§1. Правовые основания

ответственности за соучастие в преступлении

со специальным составом

I. Проблема оснований ответственности за соучастие в преступле­ниях со специальным составом достаточно сложна и актуальна для теории уголовного права и практики применения его норм. Она всегда привлекала внимание ученых и практиков, но тем не менее многие ее аспекты остаются дискуссионными. Большой вклад в изучение данной проблемы внесли работы таких ученых как Х.М. Ахметпшн, Ф.Г. Бур-чак, Ф.С. Бражник, Б.В. Волженкин, P.P. Галиакбаров, Л.Д. Гаухман, П.И. Гришаев, СВ. Дьяков, O.K. Зателепин, И.Э. Звечаровский, Н.Г. Иванов, В.Е. Квашис, М.И. Ковалев, А.П. Козлов, Г.А. Кри-гер, В.Н. Кудрявцев, Б.А. Куринов, О.В. Лукичев, А.В. Наумов, Р. Орымбаев, В.Г. Павлов, Н.А.Петухов, И.Г. Погребняк, А.И. Рарог, Н.С. Таганцев, П.Ф. Тельнов, ААТерАкопов, А.В. Ушаков, Н.А. Шу-лепов, В.В. Шупленков и другие.

Имеющиеся исследования традиционно проводились на уровне отдельных вопросов, излагаемых в трудах, посвяшенных проблемам соучастия. Многие аспекты данной проблемы носят фрагментарный характер или не затрагивались вообще.

Данное обстоятельство можно объяснить рядом причин.

Научные разработки ученых как прошлого, так и нового столе­тия, посвященные исследуемой проблеме, базировались на тради­ционном понятии специального субъекта преступления, под кото­рым понимается лицо, наделенное кроме признаков общего субъек­та и дополнительными признаками {свойствами, качествами), ука­занными, или вытекающими из норм уголовного закона. Понятие и признаки специального субъекта преступления рассматривались в отрыве от взаимосвязи с другими элементами соответствующих со-

295

ставов преступлений. От понятия статуса специального субъекта преступления и уголовно-правового значения его признаков зави­сит вопрос о допустимости соучастия в преступлениях со специаль­ными субъектами лиц, не наделенных признаками указанных субъ­ектов.

В теории уголовного права и на практике не учитывалось то об­стоятельство, что существуют составы преступлений, в которых все элементы имеют специальный характер (специальные составы). В таких составах дополнительные признаки субъекта детерминирова­ны особенностями специальных отношений, участниками которых они являются. Наряду с этим имеются и такие составы, в которых только субъект имеет определенную специфику. Но при этом до­полнительные признаки такого субъекта не связаны с особенностя­ми каких-либо специальных отношений. Как следствие этого, ос­нования, пределы и объемы ответственности неспециальных субъ­ектов за совместное участие в таких преступлениях исследовались без учета этого обстоятельства. Поэтому, выработанные теорией уголовного права, положения об ответственности соучастников преступления в таких деяниях не имеют универсального характера. Эти положения по своей юридической природе имеют различный, а порою, противоречивый характер. Поэтому до сих пор не имеется единой позиции по этому вопросу.

Основная проблема ответственности за соучастие в преступле­нии со специальным составом, а также составом, в котором только субъект имеет определенную специфику, состоит в необходимости полного и правильного освещения двух взаимосвязанных важных вопросов: как отражается ограничение круга исполнителей (специ­альных субъектов таких преступлений) на ответственности других соучастников и какое значение имеет уголовно-правовая характери­стика функциональной роли специального субъекта для оценки его преступного деяния.

Основные проблемы соучастия в таких преступлениях условно можно разделить на две группы.

К первой группе относятся ключевые проблемы, связанные с ос­нованием ответственности за соучастие в преступлении со специ­альным составом.

Ко второй группе относятся актуальные проблемы квалификации соучастия в преступлениях со специальным составом.

296

Настоящая глава посвящена исследованию проблем, относящих­ся к первой группе.

Анализ теоретической разработанности рассматриваемой про­блемы позволяет выделить несколько основных позиций по этому вопросу.

Теория уголовного права и судебная практика в целом всегда признавали возможным соучастие общих субъектов в преступлени­ях, исполнителями которых являются специальные субъекты. Осо­бенностью соучастия в преступлениях со специальным субъектом, по мнению ученых, исследовавших данный вопрос, является то, что круг исполнителей ограничивается лицами, указанными в нормах Особенной части УК. Поэтому общие субъекты могут быть органи­заторами, подстрекателями и пособниками, но не исполнителями (соисполнителями) таких преступлений¹.

При этом имелись в виду как специальные составы преступле­ний, так и составы, в которых только субъект специальный.

Вместе с тем, применительно к вопросу о допустимости соуча­стия в таких преступлениях в нашей юридической литературе и в судебной практике имелись и продолжают существовать и иные взгляды.

В первые годы развития советской теории уголовного права не­которые ученые, исходя из теории существования так называемых «чистых» и «смешанных» должностных преступлений допускали возможность соучастия недолжностных лиц лишь в смешанных должностных преступлениях (тех преступлениях, которые сочетали элементы общего и должностного преступления). К этим преступ­лениям относили, например, должностной подлог².

' Ахметшин Х.М. Основные вопросы теории военно-уголовного за­конодательства и практики его применения: Дис. ... д-ра юрид. на­ук. - М., 1975; Гришаев П.И., Кригер Г.А. Соучастие по уголовно­му праву. - М.: «Госюриздат», 1959. - С.234-240; Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. В 2-х частях. — Свердловск, 1962. -С.49; Леонтьев Б.М. Ответственность за хозяйственные преступле­ния. — М., 1963, — С.61; Тельнов П.Ф. Ответственность за соуча­стие в преступлении. — М.: «Юр.лит.», 1974. — С.150; Трайнин А.Н. Учение о соучастии. - М., 1941. - С.120—121.

² Жижиленко А.А. Должностные (служебные) преступления. — М., 1927. — С. 13; Ширяев В.Н. Участие частных лиц в должностных

297

Проф. СВ. Познышев признавал возможным соучастие недолж­ностных лип в должностных преступлениях только в случаях, спе­циально предусмотренных законом¹.

Т.Н. Меркушев и другие ученые вообще отрицали возможность соучастия частных лиц в преступлениях со специальным субъектом.

При этом он приводил пример должностных преступлений, вы­деляя признак нарушения служебного долга².

Возражая данной точке зрения проф. А.А. Пионтковский спра­ведливо указывал, что частные лица, выполняя роль соучастника в должностных преступлениях, нарушают свой общественный долг, требования Конституции соблюдать и уважать законы и тем самым совершают такие общественно опасные действия³.

В уголовно-правовой литературе предлагался и другой подход к решению рассматриваемой проблемы, сущность которой состояла в необходимости дифференцированного решения вопроса о соуча­стии в зависимости от законодательной характеристики специаль­ного субъекта (возможность соучастия частных лиц только в пре­ступлениях «с обшей законодательной характеристикой»: все долж­ностные лица — в должностных преступлениях, военнослужащие — в воинских преступлениях)⁴.

преступлениях // яПраво и жизнь». — 1925. — Кн.1. — С.60—61.

¹ Познышев СВ. Очерк основных начал науки уголовного права.

4.1.-М., 1923. -С.164.

² Меркушев Т.А. Соучастие в преступлениях со специальным субъ­ ектом. Ученые записки Белорусского гос. ун-та, 1957. - Вып.34. - С.5; Ткаченко В.И., Царегородцев A.M. Правовые последствия со­ участия в преступлениях со специальным субъектом // В кн.: Про­ блемы борьбы с преступностью. - Омск, 1976. (Эти ученые воз­ можность соучастия частных лип допускали только в воинских пре­ ступлениях).

³ Пионтковский Л.А. Учение о преступлении по советскому уголов­ ному праву. - М., 1961. - С.584.

⁴ Курс советского уголовного права. Особенная часть. Т.2. — М., 1959. - С.266; Галиакбаров P.P. Групповые преступления. — Сверд­ ловск, 1973. - С. 116; Зелинский А.Ф. Соучастие в преступлении. — Волгоград, 1971. - С.35.

298

Сторонники этой концепции отрицали возможность соучастия частных лиц в преступлениях с узким кругом конкретно названных законодателем субъектов.

В связи с этим П.Ф. Тельнов заметил, что отмеченные ученые допускают возможность соучастия частных лиц в преступлениях «с общей законодательной характеристикой» специального субъекта и отрицают ее в преступлениях «с узким кругом конкретно названных законодателем субъектов»¹.

Перечисленные взгляды в дальнейшем подверглись справедли­вой критике и в настоящее время господствующей является пози­ция о том, что возможно соучастие частных лиц во всех без исклю­чения преступлениях со специальным составом.

Спорным всегда был вопрос о возможности признания частного лица соисполнителем преступления со специальным составом. Од­ни ученые категорически отрицают такую возможность², другие допускают к отдельным составам преступлений³, исходя из особен­ностей законодательной конструкции соответствующего состава, а также объективной стороны преступления.

В советском уголовном законодательстве правовой основой для признания возможности соучастия в преступлениях со специаль­ным субъектом лиц, не наделенных признаками специального субъ-

¹ Тельное П.Ф. Указ. соч. - С.149.

² Погребняк ИГ Квалификация хищений, совершаемых по предва­ рительному сговору группой лиц // В кн.: Борьба с хищениями го­ сударственного и общественного имущества. - М., 1971. - С.196; Преступления против военной службы (военно-уголовное законода­ тельство РФ). Научно-практический комментарий УК РФ. — М., 1999. — С.20-21; Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. - Санкт-Петербург: «Юридический Центр Пресс», 2001. - С.319 и др.

³ Северин Ю. Важнейшая задача суда — охрана социалистической собственности. ВВС СССР, 1962. - № 4. - С.23; Кригер Г.А. Ква­ лификация хищений социалистического имущества. — М., 1974. — С.234; Орымбаев Р. Специальный субъект преступления. — Алма- Ата: Наука, 1977. - С.131-132; Волженкин Б.В. Некоторые пробле­ мы соучастия в преступлениях, совершаемых специальными субъ­ ектами // Уголовное право. — 2000. - № 1. - С.12—16; Милюков С.Ф. Российское уголовное законодательство. Опыт критического анализа. - Санкт-Петербург, 2000. - С.81-82 и др.

299

екта, признавалась ст. 237 УК РСФСР (ст. 245 старого УК РА). В ч. 3 этой статьи говорилось, что «соучастие в воинских преступлениях лиц, не упомянутых в настоящей статье, влечет ответственность по соответствующей статье настоящего закона». Такая формулировка имела неточность, поскольку из приведенного положения следова­ло, что невоеннослужащие (гражданские лица) могут нести ответст­венность за совершение воинских преступлений в качестве испол­нителей (соисполнителей).

Воспользовавшись этим, некоторые ученые стали отрицать воз­можность посредственного совершения воинского преступления в тех случаях, когда военнослужащий из мести командиру (начальни­ку) за его служебную деятельность склоняет своих знакомых граж­данских лиц к насилию над ним, мотивируя тем, что при посредст­венном причинении вреда ответственность лица, его нанесшего, либо исключается вовсе, либо наступает за неосторожное преступ­ление. Соучастие же — есть умышленная деятельность двух или бо­лее лиц, могущих нести ответственность за совместное преступле­ние¹.

Несмотря на эту неточность, в теории военно-уголовного зако­нодательства и в целом на практике признавалось, что гражданские лица не могут быть соисполнителями воинских преступлений.

Проблема соучастия в преступлениях со специальным составом получила свое законодательное урегулирование в ч. 4 ст. 34 УК РФ (ч. 3 ст. 39 УК РА). Согласно этой норме, «лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в со­вершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уго­ловную ответственность за данное преступление в качестве его ор­ганизатора, подстрекателя или пособника».

Данная норма стала законодательной базой правового основания уголовной ответственности за соучастие в таких преступлениях.

Норма аналогичного содержания включена в уголовное законо­дательство некоторых других постсоветских государств (ч. 3 ст. 39 УК РА; ч. 5 ст. 29 УК Республики Казахстан и др.).

Милюков С.Ф. Указ. соч. - С.81.

300

Аналогичные нормы содержатся и в УК многих зарубежных го­сударств (ч. 3 §20.05. УК штата Нью-Йорк; пункт 1, ч. 3 §14 УК Германии; ст. 65 УК Японии и др.)¹.

Однако с введением данной нормы имеющиеся проблемы не только окончательно не решены, но и еще более обострились, при­чем на таком уровне, что некоторые ученые пришли к выводу об излишности отмеченной теоретической посылки.

Так, проф. Б.В. Волженкин отмечает, что «законодательное по­ложение, сформулированное в ч. 4 ст. 34 УК, не является абсолют­ным, применимым ко всей без исключения случаям соучастия в преступлении, совершаемым специальным субъектом». В связи с этим возникает серьезное сомнение в целесообразности включения в уголовный закон этого и подобного ему положения теории уго­ловного права, нуждающихся в дополнительных уточнениях и ого­ворках².

То, что данная норма не является универсальной, отмечается верно. Однако предложение о полном отказе от урегулирования данной проблемы законодательным способом неприемлемо. Про­блема соучастия в преступлениях со специальным составом в отече­ственной теории уголовного права и на практике обсуждалась свы­ше одного столетия и только в новом уголовном законодательстве сделана попытка законодательного урегулирования столь сложного и важного вопроса.

Любое законодательное новаторство должно пройти определен­ную апробацию. Не составляет исключения и данная норма.

Несмотря на то, что в связи с принятием данной нормы в тео­рии и на практике возникло множество проблем, а в некоторых ситуациях, произошло отступление от нее, тем не менее, данное положение должно быть развито и уточнено в самом законе.

Известно, что все положения Обшей части Уголовного кодекса полностью распространяются на нормы Особенной части в процес­се их применения. Не составляют исключения, и нормы Общей части УК, регламентирующие понятие соучастия, ответственность соучастников, и другие вопросы данного института. Следовательно,

¹ Уголовное законодательство зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии, Японии): Сборник законодательных актов. — М.: Изд-во «Зерцало», 1999. - С.106, 254, 344.

² Волженкин Б.В. Указ. соч. — С. 15; Козлов А.П. Указ. соч. — С.323.

301

можно с полным основанием утверждать, что соучастие в преступ­лениях возможно также со специальными и специально-конкретны­ми субъектами.

Преступления, совершаемые специальными субъектами, пред­ставляют повышенную общественную опасность, так как посяга­тельство на специальные отношения, прежде всего, совершают са­ми участники этих отношений.

Соучастниками таких преступлений, независимо от конструкции состава, могут быть как специальные субъекты (носители данных или иных специальных отношений), так и лица, не наделенные признаками специального субъекта (частные лица).

Однако анализ норм Особенной части УК, а также современной уголовно-правовой литературы свидетельствует о том, что законода­тельное положение сформулированное в ч. 4 ст. 34 УК РФ (ч. 3 ст. 39 УК. РА), не является абсолютным, применимым ко всем без ис­ключения случаям соучастия в преступлении, совершенном специ­альным субъектом.

По мнению Б.В. Волженкина, данной законодательной нормой имеющиеся противоречия в исследуемом вопросе не сняты, имея в виду, что при ее применении необходимо учитывать особенности специальных субъектов, в связи с чем указанная норма не является категоричной¹.

При этом дискуссионным продолжает оставаться вопрос о функциональной роли общих субъектов в преступлениях со специ­альным составом. Одни ученые придерживаются позиции, согласно которой отмеченная норма никаких исключений не предусматрива­ет, поэтому действия общих субъектов в таких преступлениях всегда оцениваются по правилам соучастия: в качестве организаторов, подстрекателей или пособников.

Другая позиция заключается в том, что это законодательное пра­вило имеет исключение, состоящее в возможности привлечения обших субъектов к ответственности за соисполнительство (в случа­ях, когда хотя бы часть объективной стороны подобных преступле­ний могут выполнить любые субъекты).

Основной причиной данного обстоятельства, как отмечалось, является смешение специальных составов преступлений с состава­ми, в которых только субъект имеет определенную специфику.

Волженкин Б.В. Указ. соч. - С.15.

302

Вопрос о соучастии общих субъектов в преступлениях со специ­альным составом весьма сложен и тесно связан с понятием и при­знаками специального субъекта, спецификой отдельных составов преступлений в целом и их отдельных элементов, в частности, с особенностями способов выделения в уголовном законодательстве преступлений со специальным составом и другими проблемами.

Основная особенность ответственности за соучастие в преступ­лениях со специальным составом состоит в том, что круг исполни­телей строго ограничен рамками данного состава преступления. Ог­раничивая круг лиц, могущих и способных совершить посягательст­во на специальные объекты, закон должен установить, с одной сто­роны, порядок и условия ответственности специальных субъектов за соучастие в преступлении с лицами, не наделенными признака­ми специального субъекта, а с другой, - основания ответственно­сти неспециальных субъектов, принимавших участие в совершении соответствующего преступления.

В преступлениях с общим составом, в котором субъект наделен определенными дополнительными признаками, не обусловленными особенностями специальных отношений, круг соисполнителей та­ких преступлений не ограничен рамками состава преступления. В зависимости от конструкции таких составов преступлений, объек­тивную сторону деяний (полностью или частично) могут выполнить и неспециальные субъекты. В таких случаях возникает вопрос о возможности и необходимости признания таких лиц соисполните­лями преступления.

Поэтому проблема заключается во всестороннем исследовании оснований ответственности за соучастие в преступлении с различ­ными составами.

II. С этих позиций возникает вопрос следующего характера. В анализируемой норме (ч. 4 ст. 34 УК РФ, ч. 3 ст. 39 УК РА) речь идет только о специальных составах преступлений или же и тех со­ставах, в которых только субъект преступления имеет специфику.

Рассмотрим эти позиции в отдельности.

1. Из буквального смысла данной нормы следует, что речь идет об ответственности лица, не являющегося субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части УК, участвовавшего в совершении преступления, предусмотренного этой статьей. При этом ничего не говорится о характере других элементов данного преступления, т.е. непонятно, о каком преступ-

зоз

лении идет речь. Проблема осложняется тем, что на специальный характер субъекта преступления не всегда указывается в диспози­ции статьи Особенной части УК. Несовершенство данной нормы привело к тупиковой ситуации. При таком понимании исследуемой нормы размываются пределы и объем ответственности неспециаль­ных субъектов в соучастии в таком преступлении. К примеру, уча­стие лица в совершении кражи (в форме соисполнительства) с ли­цом, ранее судимым за хищение в соответствии с данным прави­лом, будет оцениваться как пособничество в совершении преступ­ления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ, что ошибочно. Или, например, действия женщины, связанные с применением на­силия в отношении потерпевшей во время ее изнасилования, в со­ответствии с ч. 4 ст. 34 УК должны квалифицироваться как пособ­ничество, а не соисполнительство в этом преступлении, что также неверно.

В юридической литературе обращается внимание на то обстоя­тельство, что если объективная сторона преступления включает в себя действия, которые могут быть выполнены и общим субъектом, то его действия следует квалифицировать как соисполнительство в преступлении со специальным субъектом, в связи с чем предлагает­ся данные случаи считать исключением из положения, установлен­ного в ч. 4 ст. 34 УК. РФ. При этом соответствующее обоснование не приводится.

Представляется, что ответственность соучастников в подобных составах преступлений (изнасилование, хищение имущества, вве­ренного виновному и др.) не должна определяться по правилам данной нормы. Данный вывод объясняется тем, что рассматривае­мые и аналогичные преступления характеризуются наличием только специального субъекта. Остальные элементы состава ничем не от­личаются от элементов общих составов преступлений. Это в целом общие составы преступлений.

Как отмечалось, соисполнителями таких преступлений могут быть и неспециальные субъекты. Посягательство допускается на общие объекты, причинение вреда не связано с нарушением како­го-либо специального порядка поведения. Это означает, что в вы­шеприведенных случаях ответственность соучастников (неспеци­альных субъектов) должна определяться на общих основаниях, имея в виду, что они могут быть и соисполнителями. Данное обстоятель­ство необходимо учесть при совершенствовании ч. 4 ст. 34 УК РФ.

304

2. Придерживаясь раннее приведенной концепции существова­ния преступлений со специальным составом, следует прийти к вы­воду о том, что в данной норме должна устанавливаться ответст­венность неспециальных субъектов за соучастие в совершении пре­ступления со специальным составом, в котором все элементы специ­альные. Особенность уголовной ответственности специальных субъ­ектов состоит в том, что специальный субъект, являясь участником специальных отношений, посягает на специальные объекты. При этом признаки (свойства) субъекта детерминированы особенностя­ми данных отношений. При таком посягательстве допускается на­рушение специально установленного порядка (специальных прав и обязанностей). При этом наступивший вред и допущенные наруше­ния правил поведения обусловлены специальной причинной свя­зью. Кроме того, отмеченные особенности оказывают свое влияние на признаки субъективной стороны преступления.

Отсутствие хотя бы одного из этих условий означает отсутствие в деянии виновного преступления со специальным составом.

В соответствии с приведенным нами определением понятия спе­циального субъекта, одной из особенностью таких субъектов явля­ется соответствие субъекта преступления субъекту специальных от­ношений, охраняемых уголовным законом. Включение лица в сфе­ру конкретных специальных отношений осуществляется норматив­ным способом. При этом принимается во внимание наличие у него способности и возможности выполнять специальные функции.

Это означает, что посягательство на специальные отношения возможно самими участниками этих отношений - специальными субъектами, путем нарушения установленного порядка. Следова­тельно, исполнителем (соисполнителем) преступлений со специ­альным составом (когда все элементы имеют специальный харак­тер) частные лица не могут быть, поскольку они не являются носи­телями данных специальных отношений. Это положение имеет важное уголовно-правовое значение не только для ответственности специальных субъектов, но и иных лиц, принимавших совместное участие в совершении преступлений со специальным составом. В соответствии с этим подходом в определении понятия специального субъекта преступления, даже в тех случаях, когда объективная сто­рона специального состава преступления включает в себя действия, которые могут быть выполнены и выполняются общим субъектом, последние не могут признаваться исполнителями или соисполните-

305

лями таких преступлений, поскольку они не наделены признаками специального субъекта и не включены в систему данных отноше­ний. В противном случае размывается само понятие специального субъекта и любое частное лицо может быть привлечено к ответст­венности за исполнительскую деятельность, связанной с посяга­тельством на специальные отношения. На практике действия таких лиц рассматриваются как пособничество. Однако и здесь есть про­блема, к которой возвратимся отдельно.

Изложенное еще раз показывает, что выделение в теории уго­ловного права понятия специального субъекта в отрыве от других элементов состава преступления, имеющих также специальный ха­рактер, является ошибочным как с методологической, так и уголов­но-правовой точки зрения. Как видим, такой подход неприменим и в правоприменительной деятельности, поскольку он не только не способствует определению единых оснований ответственности со­участников в таких преступлениях, но и приводит к расхождению позиций по данному вопросу, а порой и к безвыходной ситуации.

Обоснование ответственности соучастников не должно ограни­чиваться учетом признаков специального субъекта и сводится толь­ко к этому. Необходимо наличие всех элементов состава преступле­ния, имеющих специальный характер.

Практическое значение сделанного вывода состоит в том, что в ч. 4 ст. 34 УК РФ (ч. 3 ст. 39 УК РА) должна быть установлена от­ветственность соучастников в совершении преступления со специ­альным составом (а не специальным субъектом), что позволяет чет­ко определить круг лиц, могущих нести ответственность за соуча­стие в данном преступлении в качестве организатора, подстрекателя или пособника.

То есть ответственность соучастников будет четко ограничена рамками преступления со специальным составом. Неспециальные субъекты соисполнителями таких преступлений быть не могут.

Отмеченная позиция положит конец научным спорам по вопро­су о квалификации соучастия в преступлении со специальным со­ставом по признаку группы лиц или группы лиц по предваритель­ному сговору.

Вывод о том, что во всех случаях действия общих субъектов, связанных с совершением преступления со специальным составом, не наделенных признаками специального субъекта, не могут оцени-

306

ваться как исполнительство (соисполнительство), можно обосно­вать и уголовно-правовым значением этих признаков.

Напомним, что в соответствии с нашей позицией, те признаки специального субъекта преступления имеют уголовно-правовое зна­чение, которые свидетельствуют о его способности и возможности совершить посягательство на специальные объекты и нести за это уголовную ответственность в качестве исполнителя преступления. Признаки специального субъекта преступления обусловлены самой природой общественных отношений, являющихся объектом уголов­но-правовой охраны. В своей совокупности эти признаки опреде­ляют содержание правового статуса специальных субъектов. Поэто­му посягательство на общественные отношения, участником кото­рых является сам субъект, возможно благодаря нарушению специ­альных обязанностей.

Субъект преступления может характеризовать и его прошлая ан­тиобщественная деятельность (судимость). Особенность этого при­знака заключается в том, что он не характеризует специфику пре­ступления, поскольку не детерминирован особенностями объекта посягательства. Поэтому при квалификации действий соучастников личные или субъективные обстоятельства, имеющиеся на стороне отдельных соучастников преступления, могут вменяться в вину только этим соучастникам. Например, соисполнитель кражи, впер­вые участвовавший в ее совершении совместно с лицом, ранее два и более раза сулимым за хищение либо вымогательство и сознаю-шим данное обстоятельство, будет нести ответственность не по ч. 3 ст. 158 УК РФ, а по ч. 2 п. «as той же статьи, по признаку группы лиц, или в зависимости от конкретных обстоятельств дела - по ч, 1 данной статьи (при отсутствии других квалифицирующих кражу обстоятельств).

Однако в юридической литературе приводятся и иные точки зрения.

Например, предлагается в данном случае содеянное оценивать по правилам ч. 4 ст. 34 УК РФ (ч. 3 ст. 39 УК РА), то есть действия соисполнителя, впервые участвовавшего в совершении кражи, ква­лифицировать как пособничество в совершении преступления, пре­дусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ¹.

мженкин Б.В. Указ. соч. — С.14.

307

Такой подход противоречит ч. 4 ст. 34 УК, поскольку в данном случае кража не относится к числу преступлений со специальным составом.

В законодательной конструкции преступлений со специальным составом, учтены только те признаки специального субъекта, кото­рые имеют криминализирующее значение. Поэтому, совершение лицом преступления с использованием своего служебного положе­ния или лицом, имеющим прошлую антиобщественную деятель­ность, учтенные на уровне квалифицирующих обстоятельств, не может рассматриваться как посягательство на специальный объект, поскольку данные обстоятельства находятся за пределами специ­ального состава преступления. Совершенно очевидно, что специ­альный субъект может совершить и общеуголовное преступление.

На соучастников в таких преступлениях правила ч. 4 ст. 34 УК РФ не должны распространяться.

Представляется, что нет никаких отступлений от закрепленного в ч. 4 ст. 34 УК РФ правила при квалификации преступлений, со­вершенных организованной группой или преступным сообществом.

Согласно ч. 5 ст. 35 УК РФ (ч. 5 ст. 41 УК РА), лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее им подлежит уголовной ответст­венности за все совершенные такими группами преступления, если они охватывались его умыслом. Участники организованной группы или преступного сообщества могут и не принимать участия в вы­полнении объективной стороны преступления. Все соучастники с момента вступления в организованную группу или преступное со­общество становятся ее членами и независимо от места и времени совершения преступления и характера фактически выполняемых ролей признаются соисполнителями. В соответствии с ч. 2 ст. 34 УК, они несут ответственность за совершенное преступление, без ссылки на ст. 33 УК РФ. В силу этого соисполнителями преступле­ния со специальным составом, совершенного организованной груп­пой или преступным сообществом (преступной организацией), мо­гут быть и лица, не обладающие признаками соответствующего специального субъекта.

По этому поводу в новом УК Республики Беларусь закреплено верное положение о том, что «участники организованной группы и преступного сообщества (преступной организации) признаются ис-

308

полнителями независимо от их роли в совершенных преступлени­ях» (ч. 9 ст. 16).

Было бы правильным аналогичную норму предусмотреть и в Уголовном кодексе России. В новом УК РА (ч. 6 ст. 41) указано, что «все лица, отмеченные в данной статье несут уголовную ответ­ственность без ссылки на ст. 38 УК». Иначе говоря, при квалифи­кации групповых преступлений, а также преступлений, совершен­ных организованной группой или преступным сообществом, дейст­вия каждого из участников этих преступлений оцениваются как исполнительство (соисполнительство).

Лицо, не наделенное признаками специального субъекта в пре­ступлениях со специальным составом, никогда не может считаться соисполнителем данного преступления. Это относится и к тем слу­чаем, когда такое лицо действует по сговору со специальным субъ­ектом. Поэтому роль частных лиц (обших субъектов) в преступле­ниях со специальным составом ограничивается организацией, под­стрекательством или пособничеством в этом преступлении.

Теоретически соучастие частных лиц возможно во всех преступ­лениях со специальным субъектом. Однако в реальной действи­тельности в силу особенностей условий, места и времени соверше­ния некоторых специальных составов преступлений возможности соучастия в них лиц, не обладающих признаками специального субъекта, ограничены. К числу таких деяний относятся, например, некоторые специально-конкретные составы воинских преступлений (нарушения правил несения специальных видов служб, получение взяток, побег из мест лишения свободы и т.д.).

Преступления со специальным составом могут быть совершены в форме простого и сложного соучастия. Соучастниками таких пре­ступлений могут быть не только частные лица, но и сами специ­альные субъекты — носители данных специальных отношений. Оче­видно, что они могут выполнять роль и исполнителя преступления.

III. Рассмотрение соучастия как способа совершения преступле­ния, позволяет отметить, что соучастие в преступлениях со специ­альным составом может совершаться различными способами. При этом функциональная роль и взаимодействие исполнителей престу­пления — специальных субъектов и соучастников - частных лиц, может выражаться в следующем сочетании:

1. Объективную сторону специального состава преступления вы­полняет только специальный субъект. Частные лица исполняют

309

роль организатора, подстрекателя или пособника. При этом специ­альный субъект одновременно может выступать и в роли организа­тора или подстрекателя s совершении преступления.

2. Объективную сторону преступления со специальным составом одновременно выполняют специальный субъект и частное лицо. Это те случаи, когда в силу конструкции соответствующего состава преступления частные лица также могут совершить хотя бы часть действий, образующих объективную сторону данного преступления. Например, лицо путем предоставления незаконно приобретенного оружия оказывает содействие должностному лицу в избиении по­ следним своего подчиненного. В этом случае действия данного со­ участника выражаются не только в пособничестве совершению должностного преступления, но и направлены на иной (общий) объект - общественную безопасность, так как содержат признаки хищения или незаконного ношения оружия, а поэтому требуют до­ полнительной квалификации по соответствующей статье УК. При этом следует заметить, что самостоятельный состав преступления, совершаемый соучастником (насилие в отношении потерпевшего), законодателем отнесен к числу конструктивных признаков специ­ ального состава преступления, а совершении которого он принима­ ет участие.

3. Специальный субъект организует, подстрекает или выполняет роль пособника, а объективную сторону преступления выполняет только частное лицо. Это те случаи, когда хотя бы часть действий, образующих объективную сторону соответствующего преступления могут быть совершены любым субъектом, но фактически совершает не специальный субъект. В отличие от предыдущего случая, здесь специальный субъект хотя и имеет возможность, но сам не прини­ мает непосредственного участия в совершении посягательства на специальные отношения, которое он организовал (преступление совершается с помощью «чужих рук»). Ранее нами было обоснова­ но, что такие случаи также следует рассматривать как проявление посредственного причинения вреда.

4. Соучастниками в преступлениях со специальным субъектом могут быть и другие специальные субъекты, входящие в круг дан­ ных специальных отношений, на которые направлено совместное преступное деяние.

При этом каждый из них может выполнять различные роли и в процессе совершения преступления менять свои функции. В тех

310

случаях, когда совершение преступления группой лиц законодате­лем отнесено к числу квалифицирующего признака специального состава преступления, уголовная ответственность по данному при­знаку может наступить лишь в случае наличия не менее двух над­лежащих специальных субъектов.

5. В качестве соучастников в совершении преступлений со спе­циальным составом могут выступать другие специальные субъекты - участники иных отношений (случаи посягательства на разные специальные объекты). В подобных ситуациях действия таких лиц, выразившиеся в соучастии основного преступления, могут содер­жать еще и признаки преступления, направленного на специальные отношения, участником которых он является.

Одним из специфических проявлений соучастия в таких ситуа­циях являются те случаи, когда между специальным субъектом и соучастником имеются отношения подчиненности. При этом воз­можны следующие ситуации посягательства на специальные объек­ты:

1) Случаи, когда соучастник находится в подчинении специаль­ ного субъекта, но не обладает признаками специального субъекта.

К числу таких случаев относятся:

а) Специальный субъект выполняет роль организатора, подстре­ кателя или пособника, а подчиненный исполняет объективную сто­ рону преступления;

б) Подчиненный (соучастник) организует, подстрекает или ока­ зывает содействие, а специальный субъект непосредственно совер­ шает преступление;

в) Объективную сторону специального состава преступления со­ вместно выполняют специальный субъект и подчиненный. При этом преступление может организовать каждый из них.

2) Случаи, когда соучастник, находящийся в подчинении дан­ ного специального субъекта, также является участником данных специальных отношений, т.е. является специальным субъектом. Со­ четание функциональных ролей каждого из них также может быть различной (аналогичной случаям, указанным в предыдущем пунк­ те).

Вопрос об основаниях и пределах уголовной ответственности указанных субъектов за совершение преступлений в подобных слу­чаях является сложным и дискуссионным и имеет важное теорети­ческое и практическое значение.

311

Своеобразие соучастия в преступлениях со специальным соста­вом в вышеприведенных ситуациях состоит в том, что характер и степень фактического участия начальника в преступлении, совер­шенном совместно с подчиненным, определяется не только его конкретными действиями по выполнению состава преступления, но и тем влиянием, которое он оказывает на подчиненного своим уча­стием в этом преступлении.

Наиболее сложным и дискуссионным является вопрос о функ­циональной роли пособника и уголовно-правовой оценке его дей­ствий в преступлениях со специальным составом.

Данный вопрос является предметом постоянного обсуждения учеными в области теории военно-уголовного законодательства и практики применения его норм, связанных с воинскими насильст­венными преступлениями, поскольку данная проблема часто воз­никает в сфере воинских отношений. В настоящее время единой позиции по данному вопросу в теории уголовного права и в прак­тике военных судов не имеется. На этот счет даются противоречи­вые рекомендации, что не способствует правильному и единообраз­ному пониманию и применению соответствующих норм о воинских преступлениях.

С учетом важности данного вопроса, рассмотрим его в отдельно­сти.

Судебная практика показывает, что участие неспециальных субъектов в совершении насильственных действий в отношении военнослужащих может выражаться в различных формах.

По вопросу о уголовно-правовой оценке неспециальных субъек­тов в Обзоре судебной практики военных трибуналов по примене­нию ст. 7, S и 24 Закона об уголовной ответственности за воинские преступления в редакции Указа Президиума Верховного Совета СССР от 15 декабря 1983 г. приводятся следующие рекомендации.

t. Если к неуставным действиям солдата присоединяется сер­жант, являющийся начальником, как для виновного, так и для по­терпевшего, действия солдата следует квалифицировать по ст. 335 УК, а сержанта - как должностное преступление по ст. 286 УК.

2. В случае, когда к неуставным действиям начальника в отно­шении равного ему по служебному положению военнослужащего, присоединятся лицо, находящееся в подчинении, как у виновного, так и потерпевшего, действия начальника следует квалифицировать

312

по ст. 335 УК, а подчиненного - как пособничество в этом преступ­лении по ч. 5 ст. 33 и ст. 335 УК.

В Обзоре также отмечалось, что при определенных обстоятель­ствах, действия подчиненного могут квалифицироваться по сово­купности, т.е. и по статье, предусматривающей ответственность за преступление, против порядка подчиненности (ст. 334 УК).

3. Аналогичным образом — как пособничество — следует квали­фицировать и содеянное гражданским лицом, присоединившимся к насильственным действиям одного военнослужащего в отношении другого.

В отмеченных случаях речь идет о совместном применении на­силия субъектами, имеющими различный уголовно-правовой ста­тус. Заметим, что суть этих рекомендаций имела двоякое значение. Первое состояло в том, что неспециальные субъекты, принимавшие непосредственное участие в насилии одного военнослужащего в отношении другого, не могли признаваться соисполнителями воин­ского преступления. Соответственно и оценка их действий, как со­вершенных по признаку группы лиц, исключалась. Это, безусловно, верный подход. Второе значение сводилось к тому, что действия неспециальных субъектов квалифицировались по-разному: в первом случае - как самостоятельное преступление, а во втором - как со­участие в совершении единого преступления в форме пособничест­ва.

В дальнейшем данная позиция быпа изменена и сформулирова­на следующим образом. Когда в совершении преступления вместе с военнослужащим, не состоявшим с потерпевшим в отношениях подчиненности, участвует его начальник или подчиненный, дейст­вия первого подлежат квалификации по ст. 335 УК, а начальника или подчиненного - как пособничество в этом преступлении по ч. 5 ст. 33 ист. 335 УК¹.

В целом данная позиция является общепризнанной в литературе по военно-уголовному законодательству и лежит в основе судебной практики военных судов².

¹ Преступления против военной службы (Военно-уголовное законо­ дательство РФ). Научно-практический комментарий УК РФ. - М., 1999. - С.94.

² См., например: Ахметшин Х.М. Квалификация нарушений устав­ ных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсут-

313

Вместе с тем, в теории и на практике всегда высказывались со­мнения в обоснованности этой точки зрения, полагая, что вывод о наличии в данной ситуации сложного соучастия (исполнитель и пособник) основан на неверном толковании норм Общей части УК. Так, авторы Обзора судебной практики по делам о преступлениях против военной службы и некоторых должностных преступлениях, совершаемых военнослужащими отмечают, что «лицо, непосредст­венно применявшее насилие, то есть выполнявшее объективную сторону состава преступления, посягающего на личность военно­служащих, ни под один из перечисленных в ч. 5 ст. 33 УК призна­ков пособника не подпадает. Поэтому квалификация содеянного им по ч. 5 ст. 33 приемлема быть не может»¹. В связи с этим авторы считают, что каждое лицо, согласно ч. 2 ст. 33 УК, должно нести ответственность как исполнитель за то преступление, субъектом которого яаляется. В то же время авторы признают, что, и такой подход не лишен недостатков. Проф. А.А. Тер-Акопов приведенную позицию подверг критике и высказал заслуживающую особого внимания точку зрения, согласно которой действия неспециального субъекта, выразившиеся в непосредственном применении насилия в отношении военнослужащего охватываются понятием пособничест­ва в виде «устранения препятствий». (См.: Разъяснение А.А. Тер-Акопова по поводу проекта федерального закона «О внесении до-

ствии между ними отношений подчиненности: Учебное пособие для слушателей курсов усовершенствования военных юристов. — М.: Воен. инст., - 1989. С.71-99; Смердов А.А. Некоторые вопросы квалификации преступлений против уставного порядка взаимоот­ношений военнослужащих при отсутствии между ними отношений подчиненности // Вопросы теории и практики применения военно-уголовного законодательства в связи с изменениями, внесенными в законодательство о воинских преступлениях Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15.12.1983 г. - М.: Воен. инст., 1988. -С.45-47; Комментарий к Закону об уголовной ответственности за воинские преступления. - М., 1986. - С.19-20, 40; Судебная прак­тика по применению военно-уголовного законодательства РФ/Составители O.K. Зателепин, А.И. Ноздринов/Под общ. ред. проф. Х.М. Ахметшина. - М: «За права военнослужащих», 2001. ¹ Обзор судебной практики военных судов РФ по уголовным делам (1996-2001 гг.). - М.: Воен. изд-во, 2002. - С.40-43.

314

полнения в статью 35 УК РФ» и указанного Обзора судебной прак­тики от 2002 г.).

По обсуждаемому вопросу имеются и иные точки зрения, к ко­торым возвратимся ниже.

В соответствии с ч. 5 ст. 33 УК РФ пособником признается ли­цо, содействующее совершению преступления советами, указания­ми, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления, либо устранением препятствий, а также лицо, зара­нее обещавшее скрыть преступника, средства и орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые пре­ступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы.

В юридической литературе верно отмечается, что перечень спо­собов пособничества, содержащийся в приведенной норме, являет­ся исчерпывающим¹. Высказанное в отдельных работах мнение о том, что он примерный², не соответствует закону и может привести к применению закона по аналогии, что запрещается законом (ч. 2 ст. 3 УК РФ).

В преступлениях с общим составом пособник непосредственно не участвует в выполнении объективной стороны преступления, не совершает действий, описанных в статьях Особенной части УК. Этим он отличается от исполнителя и соисполнителя.

Иначе обстоит дело в некоторых преступлениях со специальным составом, когда объективную сторону деяния может выполнить и неспециальный субъект.

По мнению А.А. Тер-Акопова, проблема состоит в том, чтобы не спутать совместное исполнение объективной стороны преступления с содействием одним лицом другому в выполнении объективной стороны состава преступления. Не всякое содействие, содержащее отдельные признаки объективной стороны состава преступления, например, насилие можно отнести к ней. Поэтому с учетом объекта преступления, предусмотренного ст. 335 УК, он отмечает, что по­сягать на этот объект может не всякое насилие, а лишь то, которое нарушает порядок уставных взаимоотношений, существующих меж­ду лицом, применяющим насилие и потерпевшим. Поэтому, заклю-

¹ Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практи­ ка. - М.: АО «Центр ЮрИнфоР», 2003. - С.217.

² Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. - М, 1971. - С.51.

315

чает автор, действия остальных лиц, не состоящих в таких отноше­ниях, в том числе и насильственные, не могут рассматриваться в качестве объективной стороны данного преступления, они образуют только содействие преступлению, пособничество в виде «устране­ния препятствий».

В своей позиции А.А. Тер-Акопов опирается на общепризнанное положение о том, что объективную сторону образует только деяние, которое направлено на объект, указанный в конкретном составе преступления. Все иные действия, не относящиеся к посягательству на данный объект, не входят в объективную сторону преступления, они могут лишь содействовать ее осуществлению, что охватывается пособничеством'.

Представляется, что подобное комментирование понятия пособ­ничества небесспорно. Более того, А.А. Тер-Акопов, также как и многие другие ученые^г, считает, что применительно, например, к составу изнасилования в «части применения насилия к потерпев­шей женщина является соисполнителем». При этом вопрос о том, почему в одном случае деяние неспециального субъекта должно рассматриваться как пособничество, а в другом - как соисполни-тельство, остается открытым.

В связи с принятием ч. 4 ст. 34 УК РФ, действительно, получил­ся парадокс: правило, закрепленное в данной норме (ч. 4) на одни составы преступлений распространяется, а на другие - нет.

¹ Тер-Акопов А.А. Ответственность за нарушение специальных пра­ вил поведения. - М.: «Юр. лит.», 1995. - С.71-72.

² Волженкин Б.В. Указ. соч. — С.15; Комментарий к Уголовному кодексу РФ/Под общей ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. — М.: «Норма-Инфра», М, 1999. - С.296; Тер-Акопов А.А. Преступ­ ление и проблемы нефизической причинности в уголовном праве. — М.: «Юркнига», 2003. - С.145; Постановление Пленума Верхов­ ного Суда РФ от 22.04.1992г. № 4 «О судебной практике по делам об изнасиловании», в редакции от 21.12.1993г. // Сборник Поста­ новлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и РФ. - М.: «Экзамен», 2002. - С.431. В юридической литературе имеется и иная точка зрения, согласно которой женщина не может быть со­ исполнителем изнасилования (См.: Российское уголовное право. Общая часть. - М., 1997. - С.209).

316

Из ч. 5 ст. 33 УК следует, что основная роль пособника состоит в содействии (оказании помощи) другим в их преступной деятель­ности. Под помощью понимается содействие кому-нибудь в чем-нибудь, участие в чем-нибудь, приносящее облегчение кому-нибудь¹, т.е. «лицо должно осуществить определенные действия в интересах действий других лиц («содействие»), участвовать в какой-либо деятельности с тем, чтобы облегчить другим выполнение их роли»².

Устранение препятствий как форма физического пособничества выражается в совершении действий по ликвидации тех преград, ко­торые стоят на пути других соучастников при совершении преступ­ления. В качестве такой преграды могут-выступать физические или юридические лица, иные предметы материального мира. Означает ли это, что насильственные действия неспециального субъекта в рассматриваемом случае состоят в содействии таким лицом военно­служащему в выполнении объективной стороны преступления? Представляется, что нет, по следующей причине.

По своей правовой природе подобные действия неспециальных субъектов образуют часть объективной стороны воинского преступ­ления. В основе такого вывода лежит своеобразие в механизме при­чинения вреда в двухобъектных специальных составах преступле­ний. Неспециальный субъект посредством посягательства на лич­ность военнослужащего, выступающего участником специального отношения таким образом принимает участие в непосредственном причинении вреда специальному объекту. Действуя «извне», неспе­циальный субъект вред причиняет элементу системы, образующей специальный объект (порядок воинских отношений). При этом деяние неспециального субъекта не сопряжено с нарушением ка­кого-либо специального порядка поведения. Причинение вреда по­средством нарушения установленного порядка поведения возможно только «изнутри», т.е. участниками данных отношений (специаль­ными субъектами).

Следовательно, если в специальном составе преступления наряду со специальным объектом, содержится и дополнительный общий объект, то совместные действия неспециального субъекта, направ­ленные на причинение вреда данному объекту образуют часть объ-

¹ Ожегов СИ. Словарь русского языка. - М., 1989. - С.454.

² Козлов АЛ. Указ. соч. - С.146-147.

317

ективной стороны основного состава преступления, предусматри­вающего ответственность за посягательство на специальный объект. Это совместное исполнение объективной стороны специального состава преступления, но не содействие в выполнении специаль­ным субъектом объективной стороны данного преступления.

Другое дело, что неспециальный субъект не может быть испол­нителем (соисполнителем) преступления со специальным составом, хотя имеются сторонники и такого мнения.

В то же время, ч. 5 ст. 33 УК такую форму пособничества не предусматривает, поскольку, как отмечалось, речь идет о выполне­нии части объективной стороны преступления.

Таким образом, на наш взгляд, анализируемая проблема должна быть решена посредством расширения понятия пособника. С этой целью ч. 5 ст. 33 УК РФ (ч. 5 ст. 38 УК РА) нужно дополнить но­вым положением следующего содержания: «Пособником признается также лицо, участвовавшее в выполнении объективной стороны спе­циального состава преступления, не являющееся исполнителем (соис­полнителем) данного преступления».

Проблема отграничения пособничества от соисполнительства в специальных составах преступлений, часть объективной стороны которых могут выполнить и неспециальные субъекты, достаточно сложная и многоаспектная.

В юридической литературе справедливо отмечается, что законо­дательное решение, закрепленное в ч. 4 ст. 34 УК РФ создало не­преодолимое препятствие для квалификации действий лиц, не об­ладающих признаком специального субъекта, но принявших непо­средственное участие в его совершении. Выходом из тупика, по мнению А.И. Рарога могло бы стать «исключение из ч. 2 ст. 33 взя­того в скобки слова «соисполнители», исключение ч. 2 ст. 34, до­полнение ч. 3 ст. 34 указанием на соисполнителя и, наконец, до­полнение ч. 4 ст. 34 указанием на то, что лицо, не обладающее при­знаком специального субъекта, может нести за него уголовную от­ветственность в качестве соисполнителя»¹.

Представляется, что данный подход не может быть приемлемым, по следующим соображениям. Ученые, предлагающие данное ре-

¹ Рарог А.И. Квалификация преступления по субъективным призна­кам. — Санкт-Петербург; «Юридический центр Пресс», 2003. — С.274.

318

шение (Б.В. Волженкин, А.И. Рарог и др.) обращают внимание только на особенности законодательной конструкции объективной стороны соответствующих преступлений, выделяя возможность ее выполнения и неспециальными субъектами. Вместе с тем, характер других элементов таких составов преступлений не выделяется.

В качестве нового методологического и уголовно-правового под­хода в решении данной проблемы, как отмечалось, видится выде­ление в системе Особенной части УК преступлений со специаль­ным составом, в котором, все элементы имеют специальный харак­тер, и составов преступлений, в которых только субъект имеет оп­ределенную специфику.

Таким образом, кроме законодательного расширения понятия пособничества, принципиальное значение имеет проблема всесто­роннего исследования положения, закрепленного в ч. 4 ст. 34 УК.

Совершенствование норм о соучастии с учетом различной пра­вовой природы соответствующих составов преступлений может спо­собствовать выработке единого универсального подхода к решению обозначенной проблемы, поскольку делается попытка обоснования такого подхода, который позволит данную проблему решить при­менительно ко всем, в том числе и воинским составам преступле­ний.

Вопросы квалификации соучастия преступлений в подобных си­туациях рассматриваются отдельно.

6. Для определения оснований ответственности за соучастие в преступлении со специальным составом важное значение имеет функциональная роль и уголовно-правовое з д твиЙ со-

участника, а именно: совершенное им деяние не ооразует ли само­стоятельный состав преступления (с общим или специальным объ­ектом) и не является ли он конструктивным признаком основного преступления, на совершение которого дали свое согласие соучаст­ники и исполнитель преступления. При этом для определения пре­делов и объема ответственности соучастников в таких преступлени­ях важное значение имеет установление и учет тех дополнительных объектов, на которые соучастниками совершено посягательство и соотношение этих объектов с основным объектом совокупного пре­ступления.

В Особенной части УК содержится немало преступлений со специальным составом, в диспозициях которых или на уровне ква­лифицирующих обстоятельств в качестве одного из признаков пре-

319

ступления включены деяния, за которые предусмотрена самостоя­тельная уголовная ответственность. К числу таких преступлений относятся: превышение должностных полномочий, соединенное с применением насилия (ч. 3 ст. 286 УК); принуждение к даче пока­заний, соединенное с применением насилия, издевательств или пытки (ч. 2 ст. 302 УК РФ); побег из мест лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи, совершенное с применением наси­лия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 2 ст. 313 УК); сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению обязанностей военной службы, со­вершенные с применением насилия (ст. 333 УК); насильственные действия в отношении начальника (ст. 334 УК); нарушение устав­ных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсут­ствии между ними отношений подчиненности (ст. 335 УК); оскорб­ление военнослужащего (ст. 336 УК) и др.

В таких случаях насилие является конструктивным признаком специальных составов преступлений, поэтому все содеянное охва­тывается специальной нормой.

Соучастники в таком преступлении несут ответственность толь­ко в качестве организатора, подстрекателя или пособника.

Учитывая, что механизм причинения вреда специальным объек­там разный, законодатель по-разному конструирует специальные составы преступлений.

Например, многие преступления против правосудия могут быть совершены как специальными субъектами, так и общими. Это: вос­препятствование осуществлению правосудия и производству пред­варительного расследования (ст. 294); посягательство на жизнь ли­ца, осуществляющего правосудие или предварительное расследова­ние (ст. 295); неуважение к суду (ст. 297) и др. Причинение вреда специальным объектам в таких случаях возможно и без нарушения специально установленного порядка поведения. Субъектами других преступлений, направленных против правосудия могут быть только специальные субъекты: привлечение заведомо невиновного к уго­ловной ответственности (ст. 299); незаконное освобождение от уго­ловной ответственности (ст. 300); побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи (ст. 313) и др.

Совершение подобных преступлений возможно только посредст­вом нарушения специальных обязанностей.

320

Конструкции подобных составов преступлений имеются и среди норм, предусматривающих ответственность за посягательство на порядок управления: экономической деятельности; против общест­венной безопасности и др. Аналогичные нормы содержатся и в но­вом УК РА (ст. 332, 347, 343, 336, 351, 354).

Значит, ответственность соучастников должна определяться сле­дующим образом: если деяние совершается специальным субъектом (например, дезорганизацию нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, осуществляет осужден­ный), то неспециальный субъект при выполнении хотя бы части объективной стороны должен признаваться соисполнителем. Такой вывод вытекает из законодательной конструкции данного и подоб­ных составов преступлений, поскольку законодатель в таких случа­ях определяет широкий круг субъектов таких преступлений: не только специальный, но и общий субъект. Следовательно, исполни­телем (соисполнителем) таких преступлений могут быть и общие субъекты. Ответственность за соучастие в таких случаях наступает на общих основаниях.

Круг субъектов, подлежащих уголовной ответственности за по­сягательство на специальные объекты законодатель может ограни­чить в самой уголовно-правовой норме. В таких случаях преследу­ется одна цель — предупреждение преступлений, направленных на специальные объекты со стороны участников данных отношений. В таких случаях соучастники (неспециальные субъекты), независимо от их функциональной роли, исполнителями (соисполнителями) преступлений не могут быть.

Причинение вреда через нарушение особого порядка возможно только участниками специальных отношений — специальными субъектами. Механизм причинения в этом случае состоит в том, что вначале нарушается установленный порядок, а затем через это на­рушение происходит материальное изменение в объекте. Причине­ние оказывается возможным исключительно благодаря нормативно-правовым связям, т.е. в рамках специальных прав и обязанностей данных субъектов. С учетом этого законодатель избирает соответст­вующий способ конструирования конкретных составов преступле­ний. Например, заведомо неправосудный приговор может вынести только судья. При этом нарушается специальный порядок вынесе­ния приговора, установленный уголовно-процессуальным законода­тельством и нормами материального права.

321

Вышеизложенное свидетельствует о том, что при решении во­проса об уголовной ответственности соучастников в преступлении со специальным составом необходимо учитывать законодательный способ описания нормы, предусматривающей ответственность за посягательство на специальные объекты. Из сказанного следует, что положения ч. 4 ст. 34 УК РФ (ч. 3 ст. 39 УК РА) должны распро­страняться только на преступления со специальным составом, в котором все элементы имеют специальный характер.

Именно за соучастие в совершении такого преступления лицо, не состоящее в сфере данных специальных отношений, должно не­сти ответственность в качестве организатора, подстрекателя или пособника. Исполнителями (соисполнителями) таких преступлений могут быть только участники данных отношений — специальные субъекты.

Таким образом, независимо от законодательной характеристики специального состава преступления, в том числе и его объективной стороны, возможность соучастия неспециальных субъектов в таких преступлениях всегда допустима. Уголовно-правовое описание при­знаков преступления со специальными составом влияет на пределы действий соучастников в подобных преступлениях и их функцио­нальную роль. В одних случаях лица, не наделенные признаками специального субъекта, могут выполнять роль только организатора, подстрекателя или пособника.

В других случаях, роль данных лиц может выразиться и в непо­средственном участии наряду со специальным субъектом в выпол­нении действий, характеризующих соответствующий состав престу­пления.

IV. Отстаивая позицию о том, что уголовный закон {ч. 4 ст. 34 УК РФ; ч. 3 ст. 39 УК РА) должен устанавливать единые правовые основания уголовной ответственности соучастников в преступлени­ях со специальным составом, остановимся еще на одном важном обстоятельстве, связанном с данным вопросом.

Анализ некоторых составов преступлений свидетельствует о том, что в ряде случаев ответственность лиц, не являющихся субъектом данных преступлений, специально указанных в уголовном законе, участвовавших в совершении этого преступления, не может опреде­ляться по правилам отмеченной уголовно-правовой нормы. Это такие ситуации, когда неспециальный субъект за участие в совер­шении преступления, субъект которого имеет определенную спе-

322

цифику не может нести уголовную ответственность не только в ка­честве исполнителя (соисполнителя) данного преступления, но и его организатора, подстрекателя либо пособника.

Ответственность таких лиц наступает не за соучастие в преступ­лении с таким субъектом, а за совершение иного преступления, посягающего на те же отношения.

Например, в ст. 276 УК РФ установлена уголовная ответствен­ность за шпионаж, субъектом (исполнителем) которого может быть только иностранный гражданин либо лицо без гражданства. Орга­низаторами и подстрекателями данного преступления могут быть и граждане России, если в их действиях отсутствуют признаки госу­дарственной измены. Возникает вопрос, как оценивать пособниче­ские действия гражданина России по оказанию помощи в соверше­нии шпионажа иностранным гражданином или лицом без граждан­ства. Применимо ли к данному случаю правило, установленное в ч. 4 ст. 34 УК РФ?

С одной стороны, в данной ситуации, по обшему правилу, сле­дует руководствоваться указанной нормой, поскольку речь идет о пособничестве неспециального субъекта в совершении преступле­ния со специальным субъектом и, следовательно, действия неспе­циального субъекта нужно квалифицировать как пособничество в совершении шпионажа.

Однако данное правило в приведенной ситуации неприменимо, по следующей причине. В соответствии со ст. 275 УК РФ, шпионаж является одним из способов (форм) совершения государственной измены. Причем шпионаж как форма государственной измены от­личается от шпионажа как самостоятельного преступления только по субъекту преступления. Следовательно, если гражданин России, действуя совместно с иностранным гражданином, совершает ана­логичные действия, перечисленные в диспозиции ст. 276 УК РФ (шпионаж), то содеянное им должно оцениваться не как пособни­чество в совершении шпионажа, а как самостоятельное преступле­ние — государственная измена в форме шпионажа. С объективной стороны, такие действия не могут быть отнесены к пособничеству, так как они по своему содержанию составляют объективную сторо­ну шпионажа.

Следует отметить, что такая квалификация возможна только в тех случаях, когда действия неспециального субъекта сопряжены хотя бы с частью объективной стороны данного специального со-

323

става преступления, т.е. образуют соисполнительство. Если же со­участник в шпионаже выполняет иные пособнические действия, то содеянное им будет квалифицироваться как пособничество в со­вершении шпионажа. Например, если гражданин России, желая действовать в ущерб внешней безопасности России иностранному гражданину предоставляет средства и орудия лля собирания сведе­ний, составляющих государственную измену, то его действия обра­зуют пособничество в шпионаже. Если же действия соучастника выражаются в ином оказании помощи государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной дея­тельности против России, то он подлежит ответственности за госу­дарственную измену по данному признаку.

Аналогичным образом должны оцениваться действия организа­торов и подстрекателей в совершении шпионажа. Если действия последних в совместной деятельности с иностранным гражданином, направленной на шпионаж, содержат признаки государственной измены, то содеянное должно квалифицироваться как государст­венная измена. Во всех остальных случаях, действия гражданина России должны рассматриваться в качестве организации или под­стрекательства в шпионаже.

В юридической литературе, в целом, приводятся те же правила квалификации действий соучастников в совершении шпионажа¹.

Несмотря на это, некоторые ученые высказывают и иную пози­цию, которая состоит в том, что соучастниками государственной измены иностранные граждане и лица без гражданства, не могут быть². Однако такая позиция необоснованна, так как ставит под сомнение вопрос о допустимости соучастия в преступлениях со специальным составом лиц, не наделенных признаками специаль­ного субъекта.

Кроме того, существует мнение, что когда гражданин РФ факти­чески участвует в совершении преступления, предусмотренного ст. 275 УК, «он должен отвечать и как исполнитель (соисполнитель)

¹ Комментарий к Уголовному кодексу РФ. - М: 1999. - С.646-648; Дьяков СВ., Игнатов А.А., Карпушин М.П. Ответственность за го­ сударственные преступления. - М.: «Юр. лит.», 1988. - С.41, 46.

² Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. — М.: «Юрист*, 1999. - С.365

324

шпионажа, и по ст. 275 УК, ибо в этой норме зафиксировано, кто может быть субъектом преступления»¹.

Из изложенного следует, что правила ч. 4 ст. 34 УК РФ к случа­ям соучастия в шпионаже неприменимы (или применимы частич­но).

В связи с этим обратимся к анализу еще одного состава престу­пления.

Действующее уголовное законодательство России содержит но­вый привилегированный состав убийства, исполнителем которого является специальный субъект. Это преступление, предусмотренное ст. 106 УК РФ (убийство матерью новорожденного ребенка). Ана­логичная норма содержатся и в УК РА (ст. 106). В связи с появле­нием данной нормы в юридической литературе справедливо отме­чается, что субъект этого преступления — специальный - мать но­ворожденного ребенка, достигшая шестнадцатилетнего возраста² {по УК РА ответственность за данное преступление наступает с 14 лет). На этом фоне большой интерес вызвала проблема соучастия в данном преступлении. Если соучастие в данном преступлении со­стоит в форме соисполнительства, то ответственность соучастников наступает по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ (умышленное убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии), поскольку смягчающие обстоятельства, указанные в ст. 106 УК, на них не распространяются. Наибольший интерес представляют те случаи, когда соучастники не являются соисполнителями, а выпол­няют роль организаторов, подстрекателей или пособников. Здесь имеет место соучастие неспециального субъекта в преступлении со специальным субъектом. Однако правила ч. 4 ст. 34 УК РФ к дан­ной ситуации неприменимы, так как смягчаюшие обстоятельства, относящиеся сугубо к личности исполнителя (матери) не могут учи­тываться при квалификации содеянного соучастниками. По мне­нию одних ученых, ответственность соучастников должна наступить

¹ Иванов Н.Г. Соучастие со специальным субъектом // Российская юстиция. - 2001. - № 3. март.

² Григорян М.В. Убийства (уголовно-правовая сущность, квалифика­ ция и наказуемость). — Ереван, 2002. - С.150; Семенов С.А Специ­ альный субъект преступления: Генезис и история: Учебное пособие. 2-е изд. - Владимир: Изд. Юр. инст. Минюста РФ, 2001. - С.23.

325

по ст. 34 и 105 УК РФ¹, по мнению других, с учетом мотивов пре­ступления — по ст. 35 и ч. 1 ст. 105 УК РФ², а по мнению третьих — по соответствующей части ст. 33 и п. «в» ч. 2 ст. 105 УК³.

В приведенном примере качества специального субъекта (мате­ри), приведенные в ст. 106 УК не обусловливают преступность дея­ния и не заключаются в нарушении каких-либо специальных пра­вил поведения⁴.

Данные качества лишь смягчают ответственность и наказание исполнителя преступления. Поэтому, как справедливо отмечал Н.С. Таганцев, «...закон не может уменьшить наказуемость соучаст­ников за детоубийство, применяя к ним ту же презумпцию психи­ческой ненормальности» (имеется в виду матери)⁵.

Иначе должен решаться вопрос об ответственности соучастников в преступлении со специальным составом в тех случаях, когда спе­циальные признаки относятся к характеристике субъекта преступ­ления (исполнителя), а не его личности, или определяют саму пре­ступность деяния.

Под этим углом зрения рассмотрим содержание ст. 339 УК РФ.

В этой статье установлена уголовная ответственность за уклоне­ние от исполнения обязанностей военной службы различными спо­собами, в частности, путем подлога документов. Подделка, изготов­ление и сбыт поддельных документов образует самостоятельный состав преступления, предусмотренный в ст. 327 УК РФ.

В юридической литературе справедливо отмечается, что лицо, содействовавшее военнослужащему в совершении данного воин-

¹ Глухарева Л.И. Уголовная ответственность за детоубийство. — М., 1984. — С.47; Шарипова Г.Х. Уголовная ответственность за дето­ убийство по УК Узбекской ССР: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — М., 1987.

² Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов. — М.: «ИНФРА. М - НОРМА», 1998. - С.42.

³ Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. - М.: «Юристь», 1999. - С.44.

⁴ Аветисян С.С. Квалификация убийств матерью новорожденного ребенка и ответственность соучастников // Судебная власть РА. — 2003, декабрь.

⁵ Таганцев Н.С. Русское уголовное право: В 2-х т. Часть Общая. Том 1. - Тула: «Автограф». - 2001. - С.610—611.

326

ского преступления, за содеянное отвечает по правилам соучастия, а не по статье, предусматривающей ответственность за подлог до­кументов¹. Кроме того, здесь нет совокупности преступлений². Не­смотря на это, на практике имеют место случаи, когда действия исполнителя и соучастников дополнительно квалифицируются так­же за подлог документов.

Однако данная позиция не соответствует правилам квалифика­ции при конструировании уголовно-правовых норм данным спосо­бом. В данном случае имеет место конкуренция части и целого. «Если норма, предусматривающая способ совершения преступле­ния, находится в конкуренции с нормой, предусматривающей все преступление в целом, должна применяться последняя норма»³.

Органами предварительного следствия лейтенант Г., наряду с со­вершением других преступлений, обвинялся в том, что с целью ук­лонения от исполнения служебных обязанностей внес исправления в справку врача, изменив в ней дату рекомендуемого освобождения с 21 на 31 декабря 1998г. По предъявлению данного подложного документа командованию Г. был освобожден от исполнения обя­занностей военной службы, в результате чего уклонялся от нее в течение десяти суток. Эти действия Г. были квалифицированы по ч. 1 ст. 339 и ч. 2 ст. 327 УК. Екатеринбургский гарнизонный воен­ный суд из обвинения Г. исключил ч. 2 ст. 327 УК, указав, что под­делка и использование медицинской справки с целью уклонения от исполнения обязанностей военной службы полностью охватывается составом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 339 УК⁴.

¹ Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. - М., 1986. - С.497—498; Комментарий к закону об уголовной ответственности за воинские преступления. - М., 1986. - С.76.

² Преступления против военной службы (военно-уголовное законо­ дательство РФ). Научно-практический комментарий УК РФ. - М., 1999.-С. 119.

³ Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. - 2-е изд., перераб. и дополн. - М.: «ЮРИСТЫ, 2001. - С.229; Ива­ нов Н. Постановление Пленума Верхового Суда РФ от 27.01.1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)». Критический взгляд // Уголовное право. - 2000. — № 2. — С.23.

⁴ Обзоры судебной практики военных судов РФ ... — С.59—60.

327

Н.Г. Иванов внес обоснованное предложение о введении в Об­щую часть УК статьи «О норме уголовного закона и состава пре­ступления». В Модельном Уголовном кодексе РФ (ст. 19) автор предлагает следующую редакцию данной нормы:

«1. В одной норме уголовного закона может содержаться лишь один состав преступления.

2. Если конструкция нормы включает в себя несколько деяний, ответственность за совершение которых предусмотрена другими нормами Особенной части настоящего Кодекса, то такая норма ус­танавливает единое преступление или уголовный проступок и дея­ние не может квалифицироваться по совокупности»¹.

Возникает вопрос: почему в первом и во втором случаях (соот­ветственно, шпионаж и убийство матерью новорожденного ребен­ка) соучастие неспециальных лиц в совершении данных преступле­ний не может оцениваться по правилам ч. 4 ст. 34 УК РФ, а в третьем случае (соучастие в уклонении от военной службы путем подлога документов) действия соучастников квалифицируются с учетом этих правил?

Во всех случаях речь идет об участии неспециальных субъектов в совершении преступлений, субъект которых специальный. Их от­ветственность определяется по-разному. Поэтому, чтобы выявить причины возникшего противоречия, вначале выделим сходство и различие рассматриваемых преступлений.

Государственная измена и шпионаж - преступления с общим составом. В данных составах только субъект имеет определенную специфику (соответственно, гражданин РФ, иностранный гражда­нин или лицо без гражданства). В соответствии с приведенной на­ми классификацией признаков специального субъекта, данные при­знаки могут характеризовать субъекта в рамках общего состава пре­ступления. Признаки гражданства не обусловлены особенностями каких-либо специальных сфер отношений (объект данных преступ­лений - внешняя безопасность России). Обе нормы охраняют дан­ный объект. Шпионаж - способ совершения государственной из­мены. Поэтому действия гражданина РФ, связанные с выполнени­ем хотя бы части объективной стороны шпионажа должны оцени­ваться как состав оконченной государственной измены. Если

¹ Иванов Н.Г. Модельный уголовный кодекс РФ: Общая часть. Опус № I. - М.: «ЮНИТИ-ДАНА», Закон и право. 2003. - С.55-57.

328

шпионаж в ст. 275 УК в качестве способа совершения преступления не был указан, деяние данного гражданина следовало бы квалифи­цировать по ст. 276 УК - как соисполнительство. Представляется, что здесь нет совокупности преступлений, как считает проф. Н.Г. Иванов. Характер связи между данными деяниями показывает, что государственная измена полностью поглотает деяние, направлен­ное на шпионаж, как отдельное преступление. В этом смысле здесь нет разных составов преступлений, что является необходимым ус­ловием наличия идеальной совокупности. Одновременность совер­шения деяния еще не означает, что имеется совокупность преступ­лений. «Для того чтобы решить, имеется ли идеальная совокупность или единое преступление, - пишет В.Н. Кудрявцев, — необходимо прежде всего определить, предусматриваются ли объект посягатель­ства и наступившие (или могущие наступить) вредные последствия одной уголовно-правой нормой или нет. В первом случае будет единое преступление, во втором - идеальная совокупность»¹ .

В рассматриваемом случае отсутствует и реальная совокупность ст. 275 и 276 УК.

Состав преступления, предусмотренный в ст. 106 УК также об­щий. Признаки данного субъекта относятся только к личности ис­полнителя. Убийство является способом совершения убийства дан­ного привилегированного состава. Поэтому ответственность соуча­стников должна определяться по другим статьям, предусматриваю­щим ответственность за посягательство на жизнь человека.

В остальных случаях, когда в составе преступления только субъ­ект специальный, деяние соучастников (неспециальных субъектов) может влечь ответственность и за соисполнительство в данном пре­ступлении.

Общий состав преступления может быть конструктивным при­знаком (способом совершения) преступления со специальным со­ставом. Неспециальные субъекты, принимавшие участие в выпол­нении объективной стороны таких преступлений, как отмечалось, ответственность несут за пособничество в данном преступлении.

Дополнительной квалификации действий и по статье, преду­сматривающей ответственность за посягательство на общий объект, не требуется. Исключение составляют случаи, когда в качестве не­специального субъекта выступает участник других специальных от-

щ ев В.Н. Указ. соч. - С.247. 329

ношений и кроме пособничества в основном преступлении одно­временно совершает посягательство на данные отношения, участ­ником которых он является.

Анализ данных и аналогичных составов преступлений и уголов­но-правовая оценка действий соучастников в таких преступлениях позволяют прийти к определенным промежуточным выводам.

1) Ч. 4 ст. 34 УК РФ должна быть универсальной нормой, уста­ навливающей единые правовые основания ответственности соуча­ стников в преступлениях со специальным составом, содержащей два важных аспекта.

Первый аспект состоит в том, что универсальность данной пра­вовой нормы должна проявляться в установлении единых основа­ний уголовной ответственности соучастников в преступлениях со специальным составом, независимо от функциональной роли со­участников. Действия последних могут оцениваться как организа­ция, подстрекательство или пособничество в совершении преступ­ления со специальным составом.

Второй аспект универсального характера рассматриваемой уго­ловно-правовой нормы заключается в том, что формула ответствен­ности соучастников в таких преступлениях должна охватывать вес возможные случаи и ситуации (способы) участия неспециальных субъектов в совершении преступления, исполнителем которого мо­жет быть специальный субъект.

Данная норма должна распространяться на все составы преступ­лений со специальным составом и наиболее полно определять пре­делы и объем ответственности соучастников в таких преступлениях.

2) Вышеприведенный анализ соответствующих составов престу­ плений свидетельствует о том, что действующая редакция ч. 4 ст. 34 УК РФ не полностью отвечает данным требованиям. Законодатель­ ная формула ответственности соучастников, закрепленная в этой норме, не полностью отражает данную проблему. В смысле охвата данной формулой всех преступлений, совершаемых специальными субъектами и установления соответствующих оснований ответст­ венности за соучастие в таких преступлениях, исследуемая норма подлежит коренному изменению.

Кроме того, данная норма не полностью устанавливает основа­ния ответственности тех соучастников преступления со специаль­ным составом, которые имеют статус специального субъекта иных специальных отношений. Вопрос об уголовной ответственности

330

такого соучастника, одновременно совершившего преступление против отношений, участником которых он является, остается от­крытым и дискуссионным.

На это обстоятельство внимание обращалось некоторыми уче­ными еше в 60х годах прошлого столетия. Так, Г.З. Анашкин отме­чал, что «в работах, посвященных субъекту преступления, обычно обходится вопрос о квалификации преступлений, совершенных не­сколькими лицами, когда каждый из них относится к категории специальных субъектов»¹. Поэтому данный вопрос в контексте со­вершенствования отмеченной нормы нуждается в законодательном урегулировании.

Универсальность рассматриваемой нормы состоит в том, что во всех случаях ответственность неспециальных субъектов за соучастие в преступлении со специальным составом, за исполнительство или соисполнительство в данном преступлении исключается. В этой части данное положение должно сохраняться. Подчеркнем, что в соответствии с принятой нами концепцией, речь идет о преступле­ниях со специальным составом, в котором все элементы специаль­ные. В остальных случаях, (когда один из элементов состава не имеет специального характера) вопрос об объеме и пределе ответст­венности соучастников в таком преступлении должен решатся ина­че.

В чем же видится выход?

Так, А.П. Козлов отмечает «что квалификация преступления должна зависеть от того, насколько высока степень соорганизован-ности действий участников. При достаточно высокой степени со-организованности нет ни малейшей разницы в том, кто участвует в совершении преступления — только специальные субъекты или специальные субъекты совместно с общими». Далее, на примере хищения имущества, вверенного виновному совместно с общим субъектом, автор делает вывод о том, что «вхождение неспециаль­ного субъекта в преступную группу не изменяет общеизвестной квалификации его действий, которая определяется нормой Особен­ной части без ссылки на ст. 33 УК РФ, т.е. неспециальиый субъект приравнивается здесь к специальному субъекту и по квалификации, и по остальным групповым последствиям. И только за пределами

¹ Анашкин Г.З. Ответственность за измену Родине и шпионаж. — М.: «Юр. лит.», 1964.-С.172.

331

преступной группы (при элементарном соучастии) действия неспе­циального субъекта квалифицируются со ссылкой на ст. 33 УК. В связи с этим он считает, что при таком рассмотрении проблема со­участия со специальным и неспециальным субъектами исчезает, поскольку вступают в силу общие правила квалификации соуча­стия». На основе этого автор отмечает, что правило, изложенное в ч. 4 ст. 34 УК РФ, является излишним¹.

Такая позиция является ошибочной по многим причинам. Сте­пень организованности в таких преступлениях не может служить основанием для «приравнивания» специальных субъектов с неспе­циальными и одинаковой квалификации их деяния. Автор упускает из виду значение функциональной роли соучастников в преступле­ниях со специальным составом и многие положения учения о со­участии и специальном субъекте преступления.

Если пойти по пути отказа от подобной нормы, то многие ас­пекты соучастия в преступлениях со специальным составом оста­нутся вне законодательного урегулирования, что не способствует эффективной реализации принципов законности и справедливости в уголовном праве. Более того, вопрос об основаниях, пределах и объеме ответственности соучастников в таких преступлениях, как отмечалось, по многим аспектам остается дискуссионным в теории уголовного права, что приводит к противоречивой практике приме­нения соответствующих норм уголовного закона.

Поэтому, с учетом накопившихся предложений и уточнений, считаем не только целесообразным, но и своевременным внесение соответствующих изменений в уголовный закон.

Конкретные законодательные изменения предложим после ис­следования проблемы ограничения ответственности за соучастие в преступлении со специальным составам по всем элементам такого состава.