§2. Посягательство на специальный объект

Учение об объекте преступления является одним из наиболее сложных и многоаспектных разделов в уголовном праве России. Проблеме объекта преступления посвящена обширная юридическая литература, имеется ряд фундаментальных исследований, проведен­ных до принятия уголовного законодательства России. Это работы В.Г. Глистина, Ю.А. Демидова, Н.И. Загородникова, Н.И. Коржан-ского, В.Н. Кудрявцева, Б.С. Никифорова, А.А. Пионтковского, В.Я. Тация, А.Н. Трайнина и других ученых.

В круг нашего непосредственного исследования входит изучение особенностей специальных объектов. Анализ юридической литера­туры свидетельствует, что проблеме специального объекта преступ­ления не уделялось должного внимания, что можно объяснить, в частности, существующим до недавнего времени единодушным мнением о том, что объектом любого преступления являются обще­ственные отношения.

Ориентируясь на марксистско-ленинское мировоззрение, совет­ская уголовно-правовая наука базировалась на теоретическом по­ложении о том, что объектом уголовно-правовой охраны является система общественных отношений, указанных в законе. При этом, как отмечается в юридической литературе, «в учении об объекте преступления дискуссии велись о сути того, что способно обладать свойствами объекта, но не того, что составляет суть самого понятия объекта преступления» . Тем самым идеологические взгляды о сущ­ности общественных отношений не позволили в полном объеме вести дискуссии о сути и содержании охраняемых уголовным зако­ном социально значимых ценностей.

Вопросы специального (родового) объекта преступления в мо­нографической и учебной литературе изучались в отрыве от взаимо-

164

связи с другими элементами состава преступления. Практически не было комплексных исследований проблемы специального объекта в рамках специального состава преступления. Отдельные исследова­ния касались конкретных (отдельно взятых) групп специальных объектов, например, воинских и других преступлений¹. В совре­менной юридической литературе объекту преступления также уде­ляется должное внимание. Так, следует выделить фундаментальную работу O.K. Зателепина², в которой автор с новых позиций провел комплексное исследование объекта воинских преступлений и при­шел к выводам теоретического и прикладного характера, которые могут быть методологической базой для изучения проблемы объекта преступления в целом и других специальных объектов в частности.

Имеется немало исследований, посвященных и другим видам специальных составов преступлений (против порядка управления, правосудия, экологических преступлений и т.д.)³.

¹ См., напр.: Ахметшин Х.М. Основные вопросы теории военно- уголовного законодательства и практики его применения: Дис. д-ра юрид. наук. - М., 1975; Ахметшин Х.М. Советское военно- уголовное законодательство. — М.: ВПА, 1972; Бражник Ф.С. Пре­ ступление против военной службы: Учебное пособие. — М.: Воен. ун-т, 1999; Зателепин O.K. Состав преступления против военной службы. Объект преступления (комментарий в ст. 331 УК РФ) // Военно-уголовное право (вкладка к журналу «Право в Вооружен­ ных Силах»). — 2002. — № 5—6; Курляндский В.И. О составе воин­ ского преступления // Труды ВЮА. - М.: ВЮА, 1951. - Вып.13; Тер-Акопов А.А. Правовые основания ответственности за воинские преступления: Дис. д-ра юр. наук. — М., 1982 и др.

² Зателепин O.K. Объект преступления против военной службы: Дис. канд. юр. наук. - М., 1999.

³ См.: Лысов М.Д. Ответственность должностных лиц по советско­ му уголовному праву. — Казань, 1972; Здравомыслов Б.В. Должно­ стные преступления. Понятие и квалификация. — М., 1975; Светлов А.Я. Ответственность за должностные преступления. — Киев, 1978; Бажанов М.И. Уголовно-правовая охрана советского правосудия. — Харьков, 1986; Горелик А.С. Преступления против правосудия. — СПб., 2002; Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: теоре­ тические проблемы классификации и законодательной регламента­ ции. — Волгоград, 1999; Чучаев А.И. Преступления против правосу-

165

Однако вопрос состоит в том, что исследователи проблему спе­циального объекта в основном изучают применительно к конкрет­ному составу или группе составов преступлений, т.е. в рамках Осо­бенной части УК. Между тем специальный объект преступления — это прежде всего проблема Общей части УК, проблема учения о составе преступления.

Исследование специального объекта, а также других элементов преступлений со специальным составом с этих позиций позволяет всесторонне рассмотреть проблему ответственности специальных субъектов, а также комплексно и полно осветить многочисленные вопросы соучастия в преступлениях с таким составом.

С методологической и уголовно-правовой точки зрения большой теоретический и практический интерес представляет освещение следующих вопросов: изучение понятия содержания и структуры специальных объектов; выделение места этих объектов в системе всех объектов уголовно-правовой охраны; классификация специальных объ­ектов; уяснение механизма причинения вреда этим объектам («извне» и "изнури») и др.

Теоретическое и практическое значение исследования указанных и других проблем, связанных с посягательством на специальные объекты, прежде всего заключается в том, что без полного и пра­вильного уяснения этих аспектов невозможно всестороннее и глу­бокое осмысление содержания и пределов оснований уголовной ответственности специального субъекта.

Выявление особенностей оснований уголовной ответственности специального субъекта преступления, в свою очередь, имеет важное уголовно-правовое значение, в частности, при установлении преде­лов соучастия, а также при квалификации соучастия в преступле­ниях со специальным составом и др.

Для освещения этих вопросов вначале проведем краткий обзор основных теорий объекта преступления, поскольку без этого невоз­можно полное и правильное осмысление проблемы специального объекта преступления.

В уголовно-правовой литературе объект преступления определя­ется как то, на что посягает преступление, т.е. на что оно направ­лено, что оно нарушает и чему причиняет вред¹. В теории уголов-

дия. — Ульяновск, 1997.

¹ См., напр.: Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон,

166

ного права и на практике, начиная с 20-х годов прошлого столетия, четко утвердилась концептуальная позиция о том, что любое пре­ступное деяние направлено на общественное отношение, которое и является содержанием объекта преступления. Тем не менее велись дискуссии в понимании общественных отношений, их структуры, различались подходы к классификации объектов преступления, не было единства и в других вопросах, касающихся объекта посяга­тельства.

После принятия нового уголовного законодательства России, чему предшествовали коренные преобразования в общественной и государственной жизни, новые идеологические, научные (философ­ские, социальные, правовые и т.п.) взгляды о переориентации со­циальных ценностей, утверждение на конституционном и законода­тельном уровнях приоритета человека, его прав и свобод высшей ценностью, в учении об объекте преступления многие положения еще более обострились. Об этом свидетельствует современная науч­ная и учебная литература, в частности, работы И.А. Велиева¹, Э.В. Георгиевского², O.K. Зателепина³, Л.Л. Крутикова⁴, А.В. Наумова⁵, Г.П. Новоселова⁶, С. Расторопова⁷, А.А. ТерАкопова⁸ и других уче­ных.

теория, практика. - М.: АО «Центр ЮрИнфоР», 2003. - С.60.

¹ Велиев И.А. Уголовно-правовая оценка объекта посягательства при квалификации преступления. - Баку, 1992.

² Георгиевский Э.В. Объект преступления: теоретический анализ: Дис. канд. юр. наук. - СПб., 1999.

³ Зателепин O.K. Объект преступления против военной службы: Дис. канд. юр. наук. — М., 1999.

⁴ Кругликов Л.Л. К вопросу о классификации объектов преступле­ ния. Уголовная ответственность: основания и порядок реализации. - Самара, 1990.

⁵ Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лек­ ций. - М.: «БЕК», 1996.

⁶ Новоселов Г.П. Указ. соч.

⁷ Расторопов С. Понятие объекта преступления: история, состоя­ ние, перспектива // Уголовное право. - 2002. - № 1.

⁸ Тер-Акопов А.А. Ответственность за нарушение специальных пра­ вил поведения. — М.: «Юр. лит.», 1995.

w

Одни ученые объектом преступления продолжают признавать отношения¹. Другие ученые обосновывают идею отказа от концеп­ции «объект преступления — общественные отношения» как не от­вечающей современному уровню социально-правовых реалий². При этом они предлагают возвратиться к теории объекта преступления как правового блага, созданной в конце XIX в. представителями классической и социологической школ уголовного права.

Ряд ученых предлагает вернуться к дореволюционной теории, в которой объектом преступления признавался в целом человек³. От­дельные авторы предлагают объединить в объекте и общественные отношения и интересы⁴. При этом трудно понять, что конкретно авторы включают в объект преступления: и интересы, и обществен­ные отношения, или либо одно, либо другое, или это, по их мне­нию, тождественные понятия.

В современной юридической литературе все большее признание получает теория объекта преступления, в соответствии с которой объект преступления определяется как «социальный интерес, цен­ность, но в перечень ценностей предлагается включить и общест­венные отношения, имея в виду те отношения, через воздействие на которые лицо причиняет вред охраняемым уголовным законом интересам личности, общества и государства. Подобное имеет ме-

¹ См.: Уголовное право России. Общая часть: Учебник для ву- зов/Отв. ред. Л.Л.Кругликов. - М., 1999. - СЛ17—119; Российское уголовное право. В 2-х т. Т.1. Общая часть/Под ред. А.И. Рарога. — М., 2001. - С.103-105; Игнатов А.Н., Красиков Ю.А. Курс россий­ ского уголовного права. В 2-х т. Т.1. Общая часть. — М., 2001. — С. 117—125; Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. Учебник/Под ред. проф. А.А. Толкаченко. — М.: Воен. ун-т, 2000. — С.79-83.

² См.: Загородников Н.И. Объект преступления: от идеологизации содержания к естественному понятию // Проблемы уголовной по­ литики и уголовного права. Межвузовский сборник научных тру­ дов. — М., 1994. - С.22; Уголовное право России. Учебник для ву­ зов. В 2-х томах. Т.1. Общая часть. - М.: «НОРМА-ИНФРА», 1998. - С.101-105; Наумов А.В. Указ. соч. - С.146-151.

³ См.: Новоселов Г.П. Указ. соч.

⁴ Уголовное право. Часть Общая. Часть Особенная: Вопросы и от­ веты. - М: «Юриспруденция», 2003. - С.26.

168

сто в преступлениях, выражающихся в нарушениях специальных правил поведения (в преступлениях со специальным составом)»¹.

В своих исследованиях O.K. Зателепин приходит к выводу о том, что «объектом преступления выступают охраняемые законом раз­личные по своему содержанию (материальные и идеальные) блага, принадлежащие личности (человеку), обществу и государству, под­вергающиеся преступному посягательству, за которое предусмотре­на уголовная ответственность»². Однако автор не ограничился этим и обосновал необходимость установления общих материальных (предметных) признаков той реальности, которая признается объек­том преступления. К числу таких общих признаков объекта престу­пления O.K. Зателепин относит «опасность», имея в виду, что дан­ная категория является основным смыслообразующим понятием в таком признаке преступления, как общественная опасность. На ос­нове этого, и с учетом законодательства «О безопасности» РФ автор обосновывает положение о том, что «уголовный закон охраняет от преступных посягательств безопасность субъектов социальной жиз­ни». Безопасность личности, общества и государства объединяет единым понятием - «социальная безопасность». Автор формулиру­ет качественно новое понятие: «объект преступления как правовое благо - это охраняемая уголовным законом социальная безопас­ность, т.е. состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства, подвергающееся преступному посягательству, за которое предусмотрена уголовная ответствен­ность»³.

Не обращаясь к отдельному анализу основных теорий объекта преступления, отметим, что наиболее правильными являются две последние концепции, суть которых сводится к тому, что объектом преступления должны признаваться определенные «правовые бла­га», «социальные ценности», что, по нашему мнению, имеет одина­ковое содержание.

¹ Тер-Акопов А.А. Преступление и проблемы нефизической причин­ ности в уголовном праве. — М: «Юркнига», 2003. — С.31, 34.

² Зателепин O.K. Современные концепции объекта преступления в Российском уголовном праве // Криминальная безопасность чело­ века: угрозы и пути их преодоления: Сб. науч. тр./Науч. ред. К.В.Харабет. - М.: «МНЭПУ», 2003. - Вып.5. - С.40-47.

³ Там же. - С.48-49.

169

Вывод о том, что единым, общим объектом всех преступлений является социальная ценность, основывается на ст. 2 Конституции РФ, где говорится о личности. Поэтому интересы личности, обше-ства и государства уголовным законом отнесены к числу объектов преступления.

С учетом конкретных видов социальных ценностей в уголовном законе выделяются конкретные группы преступлений, в которых устанавливается ответственность за посягательство на эти ценности. Это специальные (родовые) объекты преступления.

В чем же состоит суть и содержание таких объектов? Представ­ляется, что освещение данного вопроса возможно на основе обще­признанного положения о том, что наука уголовного права должна базироваться на общефилософской и общеправовой теории отно­шений.

Признание в качестве объекта преступления социальной ценно­сти не должно означать полного отказа от фактора общественных отношений, которые в результате преступного деяния также стра­дают.

Функционирование и развитие общества и государства возмож­ны лишь в процессе возникновения и изменения общественных отношений (это — связь между людьми в процессе их любой дея­тельности, в том числе и запрещенной уголовным законом). Это методологически верное положение должно сохраняться и в совре­менной теории уголовного права, с учетом особенностей правовых отношений.

Проблема исследования преступного посягательства на охраняе­мый уголовным законом объект, в том числе и специальный, тесно связана с анализом деятельности субъекта, она включает также вы­явление места и роли субъекта в функционировании конкретной социальной системы в качестве ее структурного элемента.

В юридической литературе верно отмечается, что «сущность вся­кого преступления, совершаемого как путем действия, так и в фор­ме бездействия, может быть понята исходя из системного представ­ления об общественных отношениях, участником которых субъект является»¹.

¹ Пионтковский А.А. Преступление // Курс советского уголовного права. - М., 1970. - С.46.

17Q

Любая система охватывает совокупность свойств: множествен­ность элементов, упорядоченность этого множества; его целост­ность; единство и взаимосвязь составляющих элементов и др.

Охраняемые уголовным законом интересы обеспечиваются через соответствующие системы отношений, поэтому вред соответствую­щим интересам может быть причинен и посредством нарушения установленного порядка отношений.

Следовательно, признание объектом преступления конкретного социального интереса предполагает, что отношения, обеспечиваю­щие этот интерес, также нарушаются.

С одной стороны, объект преступления, всегда представляющий собой определенную социальную ценность, является частью объек­тивной действительности, а с другой - элементом состава преступ­ления.

Исходя из этих позиций и учитывая то обстоятельство, что не всякий интерес поддается защите уголовно-правовыми средствами, в юридической литературе отмечается, что «для обозначения объек­та преступления социолого-философской категорией общественные отношения представляется нецелесообразным»¹.

Несмотря на то что в новом УК России и Армении об общест­венных отношениях прямо ничего не говорится, тем не менее нель­зя констатировать, что общественные отношения в преступлениях не нарушаются. Посягательство на социальные ценности (интересы личности, общества и государства) может осуществляться за счет самого интереса (например, убийство). Через него или посредством его нарушаются и отношения, обеспечивающие жизнь человека.

Но посягательство на конкретный социальный интерес возмож­но и через посягательство на общественное отношение, обеспечи­вающее данный интерес.

Такая опосредованная форма посягательства на охраняемые уго­ловным законом интересы часто имеет место в преступлениях со специальным составом. Например, при дезертирстве нарушается система отношений, регулирующих порядок пребывания на воен­ной службе. Через эти отношения нарушается конкретный интерес — боевая готовность.

¹ Уголовное право России: Учебник для вузов. В 2-х томах. Т.1. Общая часть. - М.: «НОРМА-ИНФРА», 1998. - С.103.

171

Например, причинение вреда интересам воинской службы воз­можно посредством применения насилия в отношении начальника, совершенного во время исполнения им обязанностей военной службы или в связи с исполнением этих обязанностей. Порядок отношений является средством, используемым виновным для при­чинения вреда специальному объекту. Посредством превышения должностных полномочий, выразившегося в применении насилия в отношении потерпевшего, виновный причиняет вред интересам государственной власти и т.п. В таких случаях основным объектом преступления являются специальные интересы, т.е. специальные объекты.

Поскольку специальные объекты являются частью общих объек­тов уголовно-правовой охраны, с методологической точки зрения правильным является изучение содержания и структуры общих от­ношений и на основе этого - выделение особенностей преступных посягательств на специальные объекты.

От структуры объекта посягательства, в том числе и специаль­ного, зависит прежде всего структура и самого вреда (преступного последствия).

В доктрине отечественного уголовного права нет единства мне­ний по поводу содержания и структуры общественных отношений.

Одни ученые включают в структуру общественных отношений участников (субъектов) отношений, содержание и формы отноше­ний'. Другие указывают также на условия правильного функциони­рования социального установления, предметы материального мира².

Б.С. Никифоров, впервые в отечественном уголовном праве комплексно исследовавший содержание общественных отношений, предложил следующую их структуру: а) участники (субъекты) обще­ственного отношения, б) отношения между участниками, в) усло­вия существования (возможности) реализации общественных отно­шений³.

¹ Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. — М.: «МНЭПУ», 2001. - С.52.

² Егоров B.C. Понятие состава преступления в уголовном праве: Учебное пособие. - М.: Изд-во «МПСИ/РАН», 2001. - C.I8

³ Никифоров Б.С. Объект преступления по советскому уголовному праву.-М., 1960.-C.29-I16.

172

Я.М. БраЙнин дополнил эту структуру указанием на «интересы субъектов общественных отношений*¹.

В.Н. Кудрявцев отмечал, что большинство преступлений посяга­ет, как правило, на правоотношения, и в связи с этим предлагал следующую их структуру: а) субъекты, б) права и обязанности, в) предметы².

Н.И. Коржанский вместо структуры общественных отношений указывал на их «ядро», выделяя социальную связь как возможность поведения людей или их состояния, и никаких структурных эле­ментов не называет³.

Ю.И. Ляпунов, B.C. Прохоров и другие ученые отмечают, что общественные отношения не могут включать в себя в качестве со­ставных элементов различные предметы материального мира, в том числе и людей, ибо отношения не включают в себя ничего вещест­венного⁴.

Обобщая эти позиции, отметим что мы будем придерживаться первой точки зрения, поскольку предложенная соответствующими учеными структура общественных отношений {участники; содержа­ние отношения; формы отношения) позволяет, на наш взгляд, наи­более полно и правильно осмыслить содержание конкретных отно­шений.

С учетом этого проанализируем структуру специальных отноше­ний.

1. Участниками (субъектами) конкретной сферы специальных отношений являются лица определенной категории, включенные в данную сферу для осуществления специальной деятельности, на­правленной на нормальное функционирование соответствующей системы. Включение лиц в специальную сферу отношений осуще-

¹ Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основания в совет­ ском уголовном праве. — М., 1963. — С.167.

² Кудрявцев В.Н. О соотношении предмета и объекта преступления по советскому уголовному праву // Труды Военно-юридической академии. - М., 1951. - Вып. 13. - С.50.

³ Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. — М, 1980. - С.43.

⁴ Ляпунов Ю.И. Уголовно-правовая охрана природы органами внут­ ренних дел: Учебное пособие. — М., 1974. - С.44—51; Прохоров B.C. Преступление и ответственность. - Л., 1984. - С.29-43.

173

ствляется в порядке и на основании, установленных в законах, ре­гулирующих данную сферу. При этом не каждый гражданин может приобрести статус участника специальных отношений. Учитывают­ся такие составы, признаки и качества человека, которые позволя­ют ему качественно выполнять особые специальные функции, а в случае нарушения своих обязанностей — быть способным нести соответствующую ответственность. Это так называемые специаль­ные субъекты.

2. Содержание специальных отношений включает интересы граж­дан, общества, государства, в отдельных случаях предметы матери­ального мира, по поводу которых возникли и функционируют дан­ные отношения. Это интересы в области экологической и военной безопасности, интересы в сфере безопасности движения и эксплуа­тации транспорта, государственной власти, правосудия и т.д.

Аналогично тому, как среди специальных субъектов преступле­ний выделяются специально-конкретные субъекты, и специальные общественные отношения, в свою очередь, делятся на «специально-конкретные» отношения.

Например, существует установленный порядок прохождения во­инской службы, т.е. система воинских отношений определяет спе­циальный характер объекта воинских преступлений (родовой объ­ект). Однако воинские отношения, в свою очередь, делятся на под­системы, в частности специально-конкретные отношения, высту­пающие в качестве непосредственного объекта посягательства. Именно на основе деления воинских отношений на общие и спе­циально-конкретные и построена система преступлений против во­енной службы.

По такому же принципу построена система и иных специальных (родовых) составов преступлений.

Это обстоятельство имеет не только теоретическое, но и важное практическое значение, в частности при разграничении специаль­ных составов преступлений от общеуголовных деяний и отграниче­нии их между собой.

В теории уголовного права традиционно классификация объек­тов преступления проводится в зависимости от степени конкрети­зации круга общественных отношений.

Однако некоторые действующие составы преступлений сконст­руированы таким образом, что охраняют одновременно несколько разнородных специальных ценностей и общественных отношений.

174

Такие составы в теории уголовного права называются многообъект­ными¹. При этом объекты, на которые посягает одновременно одно деяние, делятся на основной и дополнительный.

Так, например, жизнь и здоровье человека являются основным объектом, если речь идет об убийстве или нанесении телесных по­вреждений. Однако эти же блага являются дополнительным объек­том в составах разбойного нападения, посягательства на жизнь ра­ботника милиции и т.д.

Тем самым признание человека, его жизни, прав и интересов в качестве основной социальной ценности опровергается всей систе­мой норм уголовного закона. Получается, что некоторые общест­венные отношения, социальные блага могут быть превыше и важ­нее жизни человека.

Если в действительности жизнь человека признается основной социальной ценностью, то почему при конструировании некоторых составов преступлений и решении вопроса об уголовной ответст­венности первостепенное значение должно иметь не это обстоя­тельство, а, например, иные отношения, которым, казалось бы, в результате преступления причиняется непосредственный вред.

Независимо от социальной ценности и важности охраняемых отношений, способа и других обстоятельств, связанных с посяга­тельством на эти отношения, если в результате этого причиняется смерть человеку, то все деяние должно охватывать ответственность именно за причинение смерти (умышленно или по неосторожно­сти), в то же время содеянное должно квалифицироваться и по ста­тье, предусматривающей посягательство на данное родовое (видо­вое) или непосредственное отношение. В связи с этим нужно пере­строить всю систему уголовно-правовых норм.

В юридической литературе обоснованно указывается, что «УК необходимо перестроить, упорядочить, поскольку в нем использо­ван смешанный принцип построения, имея в виду, что одни статьи охраняют ту или иную ценность от различных посягательств, другие предусматривают ответственность за конкретное действие, пося­гающее на эту ценность»².

¹ Уголовное право Российской Федерации: Учебное пособие. Об­ щая часть. - М.: «МНЭПУ», 2001. - С.57.

² Тер-Акопов А.А. Уголовная политика Российской Федерации: Учебное пособие. - М.: Изд-во «МНЭПУ», 1999. - С.55.

175

Жизнь и здоровье людей по действующему уголовному закону, в том числе и по новому УК РА, делится на различные «сорта», что также свидетельствует о том, что выделение человека в системе ох­раняемых уголовным законом в качестве основной ценности без коренного изменения всей системы уголовно-правовых норм оста­нется как и прежде стремлением, фактически ничем не отличаю­щимся от бывшего уголовного законодательства.

На страницах уголовно-правовой литературы также отмечается, что жизнь и здоровье человека, независимо от их статуса и положе­ния в обществе, должны охраняться общими нормами как самые важные ценности и должны быть построены таким образом, чтобы причинение вреда жизни и здоровью человека квалифицировалось в необходимых случаях по совокупности преступлений.

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что при классифика­ции объектов преступлений, в том числе и специальных отноше­ний, нужно исходить из системносодержательного выбора и оценки объектов, нуждающихся в уголовно-правовой охране.

В юридической! литературе отмечается, что в ст. 2 УК РФ уста­новлена вся совокупность охраняемых уголовным законом России социальных ценностей (благ), которые именуются общим объектом («личность — общество - государство»), и последовательно прове­ден принцип провозглашения ориентации на максимальное обеспе­чение безопасности личности. При этом в качестве доводов указы­вается, что «Особенная часть УК открывается разделом «Преступ­ления против личности», в которую включены соответствующие главы, и где произошла дифференциация ответственности в зави­симости от тяжести содеянного и от личностных признаков, харак­теризующих виновных и потерпевших, и т.д.»¹.

Эти обстоятельства свидетельствуют о том, что в новом УК РФ и РА предпринята попытка выделения человека как самой высшей социальной ценности, что не вызывает сомнения и заслуживает должного внимания. Однако следует признать и то, что на концеп­туальном уровне вышеприведенное положение, вытекающее как из соответствующих международно-правовых документов, так и из

¹ Комментарий к Уголовному кодексу РФ/Под общей ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. - М.: «Норма-Инфра», М., 1999 (Всту­пительная статья).

176

Конституции наших государств, не получило должного развития и отражения в новом УК РФ и РА.

Законодатель, выдвинув на первое место охрану прав и свобод человека и гражданина, отразил иерархию ценностей, а именно: личность, общество, государство.

Между тем упомянутые ценности приведены и в последующем в УК РФ и РА рассматриваются в одной горизонтальной плоскости. Конструкции многих составов преступлений свидетельствуют о том, что интересы общества и государства выходят иногда, в отрыве от интересов человека, на первое место в этой иерархии.

Представляется, что как нормы Общей части УК, так и соответ­ствующие нормы Особенной части должны быть сконструированы таким образом, чтобы «личность», «общество* и «государство» были расположены в вертикальной плоскости, то есть общество и госу­дарство всегда должны быть производными от прав, свобод и инте­ресов человека.

В этой связи было бы правильным ст. 2 УК РФ (ст. 2 УК РА) до­полнить новым пунктом со следующим содержанием:

«При конструировании и применении норм настоящего Кодекса ох­рана прав и свобод человека и гражданина не может подменяться ин­тересами общества и государства и при регулировании уголовно-правовой охраны соответствующих объектов указанные ценности в случае причинения им вреда всегда должны рассматриваться как ос­новные, независимо от того, какую ценность охраняют данные отно­шения, которым также причиняется вред».

Приведенное положение может стать важным гарантом в про­цессе реального обозначения человека как доминанты охраняемых уголовным законом ценностей, безотносительно к его статусу или социальному положению в обществе.

Советская уголовно-правовая наука признавала и продолжает признавать людей предметом преступления (например потерпевшие от преступления против личности), то есть человек в этом смысле «приравнивался» к любым материальным образованиям, вещам.

Кроме того, в соответствии с некоторыми действующими нор­мами уголовного закона жизнь и здоровье человека выступают даже в качестве дополнительных, т.е. второстепенных предметов {выде­лено нами — С.А.), например при бандитизме (ст. 309 УК РФ).

177

Причиной этого, по мнению Г.П. Новоселова, «является нере­шенность вопроса о разграничении понятий объекта и предмета преступления»¹.

Более того, некоторая категория лиц, в соответствии с совре­менной теорией общественных отношений и в силу своего право­вого статуса, не может входить в структуру общественных отноше­ний и рассматриваться в качестве участников этих отношений, но тем не менее признается предметом преступления (ребенок при подмене, несовершеннолетний в случае его куплипродажи или иных сделок в отношении него и др.). Представляется, что в уго­ловном законодательстве права и интересы человека должны охра­няться независимо от полной правоспособности и дееспособности и все граждане должны рассматриваться как носители этих отно­шений.

Именно с целью охраны жизни, здоровья и интересов ребенка и несовершеннолетнего в УК РФ предусмотрены ст. 106, 152, 153 и др. (Аналогичные нормы содержатся и в УК РА).

В отечественной юридической литературе тем не менее выска­зывались мнения, что общественные отношения и их участники не должны противопоставляться.

Так, например, М.П. Карпушин и В.И. Курляндский указывали, что «вообще неправильно противопоставлять людей общественным отношениям, поскольку люди выступают в обществе как участники этих отношений и поскольку материальными субстратами общест­венных отношений являются люди»².

Действительно, общественно опасным и преступным может при­знаваться такое посягательство, которое, в конечном счете, причи­няет или создает угрозу причинения вреда людям.

Задача права, в том числе и уголовного, должна состоять в изу­чении действий участников правоотношений, а не вещей и других благ, ради которых они вступают в правоотношения. При этом важное уголовно-правовое значение приобретают установление и изучение характера этих действий, их соответствие юридическим правам и обязанностям субъектов. «При наличии такого соответст-

¹ Новоселов Г.П. Указ. соч. - С.32.

² Карпушин М.П., Курляндский В.И. Уголовная ответственность и состав преступления. - М., 1974. — С.76.

178

вия, - пишет В.Н. Хропанюк, — одновременно достигается и цель, которую ставили перед собой участники правоотношений»¹.

Устанавливая уголовную ответственность за посягательство на специальные объекты, законодатель должен исходить из необходи­мости охраны не абстрактных отношений, а безопасности соответ­ствующих ценностей.

Тот факт, что общественные отношения, в том числе специаль­ные, представляют большую социальную ценность для всего обще­ства и государства, сомнений не вызывает. Но нужно признать и то обстоятельство, что эти отношения, как и любые иные, создаются людьми и направлены на обеспечение безопасности человека.

В сфере специальных отношений установленный порядок при­зван обеспечить определенное поведение участников этих отноше­ний, а также охрану прежде всего людей и только потом этих от­ношений, а не наоборот, как это считалось и иногда продолжает считаться в науке уголовного права.

3. Наконец, третьим структурным элементом специальных от­ношений является форма отношения, т.е. правила поведения, права и обязанности, которых должны придерживаться участники этих отношений в процессе своей деятельности.

Специальный порядок деятельности устанавливается особыми законодательными актами. Соблюдение формы отношений всеми субъектами является неотъемлемым условием существования самих отношений.

При этом важное научно-методологическое и практическое зна­чение имеет то обстоятельство, что уголовно-правовой запрет фор­мируется не только уголовно-правовыми, но и иными нормами, поскольку обязанность воздержания от общественно опасного по­ведения предусматривается в различных сферах права.

В контексте рассмотрения особенностей посягательства на спе­циальные объекты следует заметить, что нормы уголовного закона устанавливают запрет лишь на общественно вредное, опасное пове­дение человека, а нормы иных законов, наоборот, стимулируют ак­тивное, социально значимое, желаемое поведение людей. Это об­стоятельство особенно проявляется в нормативноправовых доку­ментах, регулирующих специальные обязанности и особые правила поведения различных категорий людей.

Хропанюк В.Н. Теория государства и права. — М., 1998. - С.315. 179

Причем уголовно-правовые нормы являются производными от норм иных отраслей права, всей системы социальных норм.

Специальные отношения регулируются определенными норма­ми, а функции участников этих отношений связаны с реализацией совокупности прав и обязанностей, предусмотренных регулирую­щей нормой.

При нарушении установленного порядка вред причиняется не только данному специальному объекту, но и, как правило, человеку или множеству лиц, ставится под угрозу их безопасность, а часто — жизнь и здоровье; причиняется или создается угроза причинения вреда иным объектам. Так, вынесение судьей заведомо неправосуд­ного приговора направлено не только против интересов правосу­дия, судебной власти государства, но и подрывает авторитет госу­дарства, нарушает права и законные интересы участников судеб­ного разбирательства и т.п.

Поэтому уголовный закон, устанавливая ответственность за со­вершение преступлений со специальным составом, выступает в ка­честве одного из средств принуждения с целью охраны социальных ценностей.

В структуре общественных отношений все элементы являются главными, но личность занимает особое место. Общественные от­ношения охраняются нормами уголовного права именно потому, что таким путем охраняется человек, защищаются интересы отдель­но взятых индивидов. Общественные отношения не могут сущест­вовать без людей. И, наоборот, люди благодаря общественным от­ношениям начинают функционировать, развиваться и лишь в про­цессе этих отношений из биологического, физического существа переходят в качественно иное состояние, приобретая фактические права и обязанности, а тем самым зарождаются не только общест­венно-полезные, но и негативные интересы.

Поскольку определенные отношения между людьми, их интере­сы охраняются нормами иных отраслей права, то уголовно-правовой охране подлежат лишь те отношения между людьми, ко­торые имеют наиболее социально важную ценность и приоритет­ность при конкретных обстоятельствах жизни общества.

В этом аспекте принципиально важным является тезис о том, что в характеристике общественных, в том числе и уголовно-правовых отношений, а также в определении преступления перво­степенным должно стать отношение субъектов к другим участникам

этих отношений, а также иным элементам данной сферы отноше­ний (предметы, вещи и т.д.).

При исследовании проблемы специального объекта преступле­ния важное значение имеет вопрос о направленности деяния про­тив специальных и специально-конкретных отношений, определяе­мой различными способами.

В одних случаях основным показателем является характер са­мого деяния, а также другие объективные обстоятельства его со­вершения (например, дезертирство, получение взятки или. непови­новение являются преступлениями со специальным составом и ни­какими иными преступлениями быть не могут).

В других случаях специальный объект посягательства определя­ется указанием на его особые признаки, свойства. Так, например, сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению обя­занностей военной службы (ст. 333 УК РФ) образуют преступление против военной службы в том случае, если деяние совершено в от­ношении начальника или иного лица, исполняющего возложенные на него обязанности военной службы. Уничтожение или поврежде­ние военного имущества (ст. 346, 347), нарушение правил безопас­ности при использовании опасных в эксплуатации военно-технических средств (ст. 349352) образуют воинское преступление, если виновный воздействует именно на те предметы, которые ука­заны в этих статьях. Если же в совершенном деянии отсутствуют специально указанные признаки объекта, то оно не может рассмат­риваться в качестве воинского преступления. При наличии соответ­ствующих признаков лицо может быть привлечено к ответственно­сти за обшеуголовные преступления.

Уже отмечалось, что если закон предусматривает ответствен­ность за нарушение специальных правил поведения, субъектом пре­ступления может быть только участник специальных отношений, т.е. специальный субъект. Посредством этого устанавливается объ­ект преступления. Нарушение конкретных специальных правил по­ведения должно быть конструктивным признаком основного соста­ва, только в этом случае объект преступления специальный. Если же использование лицом специального положения предусмотрено в законе в качестве квалифицирующего обстоятельства общего соста­ва преступления, объектом преступления являются общие ценно­сти, охраняемые основным составом данного преступления.

181

Как известно, все объективные выражения состава преступления как системные категории должны изучаться в уголовном праве. Это в полной мере относится и к учениям о субъекте и объекте престу­плений, в том числе и проблеме посягательств на специальные объ­екты. Вместе с тем современная уголовно-правовая методология с учетом коренных изменений в обществе, а также на фоне адапта­ции уголовного права к происходящим историко-философским из­менениям в сфере бытия, сознания, законов и категорий диалекти­ки должна основываться не просто на системном подходе в изуче­нии и исследовании уголовно-правовых явлений, но и на системно-содержательном осмыслении действительной ценности личности. При этом определение системы защиты личности уголовно-правовыми средствами должно зиждиться на основе реальной опас­ности основным правам человека и глобальным условиям сущест­вования и развития общества и государства.

По словам А. Жалинского, «состояние этой системы должно анализироваться до принятия уголовно-правовых решений, исходя, в частности, из значимости ценностей, которым угрожает опасность интенсивности, реальности, актуальности самой опасности»¹.

Наиболее важные социальные ценности должны быть предметом уголовно-правовой охраны, однако при этом не должно происхо­дить переоценки искусственного преувеличения общественной опасности посягательств на эти объекты. Охрана данных ценностей и соответствующих отношений может осуществляться и иными от­раслями права. Совершенствование уголовного законодательства, криминализация и декриминализация деяний, в том числе связан­ных с посягательством на специальные объекты, должны осуществ­ляться на основе криминологических исследований.

По системно-содержательному признаку определяется и деление общественных отношений на общие и специальные.

Специальные объекты, как и общие, выступают как целостные и в то же время изменяющиеся образования, которые подчиняются более или менее устойчивым и единым законам.

Такими законами являются кормы, правила поведения, те соци­альные роли, которые носят всеобщий характер, если адресованы неопределенному кругу лиц, либо специальный — адресованные

¹ Жалинский А.Э. О методологических основаниях уголовного права // Уголовное право. - 2000. - № 3. - С.20.

182

определенному кругу лиц, которые включены в единую сферу от­ношений с охраняемой ею ценностью. При этом целостность и ус­тойчивость системы отношений прежде всего зависят от качествен­ной связи субъектов этих отношений между собой, от их желания, связанного с сохранением и развитием этих ценностей.

«Общественные отношения в каждой системе, являющиеся объ­ектом посягательства, обусловлены строго определенными целями, достижение которых регулируется правовыми нормами, т.е. обла­дают системным признаком целенаправленности»¹.

«Характер объекта посягательства, - указывает В.Н. Кудрявцев, — зависит во многом от содержания мотивации основной цели пре­ступника, но эта зависимость не является жесткой, так как ту же цель (и мотивацию) могут удовлетворить разные объекты, а один объект - способствовать достижению разных целей»².

На этом фоне определенные сложности вызывают случаи, когда наряду с причинением вреда специальным объектам возникают до­полнительные изменения и в других системах, которые могут иметь самостоятельное уголовно-правовое значение. Вопрос об установ­лении направленности деяния в таких ситуациях осложняется.

Так, в составах посягательств на жизнь государственных или общественных деятелей (ст. 277 УК РФ), лиц, осуществляющих правосудие или предварительное расследование (ст. 295), сотрудни­ков правоохранительных органов (ст. 317) в качестве дополнитель­ного объекта представлена жизнь соответствующих лиц. При со­вершении таких преступлений убийством соответствующих лиц происходят существенные отрицательные изменения в охраняемых уголовным законом специальных системах (основы конституцион­ного строя и безопасности государства, порядок управления). В ос­нове выделения таких составов преступления лежит своеобразие в механизме (способе) причинения вреда специальным объектам. Ви­новный посредством посягательства на личность, выступающую в таком случае участником специального отношения, причиняет вред основному (специальному) объекту преступления. Воздействуя на элемент специального отношения - интерес личности, деяние ви-

¹ Тер-Акопов Л.А. Бездействие как форма преступного поведения. — М., 1980. - С.48.

² Кудрявцев В.Н. Генезис преступления. Опыт криминологического моделирования: Учебное пособие. - М., 1998. - С.108.

183

новного, направленную на изменение специальной сферы отноше­ний, может быть и не сопряжено с нарушением какого-либо поряд­ка поведения. То есть исполнителями (соисполнителями) таких преступлений могут быть и участники общих отношений — общие субъекты (посягательство «извне*). С учетом данного обстоятельст­ва подобные специальные составы преступлений конструируются таким образом, что их субъектом могут быть как специальные, так и общие объекты. Отличие состоит в том, что деяние специального субъекта всегда выражается в нарушении специально установлен­ного порядка (посягательство «изнутри»).

Отличительной особенностью в механизме причинения вреда специальным объектам «извне» и «изнутри» является и то, что «не-специальный субъект причиняет вред не объекту как системе, а элементу системы, образующей данный объект»¹. Заметим, что по­сягательство «извне» на специальные объекты возможно лишь в двухобъектных специальных составах преступлений, т.е. в случае, когда хотя бы часть объективной стороны преступления может вы­полнить общий объект. Это те случаи, когда дополнительным объ­ектом преступления является общий объект, как правило, жизнь, здоровье, честь и достоинство личности.

Проведем сравнительный анализ отмеченных (ст. 277, 295, 317, 318 УК РФ) и воинских насильственных составов преступлений (ст. 333, 334 УК).

Система насильственных преступлений против военной службы по УК РСФСР была более совершенной- В частности, в п. «в» ст. 250 УК РСФСР прелусматривалась ответственность за сопротив­ление начальнику или его принуждение к нарушению служебных обязанностей, сопряженные с умышленным убийством последнего. В теории уголовного права и на практике общепризнанной счита­лась точка зрения, согласно которой неспециальный субъект (граж­данское лицо) не мог признаваться субъектом воинского преступ­ления, в том числе и насильственных преступлений. Такой вывод вытекал из понятия воинского преступления, закрепленного в ст. 237 УК РСФСР. Несмотря на это, имелись и имеются иные точ­ки зрения по этому вопросу. Что произошло в УК РФ 1996 г.

¹ Тер-Акопов А.А. Преступление и проблемы нефизической причин­ности в уголовном праве. - М.: «Юркнига», 2003. — С.301.

184

Жизнь воинских должностных лиц,оказалась вне уголовно-правовой охраны специальными нормами.

Возник парадокс: законодатель причинение вреда здоровью во­инских должностных лиц выделил в качестве воинских преступле­ний, а те же деяния, повлекшие смерть данных лиц, вынес из сис­темы воинских преступлений¹.

Применительно же к составам преступлений, предусмотренных ст. 277, 295, 317, 318 УК РФ, причинение смерти участникам соот­ветствующих специальных отношений сохранено в качестве обяза­тельного признака специальных преступлений.

Причем предусмотренный в качестве наказания за данные пре­ступления срок лишения свободы составляет от 12 до 20 лет, а за преступления, предусмотренные п. «б» ч. 2 ст. 105, по которой ква­лифицируется убийство воинского должностного лица, этот срок составляет от 8 до 20 лет. Квалификация сугубо воинского преступ­ления по общеуголовной норме ничем не обоснована. Необосно­ванно и мнение некоторых ученых о том, что деяние гражданского лица, связанное с применением насилия в отношении воинского должностного лица образует воинское преступление. Это неспра­ведливо и имеет ряд негативных последствий. Выход один: нужно возвратиться к конструкциям старых составов воинских насильст­венных преступлений. Аналогичная проблема содержится и в новом УК Армении.

Анализ приведенных норм показывает, что закон в одних случа­ях устанавливает ответственность за посягательство на специальные объекты только для определенного круга лиц — специальных субъ­ектов преступления. Причинение вреда в таких случаях возможно только посредством нарушения специально установленного порядка поведения. Например, ряд должностных преступлений могут со­вершить только специальные субъекты (примечание к ст. 285 УК РФ). Но в главе 30 УК содержатся и такие преступления, которые не связаны с нарушением определенного порядка поведения, по­этому их субъектом могут быть и недолжностные лица (дача взятки,

^! Лавруков ММ. Развитие уголовного законодательства об ответст­венности за воинские насильственные преступления и пути его со­вершенствования // Криминальная безопасность человека и пути их преодоления: Сб. науч. тр./Науч. ред. К.В. Харабет. — М.: «МНЭПУ», 2003. - Вып.5. - С.68-75.

185

присвоение полномочий должностного лица). В других системах родовых преступлений также положен данный принцип построения норм. Так, субъектами ряда преступлений, предусмотренных в главе 31 УК РФ, могут быть только специальные субъекты (привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, фальсифика­ция доказательств, вынесение заведомо неправосудных приговора, решений или иного судебного акта и др.). Субъектами иных пре­ступлений, посягающих на интересы правосудия, могут быть любые достигшие соответствующего возраста вменяемые лица (воспрепят­ствование осуществлению правосудия и производству предвари­тельного расследования, посягательство на жизнь лица, осуществ­ляющего правосудие или предварительное расследование, неуваже­ние к суду, клевета в отношении судьи и других лиц и т.п.).

Такие преступления в юридической литературе предлагается именовать альтернативно-должностными¹.

Среди родовых (специальных) составов преступлений только в главе 33 УК РФ (преступления против военной службы) все соста­вы преступлений включают нарушение специального порядка в ка­честве обязательного признака. Поэтому их субъектами могут быть также военнослужащие. Этот вывод прямо вытекает из ст. 331 УК.

Изложенное позволяет прийти к выводу о том, что уголовный закон в одних случаях устанавливает ответственность за посягатель­ство на специальные объекты только специальных субъектов, в других случаях - как специальных, так и общих субъектов. В осно­ве конструирования специальных составов преступлений лежит своеобразный механизм причинения вреда специальным объектам.

В первом случае причинение вреда возможно только посредст­вом нарушения специально установленного порядка, а во втором — причинение вреда возможно любым способом.

Следовательно, специальный состав преступления может содер­жать две группы субъектов преступления: одни из них являются

¹ См.: Здравомыслов Б.В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. - М, 1975. С.53; Светлов А.Я. Ответственность за должностные преступления. - Киев, 1978. С.17; Асланов P.M. Должностное лицо как субъект уголовной ответственности // Вест­ник СПбГУ. Сер.6. Философия, политология, социология, психо­логия, право. - 1994. - Вып.З. - № 20. - С.84.

186

специальными, а другие — как специальными, так и общими (аль­тернативные субъекты).

Среди специальных составов преступлений выделяются и такие, объективную сторону которых неспециальные субъекты выполнить не могут (побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи, уклонение от отбывания лишения свободы, получение взятки, неповиновение, дезертирство и т.д.). Это однообъектные преступления со специальным составом. Неспециалъные субъекты за соучастие в таких преступлениях могут нести ответственность только в качестве организаторов, подстрекателей или пособников.

Сделанные выводы имеют важное теоретическое и практическое значение для решения многих уголовно-правовых вопросов, в том числе и определении основания, пределов и объема ответственно-

Признаки специального состава преступления должны описы­ваться с учетом выделения направленности деяния против специ­альных субъектов как основных объектов.

Посягательство на специальные объекты со стороны специаль­ных субъектов имеет определенные особенности: 1) субъект соот­ветствующих отношений либо исключает, или пытается исключить себя из системы данных отношений и тем самым разрывает его (например, при побеге из мест лишения свободы, при дезертирстве и т.д.), 2) либо же, хотя и продолжает оставаться его субъектом, но не совершает тех действий, не выполняет тех функции, для реали­зации которых он включен в сферу данного отношения (бездейст­вие власти) или ненадлежащим образом исполняет свои обязанно­сти (халатность). 3) Кроме того, находясь в сфере специальных от­ношений, субъект может незаконно видоизменять те отношения, в которых он состоит, с использованием своих социальноролевых полномочий действовать вопреки интересам данных отношений, тем самым посягательство как бы осуществляется им «изнутри» (злоупотребление служебными полномочиями, получение взятки и-Др.).

Во всех случаях специальный субъект, посягая «изнутри», при­чиняет вред специальному объекту как системе.

Посягательство «извне* такой способностью не обладает.

187