Антропологема социальности

Социальность выступает как совокупность приобретенных человеком качеств, обеспечивающих его способность существовать в обществе и выполнять разнообразные социальные функции, в составе разнообразных общественных групп, объединений, корпораций, выступая при этом не в качестве суверенной личности, а в роли выразителя интересов данной общности. Человек здесь представляется себе и окружающим неделимой частью социума, зависимой от него, подчиненной ему, детерминируемой внешними социальными механизмами и репрезентирующей народ или государство, класс или партию, группу или коллектив.

Социальность формируется в ходе образования разнообразных связей человека с другими людьми. Ее творцами выступают в значительной степени бпижяйшее и отляпенное окт/жение внешняя

социальная среда. «Сюжет моей жизни создают другие люди» ', — писал М. Бахтин.

Данная ипостась человеческой антропологии заставляет индивида пребывать во власти социальной необходимости, ставить общественное выше личного, долг выше свободы, соблюдать государственные интересы, гражданские обязанности, морально-правовые требования и запреты.

Социальное «Я» должно сознавать свою зависимость от корпоративного «Мы», подчиняться ему, ставить его нужды выше собственных и при необходимости быть готовым к саморастворению в нем.

Обладание социальностью предполагает способность личности играть определенные социальные роли, ее умение одевать, снимать, менять типовые социальные маски, подчиняться требованиям общественного мнения, морали и законности, разрешать возникающие противоречия в пользу целого, а не части.

Когда на человека смотрят как на гражданина, члена коллектива, «производительную силу», участника производственных отношений, обладателя определенной профессии, звания, должности, титула, — это означает, что во внимание берется прежде всего его социальность. Что же касается его витальных и духовных свойств, то они при этом отходят на второй план.

Деятельность социального «Я» носит не инстинктивный, а сознательный характер и предполагает у личности способность мыслить, анализировать, оценивать, принимать решения, переводить при помощи волевых усилий свои оценки и решения в действия и поступки. Из всего этого складывается социальное поведение человека, представляющее собой цепь взаимосвязанных, внешне наблюдаемых поступков в общественной среде, сопровождающихся соблюдением или нарушениями социальных норм.

Социальным поведением человека руководят преимущественно три ориентационных механизма, являющихся принадлежностью индивидуального сознания, — «пред-рассудок» (или «до-рассудок»), рассудок и разум.

«П р е д - р а с с у д о к» — начальная ступень рационального мироотношения. Через него социальное «Я» сознает свою неразрывную связь с витальным «Я», а следовательно, и собственную зависимость от ритмов и циклов физического и биологического времени.

«Пред-рассудок» отвечает за социальную оформленность наиболее простых и непосредственных проявлений жизнедеятельное-

ти. Он концентрирует житейский опыт, формулирует свои принципы мироотношения, которые направлены в первую очередь на то, чтобы отстаивать естественное право индивида на жизнь при любых, в том числе при самых неблагоприятных, социальных обстоятельствах.

Рассудок, в отличие от эгоцентрического «пред-рассудка», предписывает человеку заботиться о благополучии тех социальных общностей, к которым он принадлежит. Оценочно-нормативные суждения рассудка регулируют отношения личности с ее непосредственным социальным окружением.

Рассудок способен легко соглашаться с императивами авторитарных идеологем. Он уверенно ведет себя в замкнутых смысловых и нормативно-ценностных пространствах позитивно-правовых систем. Его отличительными особенностями являются ограниченность взглядов, целей, интересов, поверхностность и схематизм суждений.

Разуму чужды грубый прагматизм «пред-рассудка» и вульгарно-позитивистский схематизм рассудка. Для него на первом месте стоят не индивидуально-эгоистические или корпоративные интересы, а общечеловеческие ценности. Разум позволяет человеку сознавать себя существующим в историческом универсуме мировой цивилизации. Он считает себя ответственным за умение личности преодолевать духовными усилиями множественность социальных барьеров, разделяющих людей. Это качество позволяет ему служить соединительным звеном между социальной и духовной ипостасями человеческого «Я», между позитивным правом и правом естественным, между юридическим позитивизмом и естественно-правовой метафизикой.

Социальное «Я» занижает своеобразную позицию при решении экзистенциальных вопросов. Для него человеческая смерть — не естественный акт, а социальный факт, имеющий социальные смыслы. К собственной смерти оно относится сугубо негативно, так как с ней для него заканчивается «человеческая комедия» социальной жизни, где ему уже больше не играть социальных ролей и не носить социальных масок. Противопоставить угрозе личного уничтожения оно может только плоды своей деятельности — трудовой, экономической, политической, правоохранительной, которые служат делу укрепления основ цивилизованного общежития.

АНТРОПОЛОГЕМА ДУХОВНОСТИ

Духовное «Я» человека позволяет ему возвышаться над есте-

CTRPHHnt* ы глттъгя Tri-untT пгпяи тириипгт*,ю **rrv

выходить в сферу свободы, которая является одновременно миром культуры. В этой сфере для человека первозначимую роль играют не зов собственных инстинктивно-органических потребностей и материальных интересов, не призывы локальных общностей — государств, партий, корпораций, а общечеловеческие идеалы истины, блага, красоты, справедливости.

Антропологема духовности представляет человека именно как субъекта культуры, как существо, укорененное в нормативно-ценностных мирах религии, метафизики, нравственности и естественного права.

Человек духовный — это личность, сознающая самоценность собственного внутреннего мира, свою уникальность и вместе с тем причастность к универсальным началам бытия, представленным в общечеловеческих ценностях культуры.

Духовному «Я» присущи возвышенный строй мировосприятия, чуткая совесть, свободная воля, нравственная и метафизическая интуиция. Оно не позволяет своей свободе превращаться во вседозволенность, так как всегда соотносит свои мотивы с универсальными идеалами блага, справедливости, истины и красоты.

Высшим модусом духовного «Я» выступает сверхсознание, представляющее собой способность к трансцендированию (от лат. transcendens — выходящий за пределы) — выходу за пределы своего «Я» в область сверхличного, пребывающего за гранью чувственного восприятия. Тех, у кого эта способность развита в высшей степени, называют святыми, гениями, пророками, мудрецами.

Сверхсознание позволяет" проникать в запредельные сферы, где бытие подчинено иным закономерностям, отличным от физических. Через него человеку открывается иная, сверхфизическая или метафизическая реальность, недоступная обычным чувствам, рассудку и даже разуму, если последний склонен открещиваться от данных интуитивного познания.

В духовной жизни людей сверхсознание может заявлять о себе посредством следующих форм:

а) нравственная интуиция в виде способности к глубинному пониманию того, что движет другими людьми, к всеобъемлющей любви, состраданию и всепрощению;

б) религиозная интуиция как способность прикасаться какой-то частью своего духовного «Я» к высшему абсолюту — Богу, верить в его абсолютную мудрость, доброту и справедли-

в) экзистенциальная интуиция в качестве способности всерьез воспринимать такие реалии, как смысл жизни, смерть, бессмертие;

г) космическая интуиция в виде способности ощущать собственное единение с космическими гармониями и дисгармониями бытия;

д)творческая интуиция как художественная, интеллектуальная, философско-метафизическая гениальность, позволяющая переживать озарения и совершать выдающиеся открытия в различных областях культуры

Духовность не предзадана человеку в качестве некоего субстрата, а представляет собой чистую возможность, в осуществлении которой определяющую роль играет не только соответствующая социокультурная среда, но и характер отношения субъекта к ней. Переход возможности в действительность, генезис индивидуальной духовности совершается чаще всего по сценарию настоящей драмы и заставляет личность пройти через «годы воспитания» и «годы странствий» (Г. Гете), через «педагогические провинции» (Г. Гессе) социокультурных институций, через взлеты и падения, открытия и заблуждения. Согласно Х.-Г. Гадамеру, важнейшим условием генезиса и развития духовности выступает образование, вне которого бытие духа невозможно. Главное предназначение образования — сделать человека во всех отношениях духовным существом. В отличие от естественных человеческих чувств, ограниченных локальными сферами компетенции, образованный дух обретает способность устремляться во все направления, принимать в себя миры сущего и должного, не замыкаться в жестких рамках предубеждений, быть открытым для самых широких и продуктивных связей с прошлым, настоящим и будущим.

Особую роль в становлении духовности играет память, которую следует рассматривать не только в качестве психологической способности, но прежде всего как сущностное свойство духовного «Я», позволяющее ему мысленно включать себя в контекст мировой культуры'.

Основной источник духовности находится в отношениях человека с миром, цивилизацией и культурой, в тех противоречиях, которыми насыщены эти отношения, в сопутствующих им чувствах, мыслях, страстях, в динамике поиска человеком своего места в социокультурном времени-пространстве.

Совмещение концептов времени («хроноса») и пространства («топоса») создает категорию хронотопа, которая вошла в XX в.