1 Древнекитайская философия в 2-х т. Т. 2. М., 1973, с. 216.

— необходимо установить систему взаимной ответственности за совершенное преступление; за преступника должны отвечать его родственники, которые после приговора превращаются в рабов;

— надо разобщать людей всеобщей слежкой и взаимным доносительством, чтобы они тем самым исправляли друг друга;

— следует усреднить общий интеллектуальный уровень подданных, пресечь разномыслие путем изгнания искусств, поэзии, философии и в первую очередь конфуцианства: «красноречие и острый ум способствуют беспорядкам; ритуал и музыка способствуют распущенности нравов; доброта и человеколюбие — мать проступков»'; когда народ глуп, им легче управлять; государство, добившееся единомыслия хотя бы на один год, будет могущественно десять лет;

— любовь к ближним должна быть вытеснена любовью к государству и государственным порядкам.

Секрет успешного правления и поддержания стабильного порядка в государстве прост: «...Стремящийся к владычеству в Поднебесной должен наказывать еще до того, как совершен проступок, тогда исчезнут и тяжкие преступления. Когда станут награждать людей, сообщивших о злодеяниях, то не ускользнут даже самые малейшие проступки. Если, управляя народом, можно будет достичь такого положения, когда исчезнут тяжкие преступления и мельчайшие проступки не будут оставаться незамеченными, то в государстве будет царить порядок, а коль в государстве порядок, оно непременно будет могучим... Таков мой метод возврата к добродетели путем смертных казней и примирения справедливости с насилием» ², — вещает автор «Книги правителя области Шан».

По мнению легистов, особый вред государству наносит философия, поскольку она, стимулируя распространение свободомыслия, подрывает уважение к авторитетам и законам. Предлагая либо непонятные, либо противоречащие друг другу идеи, философы сбивают людей с толку и мешают управлению.

Государство владеет «правом меча», то есть неограниченной возможностью распоряжаться судьбами людей. Подданные же обязаны покорно и терпеливо сносить все нисходящие свыше указы и предписания.

Спустя время, при императоре Цинь-Ши-Хуане имела место попытка реализовать программу легистов на практике. Император, прославившийся тем, что завершил строительство Великой Китайской стены, повел политику тотальной унификации всех проявлений социальной жизни. Он утвердил единую законодательную систему, ввел единые деньги, единую письменность, общие

¹ Древнекитайская философия в 2-х т. Т. 2. М., 1973, с. 214.

² Там же, с. 223.

для всех единицы измерения, унифицировал практику отправления культов и ритуалов. Не ограничившись этим, Цинь-Ши-Хуан упразднил литературу и приказал сжечь все книги, кроме медицинских и сельскохозяйственных. Он запретил философию и распорядился закопать живыми в землю 460 философов-конфуцианцев. При нем людей казнили за утайку книг, за недоносительство, а доносчиков, напротив, щедро награждали. В его время стали практиковаться разнообразные виды смертной казни: обезглавливание и выставление головы на площади, медленное удушение, закапывание живьем, варка в котле, выламывание ребер, пробивание темени и много другое.

Характерно, что империя Цинь, попытавшаяся пойти за леги-стами и подорвать основы конфуцианской правовой цивилизации, просуществовала только полтора десятилетия. Новая династия Хань сменила ее и незамедлительно возродила уважение к конфуцианству, а с ним и нормативно-ценностную структуру конфуцианской правовой цивилизации.

Вторая попытка прервать конфуцианскую традицию имела место уже в XX веке, во времена маоистской «культурной революции». Она ознаменовалась выходом печально знаменитого постановления Центрального комитета коммунистической партии Китая о критике Конфуция и Линьбяо. В 1958 г. на пленуме ЦК КПК китайский лидер Мао Цзэдун сказал: «Цинь-Ши-Хуан закопал живьем только 460 конфуцианцев. Однако ему далеко до нас. Мы во время чистки расправились с несколькими десятками тысяч человек. Мы поступили как десять Цинь-Ши-Хуанов... Нас ругают, называют циньшихуанами, узурпаторами. Мы это все признаем и считаем, что еще мало сделали в этом отношении, можно сделать еще больше» '.

Показательно, что тоталитарный режим Мао Цзэдуна просуществовал немногим дольше режима Цинь-Ши-Хуана, чтобы в конце концов сойти с исторической сцены и уступить место социальной практике почтительного отношения к нормам и ценностям конфуцианской цивилизации.

Это отношение,-однако, носит достаточно своеобразный характер, о котором следует сказать особо. Конфуцианско-даоская система ценностей и норм носит преимущественно естественно-правовой характер, что ее существенно отличает от западных правовых цивилизаций, где преобладают позитивные начала. Данное свойство имеет в глазах европейцев вид «странных», по их мнению, противоречий. Им кажется, что современные китайцы не уважают права, видят в нем орудие произвола, фактор, нарушающий нормальный, естественный ход вещей. Европейцу, как