Аполлоническая философия аристотеля

В судьбе Аристотеля обращает на себя внимание один, казалось бы, внешний, но, тем не менее, весьма примечательный факт, связанный с его жизнью в Афинах. Со времен Перикла в Афинах существовал устроенный им парк Лицей. Предназначенный для отдыха горожан, он имел дорожки для прогулок, тенистые аллеи, источники и беседки. В его центре находился храм Аполлона Лицейского. И вот именно здесь, в пределах этого парка Аристотель открыл свою философскую школу. Названная тоже Лицеем, она находилась под покровительством самого Аполлона.

Аристотель заметно отличался от своих предшественников. Ему меньше, чем кому бы то ни было из них, был присущ дух дио-нисийства. Он не выносил беспорядка ни в чувствах, ни в мыслях, ни в частных, ни в государственных делах. Ему чужды не только буйства циников и интеллектуальная вседозволенность софистов, но и сократическая самозабвенная погруженность в стихию философствования и платоновская игра воображения. Это был апологет порядка, трезвый и строгий философ-рационалист, обосновывавший свои идеи при помощи теоретических аргументов, а не мифов.

Для Аристотеля особую важность имел вопрос о наилучшем государственном устройстве, об оптимальной форме социально-

го порядка, и в этой своей устремленности он был истинным служителем Аполлона. По существу Аристотель продолжил философский поиск, начатый его учителем Платоном, создавшим грандиозные проекты идеальных государств в диалогах «Государство» и «Законы». Но ему были не по душе многие из идей учителя, в которых нарушалась мера целесообразности и разумности предлагаемых преобразований, как это было, например, в идеях ликвидации частной собственности и учреждения общности жен и детей. Разумеется, Аристотель понимал, что за этим стоит мечта о монолитности, несокрушимой целостности государства. Но он видел не только положительные, но и негативные стороны этой мечты. Его взгляд простирался дальше платоновского. Он понимал, что с превышением меры упорядоченности, при постоянно увеличивающейся степени единства и социальной монолитности здоровье общественного организма может обернуться болезнью, а желанный номос в губительную дисномию. Социальному порядку пристало быть преддверием социальной гармонии, а не дисгармонии.

Для Аристотеля государство — это множественность входящих в его состав элементов, которые не могут и не должны быть одинаковыми. Единство государства должно складываться на основе разнокачественности и взаимодополняемости его элементов и частей. Государство с высокой степенью унифицированности составляющих его компонентов и имеющее тенденцию к дальнейшему ее наращиванию не сможет избежать подстерегающих его опасностей. Нарушение аполлонического принципа меры не проходит даром для людей. Человеку свойственно привязываться и дорожить тем, что'является его собственностью. Но в условиях, когда все является общим и вместе с тем ничьим конкретно, люди столкнутся с немалыми трудностями чисто психологического свойства. Аристотель пишет: «К тому, что составляет предмет владения большого числа людей, прилагается наименьшая забота. Люди заботятся всего более о том, что принадлежит лично им, менее заботятся они о том, что является общим, или заботятся в той мере, в какой это касается каждого. Помимо всего прочего люди проявляют небрежность в расчете на заботу со стороны другого, как это бывает с домашней прислугой: большое число слуг иной раз служит хуже, чем если бы слуг было меньше» '.

Даже в условиях единообразия внешних условий жизни люди будут сохранять присущие им от рождения различия характеров, темпераментов, наклонностей. Аристотель не проводит с такой настойчивостью, как это будут делать мыслители XIX в., идею о детерминирующем воздействии социальной среды на индивиду-