиров (начальников) должны быть обоснованными и быть отданными в интересах воинской службы.

В законе «О воинской обязанности и военной службе РФ» гово­рится, что командирам (начальникам) запрещается отдавать прика­зы (распоряжения), не имеющие никакого отношения к исполне­нию обязанностей воинской службы или направленные на наруше­ние законодательства РФ.

Исполнение приказа или распоряжения, незаконность которого не осознавал подчиненный, освобождает последнего от уголовной ответственности за причинение вреда охраняемым уголовным зако­ном интересам².

¹ Обзор судебной работы военных судов гарнизонов и объединений за 1999г. // Обзоры судебной практики ... 2002. - С.207-208. ³ См.: Григорян М.В. Уголовное право (научно-практический ком­ментарий к некоторым вопросам Общей части проекта нового УК РА). - Ереван: «ЗАНГАК», 1999. - С.148-150.

238

Это положение получило свое законодательное закрепление в ст. 42 УК РФ (исполнение приказа или распоряжения) в качестве са­мостоятельного обстоятельства, исключающего преступность дея­ния (ст. 47 УК РА). Здесь же следует отметить, что одним из усло­вий признания лица специальным субъектом преступления являет­ся не только наличие специального, нормативного способа включе­ния его в сферу специальных общественных отношений, но и то, что в необходимых случаях, при включении субъектов этих отно­шений в сферу специально-конкретных отношений, для выполне­ния индивидуально-конкретных обязанностей необходимо наличие законности таких приказов, распоряжений, выражающееся в пра­вомочности должностного лица отдавать такой приказ (распоряже­ние). При этом, важное значение имеют как соблюдение установ­ленной формы приказа (распоряжения), так и соответствие приказа (распоряжения) интересам данных специальных общественных от­ношений, регулирующих различные сферы жизнедеятельности.

Несоблюдение этих требований должно исключать ответствен­ность лиц за совершение преступления со специальным составом.

Конкретные вопросы, связанные с привлечением ненадлежащих субъектов к уголовной ответственности, в том числе за выполнение ненадлежащей обязанности, решаются с учетом соответствующих положений различных отраслей права в дополнение к общим ин­ститутам уголовного права, в частности, обстоятельствам, исклю­чающим преступность деяния, положениям о субъекте преступле­ния и др.

Таким образом, издание нормативного акта является первичным условием, основанием включения лица в определенную систему специальных общественных отношений и, следовательно, возложе­ния на него прав и обязанностей для выполнения социальной роли.

При рассмотрении проблемы ненадлежащего субъекта, а также исполнении ненадлежащей обязанности, следует иметь в виду, что в первом случае субъект изначально лишен статуса специального субъекта, а во втором — будучи надлежащим субъектом, лицо нару­шает обязанности необоснованно возложенные на него.

Возможны случаи, когда лицо одновременно является ненадле­жащим субъектом и нарушает обязанности, незаконно возложенные на него.

Признание названных лиц надлежащими субъектами преступле­ний означало бы существование ответственности по формальным

239

основаниям. Как справедливо указывается в юридической литера­туре, это придало бы законный характер ошибочным решениям тех или иных органов или должностных лиц.

Кроме того, оставление таких лиц в сфере специальных отноше­ний и принуждение их к исполнению обязанностей, которые они не должны выполнять, не только не способствуют достижению не­обходимых целей, но и, как правило, являются причиной соверше­ния многих преступлений. Так, например, многие военнослужащие самовольно покидают воинские части из-за неправильного призыва в армию или досрочного неувольнения в тех случаях, когда такие основания возникли в процессе службы. Другие лица, например, изза наличия болезни, являющейся основанием для признания ли­ца негодным к военной службе, и которые не в состоянии точно, вовремя и в срок выполнять возложенные на них обязанности, под­талкиваются к неуставным взаимоотношениям с другими военно­служащими, иногда даже приводящими к самоубийству. Незакон­ное включение, а затем и оставление лиц в сфере специальных от­ношений и требование от них выполнения специальных функций могут привести к непредсказуемым отрицательным последствиям.

Поэтому, как отмечает А.А. Тер-Акопов, самовольное изменение такими лицами установленного ошибочного порядка поведения и есть возвращение к должному порядку, а поэтому не может повлечь уголовной ответственности'.

Как было указано в обвинительном заключении, М., будучи призванным на военную службу под предлогом религиозных убеж­дений открыто отказался от несения обязанностей военной службы, неоднократно заявляя об этом устно и письменно, а затем и факти­чески перестал их исполнять.

Военный суд гарнизона, выяснив все обстоятельства дела, оп­равдал М. в связи с отсутствием в его действиях состава преступле­ния. Судом второй инстанции это решение оставлено без измене­ния.

Военная коллегия отклонила протест Главного военного проку­рора и признала судебные решения в отношении М. законными и обоснованными, указав следующее.

Действительно, ст. 20 и 49 Закона Российской Федерации «О воинской обязанности и военной службе» не предусматривают ве-

Тер-Акопов А.А. Указ. соч. - С.65.

240

роисповедание или убеждения как основания для освобождения гражданина от призыва на военную службу либо его досрочного увольнения с военной службы. Однако указанные статьи противо­речат требованиям ст. 28 и ч. 3 ст. 59 Конституции Российской Фе­дерации, согласно которым гражданам гарантируется свобода веро­исповедания и свобода действовать в соответствии со своими ре­лигиозными убеждениями и в случаях, когда несение военной службы гражданином России противоречит его убеждениям и веро­исповеданию, он имеет право на замену ее альтернативной граж­данской службой.

В судебном заседании М. заявил о своем согласии на замену ему военной службы альтернативной.

Конституция Российской Федерации, как об этом указано в ч. 1 ст. 15 этого основного закона, имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории России, а все законы и правовые акты, применяемые на ее территории, не долж­ны противоречить Конституции.

Поэтому при принятии решения по делу М. суды правильно ру­ководствовались ч. 3 ст. 59 Конституции и обоснованно признали, что в его действиях отсутствует состав преступления, предусмот­ренный п. «а* ст. 249 УК РСФСР.

Президиум Верховного Суда РФ оставил без удовлетворения протест Генерального прокурора РФ и решение Военной коллегии по делу М. без изменения'.

Ответственность за наступившие последствия должны нести ли­ца, по вине которых данное лицо незаконно оказалось в системе специальных отношений, а также виновные в возложении опреде­ленной обязанности на лиц, заведомо не обладающих возможно­стью ее выполнения.

В связи с этим было бы правильным дополнить уголовное зако­нодательство нормами, предусматривающими уголовную ответст­венность должностных лиц за подобные нарушения.

. 2, Наличие специальной правовой обязанности выполнять специаль­ные функции.

^! Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 26.10.1995г. № 2Н-0427/95 // БУВС и ВК ВС РФ. - 1996. - № 2(162). - С.46-48.

241

Выше было обосновано, что нормативный способ включения лица в сферу специальных общественных отношений является пер­вичным необходимым условием признания лица специальным субъектом преступления. Следующим важным условием привлече­ния лица к уголовной ответственности за преступления со специ­альным составом является наличие специальной правовой обязан­ности выполнять определенные функции.

Наличие такой обязанности может быть отражено как в самом нормативном акте, в силу которого данное лицо включается в сфе­ру специальных отношений, так и в иных законных и подзаконных актах.

Для предотвращения общественно опасных последствий в каж­дом конкретном случае можно установить множество действий. Однако при конструировании специальных составов преступлений необходимо иметь в виду, что из числа этих действий только те могут иметь уголовно-правовое значение, которые, с одной сторо­ны, могут выполняться человеком, а с другой, на которые общество вправе рассчитывать.

Обязанность совершать общественно необходимые действия должна быть установлена правовой нормой. Такая обоснованность совершения подобных действий должна обуславливаться правовым положением субъекта в обществе. В противном случае, бездействие теряет уголовно-правовой смысл, поскольку требование от лица совершения действий, не включенных в его обязанности, размывает основания и пределы ответственности лица. В таких случаях подоб­ные поступки лица могут повлечь моральное осуждение.

Только уголовный закон может установить специальные право­вые обязанности действовать в тех случаях, когда охраняемым этим законом объектам причиняются или могут быть причинены вред­ные последствия. Уголовная противоправность бездействия может возникнуть лишь тогда, когда специальная правовая обязанность действовать прямо предусмотрена в уголовном законе или непо­средственно вытекает из него. А при бланкетной конструкции пра­вовой обязанности уголовный закон устанавливает лишь общий запрет бездействия, а характер нарушения этого запрета и те дейст­вия, которые следовало совершить, должны устанавливаться на ос­нове иных нормативных актов.

Как известно, это обстоятельство имеет важное практическое значение, так как при расследовании и судебном рассмотрении уго-

242

ловных дел о преступном бездействии нужно установить: была ли нарушена виновным специальная правовая обязанность.

В связи с этим, важное практическое значение имеет вопрос и о моменте возникновения и прекрашения специальной правовой обя­занности действовать. При этом особое внимание следует уделить объективным и субъективным параметрам.

Объективно специальная правовая обязанность действовать воз­никает с момента вступления в силу нормативного акта, которым субъект включается в сферу специальных общественных отноше­ний, в которой обязанность эта предусмотрена, а также установле­ния за ее нарушение уголовной ответственности. Однако не всегда в подобных нормативных актах указываются специальные функции субъекта. Они могут быть предусмотрены и в иных законных и под­законных актах.

Например, включение лица в сферу воинских правоотношений осуществляется на основе акта призыва на военную службу. Права и обязанности военнослужащих, г том числе и связанные с выпол­нением специально-конкретных функций, излагаются в различных военно-законодательных и ведомственных нормативно-правовых актах.

Специальная правовая обязанность действовать прекращается: объективно — с момента отмены нормативного акта, в котором она была предусмотрена или при отмене уголовной ответственности за ее нарушение; субъективно — когда данное лицо в установленном порядке окончательно или временно исключается из сферы специ­альных отношений.

Рядовой И. Пушкинским гарнизонным военным судом за пуб­личное избиение двух сослуживцев с причинением одному из них травмы головы средней тяжести осужден и лишен свободы по п.п. «б», «д» ч. 2 ст. 335 УК РФ. Ленинградский окружной военный суд переквалифицировал содеянное И. на статью закона, предусматри­вающую ответственность за общеуголовное преступление, мотиви­руя свое решение тем, что эти преступные действия И. совершил в период незаконного пребывания на военной службе, которое в на­рушение требований ст. 38 Федерального закона «О воинской обя­занности и военной службе» произошло из-за несвоевременного увольнения его в запас командованием части¹.

¹ Обзор судебной работы гарнизонных военных судов за

243

Правовая обязанность, связанная с выполнением специальных функций, может вытекать: 1) из закона или подзаконного акта; 2) из принятых на себя обязательств по договору, профессии, службе; 3) из предшествующей деятельности (конклюдентных фактов, в си­лу которых государственные или общественные интересы, либо ин­тересы отдельных граждан, могут быть поставлены в реальную опасность)¹.

На практике возможны случаи, когда лицо, не наделенное пра­вовой обязанностью выполнять конкретные функции, самовольно берет на себя их выполнение или же делает это по просьбе лица, на которого исполнение этих обязанностей было возложено. Так, на­пример, часовой, отлучаясь с поста, оставляет вместо себя другого военнослужащего, а тот допускает хищение имущества из охраняе­мого им объекта.

Представляется, что такие лица не могут быть признаны специ­альным субъектом преступления, поскольку отсутствие специаль­ного, нормативного способа включения лица в область специаль­ных общественных отношений исключает уголовную ответствен­ность лица, оказавшегося какишшбо иным образом в системе этих отношений, за деяние, выражающееся в нарушении специальных обязанностей. Ответственность за наступившие последствия долж­ны нести лица, обязанные предупредить их в силу своего служеб­ного долга, если при этом нет обстоятельств, исключающих ответ­ственность².

Военным судом Владивостокского гарнизона старший мичман Г. признан виновным в хищении огнестрельного оружия и боевых припасов, вверенных ему под охрану, а также в незаконном ноше­нии, хранении и сбыте оружия и боеприпасов, совершенных при следующих обстоятельствах.

В 1993 году Г., являясь материально ответственным лицом, при­нял с госпитального судна «Иртыш» для сдачи в арсенал Тихооке­анского флота три пистолета ПМ и 112 патронов к ним, однако он

2000г. // Обзоры судебной практики военных судов РФ... 2002. -С.233.

¹ Тимейко Г.В. Общее учение об объективной стороне преступления. — Ростов-на-Дону: Изд-во Ростовского ун-та, 1977. — С.202.

² Тер-Акопов А.А. Указ. соч. - С.62.

.244

их в арсенал не передал, а хранил на складе химического имущест­ва. В последствии Г. похитил их и принес домой.

Военный суд Тихоокеанского флота, рассмотрев дело в кассаци­онном порядке установил, что оружие и боеприпасы не были вве­рены Г. под охрану в установленном порядке. Г. действовал по сво­ей личной инициативе и никому из должностных лиц части не бы­ло известно, что он хранит оружие и боеприпасы.

В связи с этим его действия переквалифицированы с ч. 2 на 2.1 ст. 2181 УК РСФСР¹.

Отмеченные особенности имеют важное значение при обосно­вании ответственности соучастников за участие в совершении пре­ступления в таких ситуациях.

3. Одним из важных условий признания лица специальным субъек­том преступления является наличие у него способности и объективной возможности выполнять специальные функции.

Анализ способности и возможности выполнять специальные функции (правовая обязанность) является необходимым условием для правильного решения вопроса о наличии или отсутствии в этих случаях преступления со специальным составом. Отсутствие таких способностей или реальных возможностей может служить обстоя­тельством, исключающим уголовную ответственность за деяние, выражающееся в нарушении возложенных обязанностей.

Для признания деяния уголовно-противоправным недостаточно правовой обязанности и необходимости действовать. Деяние {дей­ствие или бездействие) предполагает также наличие реальной воз­можности действовать (оказать помощь больному, не оставить без помощи человека, не нарушать правила безопасности движения и эксплуатации транспорта и т.д.).

Возникает вопрос, какие требования следует предъявить к лицу при анализе его способностей и возможностей выполнять специ­альные функции. Наконец, где эти требования содержатся?

Данный вопрос в юридической литературе достаточно освещен применительно к преступной небрежности.

¹ Обзор судебной работы военных судов гарнизонов и объединений за второе полугодие 1998 г. // Обзоры судебной практики военных судов РФ по уголовным делам (1996-2001гг.). - М.: Военное изда­тельство, 2002. - С169-170.

245

Однако, приведенное условие, применительно к преступлениям со специальным составом, малоисследованно.

В одних случаях, возможность действовать как условие противо­правности, например, при бездействии специального субъекта, не­посредственно указана в конкретных диспозициях норм Особенной части УК.

Например, в ст. 125 УК РФ говорится, что оставление в опасно­сти является уголовно-наказуемым деянием, если «виновный имел возможность оказать помощь этому лицу и был обязан иметь о нем заботу...*. В ст. 270 УК указывается, что неоказание капитаном суд­на помощи терпящим бедствие может повлечь уголовную ответст­венность в том случае, когда «эта помощь могла быть оказана без серьезной опасности для своего судна, его экипажа и пассажиров». Однако в большинстве случаев уголовный закон не содержит указа­ния на способность и возможность выполнять те или иные специ­фические функции, хотя всегда эти требования имеются в виду.

Решение вопроса о том, была ли у субъекта способность и объ­ективная возможность действовать, зависит от конкретных обстоя­тельств дела. Поэтому в основу оценки этих требований должны быть положены как субъективные, так и объективные критерии.

Субъективный критерий заключается в следующем: мог ли дан­ный человек, учитывая его профессиональные навыки, квалифика­цию, знания, опыт, физическое и психическое состояние, в сло­жившейся ситуации совершить то действие, которое от него требо­валось. При этом, как справедливо отмечает В.Н. Кудрявцев, «мак­симальной границей этих требований является объективный крите­рий: обязанность совершить требуемое действие. Эта обязанность, будучи нормативной категорией, имеет более или менее общий ха­рактер»¹.

Невозможность выполнить требуемое законом действие могла быть обусловлена и объективными причинами. Чаще всего такие ситуации возникают вследствие ненормальных условий, в которое было поставлено лицо и которое оно не могло устранить.

На способность и возможность выполнять специальные функ­ции могут влиять силы природы и научнотехнические процессы; деятельность невиновных лиц; вина потерпевшего; преступное по­ведение других лиц; наличие непреодолимой силы; физическое или

Кудрявцев В.Н. Указ. соч. - C.S9. 246

психическое принуждение и другие причины объективного характе­ра.

В подобных случаях и с учетом конкретных обстоятельств дела, лицо, не способное или не имеющее возможность выполнить свою правовую обязанность, может быть освобождено от уголовной от­ветственности.

А лица, виновные в непринятии мер по созданию нормальных условий для выполнения лицом служебных или специальных обще­ственных функций, должны быть привлечены к ответственности, в том числе и за наступившие последствия.

Особый интерес представляют случаи, когда в условиях воин­ской службы военнослужащий самовольно оставляет часть изза не­уставных отношений к нему.

По приговору военного трибунала Николаевского гарнизона от 15 декабря 1989г. матрос Г. осужден по п. «в» ст. 240 УК УССР (ч. 4 ст. 337 УК РФ) к трем годим лишения свободы.

Приговор в кассационном порядке не обжалован и не опроте­стован.

Г. был признан виновным в том, что 13 июля 1989 г. самовольно оставил часть, намереваясь с помощью родителей добиться перево­да в другое место службы, и 5 октября того же года добровольно возвратился обратно.

В протесте председателя Военной коллегии Верховного Суда СССР ставился вопрос об отмене приговора в отношении Г. и пре­кращении дела по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, Г. самовольно оставил часть, не выдержав издевательств над собой со стороны старослужащего старшего матроса К., который за эти преступные действия осужден по п. «а* ст. 238 УК УССР (ст. 335 УК РФ).

Согласно приговору в отношении К. он в течение мая - июля 3989г. постоянно издевался и глумился над Г., избивал его. В ре­зультате нанесенного К. сильного удара в ухо Г. у того понизился слух.

После очередной угрозы избиения Г. самовольно оставил часть, пешком прошел несколько областей и, встретившись с матерью, рассказал ей о случившемся. Затем вместе с матерью возвратился в часть.

247

В судебном заседании Г. показал, что командованию об издева­тельствах К. он не докладывал, так как боялся мести со стороны обидчика и не желал быть «стукачом».

Совокупность приведенных данных, которым суд надлежащей оценки не дал, позволяет сделать вывод о том, что Г. оставил часть вынужденно, не сумев найти правильного выхода из сложившейся для него тяжелой ситуации, вызванной длительными унижениями, издевательствами и избиениями со стороны К. При таких обстоя­тельствах действия Г. не могут быть признаны общественно опас­ными, и он не должен нести уголовную ответственность за содеян­ное.

Согласившись с доводами, приведенными в протесте, Военная коллегия Верховного Суда СССР приговор в отношении Г. отмени­ла, и дело прекратила за отсутствием в его действиях состава пре­ступления¹.

Данный подход является верным. В таких ситуациях лицо дейст­вует невиновно, так как вина предполагает наличие свободной, а не вынужденной (подавленной) воли. Представляется, что в подобных случаях освобождать военнослужащих от уголовной ответственно­сти на основании крайней необходимости было бы неправильным (сравнить организационный ущерб, причиняемый самовольным оставлением части с физическим, невозможно). Кроме того, налич­ность опасности в данном случае может возникнуть не только в данный момент, но и в последующем. Поэтому условия ст. 39 УК РФ в рассматриваемом случае неприменимы.

На наличие возможности и способности выполнять специаль­ные, в том числе и специально-конкретные функции, в некоторых случаях отмечается в самих нормативно-правовых актах, устанав­ливающих условия включения лиц в сферу специальных отноше­ний.

Это обстоятельство особенно проявляется при включении лиц в систему воинских правоотношений, в сферу других специальных отношений.

Уголовно-правовое требование о выполнении той или иной со­циальной или правовой функции предусматривает обращение к ли­цам, которые объективно могут и должны ее выполнить. Лишь при

¹ Определение Военной коллегии Верховного Суда СССР от 20 декаб­ря 1990г. // БУВТ и ВК ВС СССР. - 1991. - № 2(142). - С.31-32.

248

этих условиях данное требование будет реальным и социально зна­чимым. В свою очередь, отражение в законе объективной возмож­ности и необходимости выполнения конкретной обязанности явля­ется закономерным следствием определенных свойств, качеств лич­ности. Поэтому, когда их наличие, в соответствии с законом, явля­ется препятствием для включения лица в соответствующие специ­альные отношения, игнорирование этого требования свидетельству­ет о незаконном включении и последующем нахождении такого лица в сфере данных отношений. Пренебрежение данным обстоя­тельством может привести к размыванию оснований уголовной от­ветственности специальных субъектов преступлений. При этом те­ряется смысл существования самого понятия специального субъекта преступлений, поскольку специальный субъект отличается от об­щего субъекта преступления именно такими дополнительными при­знаками, которые ограничивают возможность привлечения их к уголовной ответственности за совершение данного преступления.

Таким образом, проблема заключается в том, что, применитель­но к условиям признания лица специальным субъектом преступле­ния, в уголовном законодательстве ничего не говорится, а это при­водит к большим затруднениям в правоприменительной деятельно­сти при решении вопроса о признании таких лиц надлежащим субъектом¹.

В связи с этим было бы правильным в Главу 4 УК РФ (глава 4 УК РА) ввести новую статью со следующим содержанием:

Статья — Условия наступления уголовной ответственности спе­циальных субъектов.

1. «Уголовная ответственность лиц, специально указанных в со­ответствующей статье Особенной части настоящего кодекса, или лиц, специальный характер которых вытекает из толкования норм настоящего кодекса или иных законодательных актов за соверше­ние преступления, предусмотренного этой статей, наступает, кроме общих условий, предусмотренных в статье 19 настоящего кодекса, также при наличии следующих условий:

а) включение лица в сферу специальных общественных отноше­ний, охраняемых настоящим Кодексом, в соответствии с требова-

¹ Аветисян С.С. Условия признания лица специальным субъектом преступления // Вопросы правоведения. - Ереван, 2002. — № 4. — С.67-74.

249

ниями, установленными соответствующими законодательными ак­тами;

б) наличие специальной правовой обязанности выполнять спе­ циальные функции;

в) наличие дополнительного признака субъекта или их совокуп­ ности, предусмотренных или непосредственно вытекающих из на­ стоящего Кодекса, а в необходимых случаях - указанных в иных законодательных актах;

г) наличие способности и объективной возможности выполнять специальные функции.

2. Отсутствие одного из условий, перечисленных в части первой настоящей статьи, исключает уголовную ответственность лица в качестве исполнителя преступления, предусмотренного соответст­ вующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

3. Такое лицо может нести ответственность, если в фактически совершенном им деянии содержится состав иного преступления».

Приведенные положения небесспорны. Однако решение отме­ченной проблемы на законодательном уровне может способствовать к обоснованному привлечению специальных субъектов к уголовной ответственности. Проблема ненадлежащего субъекта преступления должна быть предметом постоянного обсуждения и всестороннего изучения. Нами сделана попытка освещения лишь тех аспектов данной проблематики, которые необходимы для комплексного ис­следования вопросов соучастия, в том числе, с ненадлежащим спе­циальным субъектом.