Синергетическая детерминация преступления

ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ СИНЕРГЕТИКИ

В социальных объектах со сверхсложным характером их содержания традиционно-механистическая модель причинности имеет ограниченное поле приложения. Явления социального мира находятся за тем порогом сложности, где обнаруживается недостаточность этой модели и необходимы дополнительные познавательные усилия. В полной мере это относится к правовой и кри-

объяснительный принцип линейно-каузальной детерминации событий.

Важная роль в разрешении возникающих методологических затруднений принадлежит возникшему в XX в. новому направлению научных исследований — синергетике (от греч. synergos — связь, согласование). Имея междисциплинарное значение, принципы синергетики позволяют выстраивать новые объяснительные модели многих естественных, социальных, культурных процессов. Основным процессом исследований для синергетики выступают процессы самоорганизации в сложных, открытых, неравновесных объектах-системах. Ее интересуют два типа трансформации:

а) переход от хаоса к порядку, то есть процесс возникновения новых форм;

б) переход от порядка к хаосу, то есть деструктивные процессы распада систем.

Успехи синергетики связаны с именем лауреата Нобелевской премии И. Пригожина (Брюссель), которому удалось свести множество идей, догадок, предположений о нелинейном характере причинности в единую методологическую концепцию-парадигму. Активно применяющаяся по отношению к физическим, химическим и биологическим объектам, она имеет большое будущее в области социальных наук. Не нашедшая до сих пор приложения в теории права, философии преступления и криминологии, синергетика ждет своего часа, когда юристы обратят на нее свое внимание и захотят использовать ее эвристический потенциал в своих исследованиях.

Базовыми категориями синергетики являются нижеследующие понятия-концепты.

1. Открытость системы — способность объекта обмениваться веществом, энергией и информацией с окружающей средой. Каждый элемент открытой системы имеет достаточно степеней свободы для своего развития и самовыражения, не нарушающих целостности всей системы.

2. Нелинейность развития. Предполагается, что открытая система имеет перед собой множество путей-возможностей эволюционных изменений, в том числе и альтернативных.

3.Диссипация — способность открытой системы либо рассеивать все лишнее, чужое и ненужное, либо же превращать его в компоненты своего собственного содержания путем переструктурирования и трансформирования.

4. Бифуркация — пребывание системы на перепутье, в точке ветвления различных вариантов будущего развития. Находиться в точке бифуркации — значит пребывать в крайне неустойчивом положении, когда любая случайность способна увлечь систему в tv или иную сторону. Роль случайности может быть как конст-

руктивной, так и деструктивной. Под ее влиянием система может двинуться либо по пути укрепления своих структур, либо же начать сползать к состоянию распада и хаоса. Будущее объекта, находящегося в точке бифуркации, непредсказуемо. Только в интервалах между ближайшими точками бифуркации, когда события детерминируются как случайными, так и необходимыми факторами, их ход поддается прогнозированию.

5.Аттрактор — совокупность условий, заставляющих разные элементы двигаться по разным, но сближающимся, сходящимся траекториям и в итоге оказываться в одной общей точке. Характеристикой зоны аттрактора может служить образ воронки, внутри которой элементы-песчинки скользят вниз разными путями, но в итоге вовлеченности в общее движение сходятся в «горловине».

6. Странный аттрактор — состояние непредсказуемости случайных блужданий элемента-частицы в каждый отдельно взятый момент и вместе с тем твердая уверенность в том, что частица, находясь в зоне аттрактора, неизбежно должна в итоге оказаться в «горловине воронки».

Синергетическая модель причинности учитывает, что у сложных систем всегда имеются альтернативные возможности для деятельности и развития. Систему, находящуюся в точке бифуркации, можно направить в требуемое русло, если применять по отношению к ней легкие, но непременно резонансные внешние воздействия. Они способны вывести систему на новый уровень самоорганизации.

Синергетической детерминации присущ целый ряд характерных особенностей. Во-первых, она имеет вид нелинейной, полифакторной, гетерогенной причинной зависимости. Во-вторых, она отводит случайности одну из главных ролей в причинных объяснениях событий и позволяет рассматривать мир как синергети-ческое целое, где все связано и вместе с тем пребывает в динамике непрестанных внутренних столкновений одних элементов с другими и где случайные причины разрушают одни структуры и создают другие. В-третьих, сферой действия синергетической детерминации является реальность, распахнутая вовне, открытая во всех направлениях и имеющая своим символом танцующего бога Шиву, готового и созидать и разрушать и потому непредсказуемого.

Цивилизованное общество, как относительно устойчивая структура, пребывает в состоянии, когда энтропия в нем непрерывно нарастает (это доказывает теорема Больцано). Постоянно возникающие в нем диссипации и дериваты, то есть микрохаосы и функциональные отклонения, грозят ему серьезными разрушениями. Чтобы этого не произошло, необходимы встречные, пре-

вентивные усилия антиэнтропийного характера. Право является одним из наиболее важных в этом отношении механизмов, прямое предназначение которого состоит в борьбе с угрозой социального беспорядка, в противодействии нарастанию энтропии и хаоса. Оно позволяет цивилизационному организму существовать в качестве самоорганизующейся, саморегулирующейся системы. Синергетическая категория аттрактора позволяет характеризовать состояние стабильного социального порядка, когда правовые механизмы оказываются способны нейтрализовать возникающие возможности деструктивных изменений. Это положение дел, при котором право, достигнув предела своего функционального предназначения, как бы перестает ощущаться в качестве повсеместно присутствующего регулятора социальных отношений, что, в свою очередь, похоже на то, как здоровый организм не ощущает своего здоровья.

СИНЕРГЕТИКА И ПРАВОТВОРЧЕСТВО

Право является открытой системой, находящейся в отношениях активного информационного взаимообмена с социумом и способной к самоорганизации. Важная роль в развитии и функционировании права принадлежит интеллектуальному фактору, обладающему полномочиями изменять логику его существования.

Поскольку у права как самоорганизующейся системы имеется множество путей вероятного развития, субъекты, представляющие интеллектуально-управленческий фактор, должны уметь выявлять из всего реестра возможностей наиболее оптимальные. При этом в их действиях должно присутствовать отчетливое сознание тех пределов, за черту которых их управленческие воздействия не должны распространяться. Поскольку человеку не все дозволено и он не в состоянии изобрести вечный двигатель или выстроить Вавилонскую башню, то ему не следует растрачивать на это силы и средства. В правотворчестве такой сферой, куда не должна вторгаться правовая регламентация, является пространство свободы индивидуального экзистенциально-этического самоопределения, где издавна и вполне успешно осуществляют свою нормативно-регулятивную деятельность нравственность, религия и метафизика.

Являясь самоорганизующейся системой, право способно само себя строить и структурировать. И субъектам правотворчества важно учитывать тенденции его саморазвития, чтобы воздействовать в такт с ними и тем самым порождать резонансные эффекты. Точно рассчитанные, резонансные воздействия на систему дадут наибольшую результативность, позволят ей развернуть все богатство скрытых до того форм и возможностей.

Принципы синергетики предписывают в ходе правотворческой деятельности пыпгтитт. m->nnr>n\;ir> ™^т/»..т7 ..^ ™«~™„..,.,,„

линии развития, отвечающие ее природе и характеру социума, внутри которого она существует.

Для традиционного, линейно-каузального мышления «маленькие причины» случайного характера, как правило, несущественны. Но синергетическое мировидение относится к ним иначе. Французский правовед Ж. Карбонье писал о таких малых, случайных причинах которые в процессе развития римского права играли роль пусковых механизмов, активизировавших правотворческую деятельность: «Законы Лициния, установившие, что один из избираемых консулов должен быть плебей, были бы, конечно, невозможны, если бы плебеи к тому времени не стали восходящим классом. Но, не проявись банальная зависть и ревность двух сестер, может быть, этих законов и не было бы. Побудительные мотивы злостного преступления одного молодого македонца вели к ростовщикам, и, не будь этого преступления, возможно, в Риме не был бы издан сенатус-консультус против ростовщичества. Получается, что для того, чтобы право появилось на свет, нужен скандал. Эти «маленькие причины» любили подчеркивать Тит Ливии и Вольтер. По сравнению с теми значительными историческими сдвигами, которые следовали за этими «маленькими причинами», сами они столь ничтожны и анекдотичны, носят столь личностный характер, что не могут быть объектом детерминистского подхода» '.

Ж. Карбонье не прав в своем последнем замечании, поскольку именно случайные, мелкие причины стали главным предметом си-нергетических исследований. Малые по своим начальным масштабам, но грандиозные по следствиям, порождаемым ими, они не могли вечно оставаться за пределами научного изучения. И это показательно, что отдельные несоответствия чьих-то действий общественным стереотипам и ожиданиям становились причинами, порождавшими нормотворческие импульсы. Это придавало «малым причинам» иной вид и заставляло относиться к ним с должной мерой серьезности.

Когда случайные факторы накладывались на неслучайные предпосылки и их совместные действия совпадали с динамическими качествами всей правовой системы, они становились для нее определяющими и даже судьбоносными.

¹ Карбонье Ж Юридическая социология. М., 1986, с. 290 В ряду названных Ж. Карбонье Тита Ливия и Вольтера следует упомянуть и Лейбница, который в своей работе «О предопределенности» утверждал, что человеческий рассудок не в состоянии предвидеть и прогнозировать события, поскольку в роли причин, способных изменить характер обстоятельств, могут выступать многие совершенно случайные вещи. Так, маленькая мушка способна вызвать большие перемены в государственной жизни, если она летает перед носом короля в момент принятия важного решения, когда королевский рассудок пребывает в положении ко-

---=----.....--------------ГП=,-.К,,„„ Г^„,.,ц,>и„а \Л 1QS7 ^

Синергетическое мировидение позволяет обратить внимание на такую особенность социально-правовой реальности, как бесчисленное множество неконтролируемых и непрогнозируемых неопределенностей. Именно они способны выступать в роли случайных факторов, которые своими воздействиями на события и обстоятельства делают последние неподвластными тотальной регламентации. Синергетика неопровержимо доказывает, что мечты об обществе, которое было бы полностью подконтрольно и существовало бы исключительно в русле однозначных управленческих воздействий, — это утопические иллюзии. Но поскольку тотальный контроль и абсолютный социальный порядок в принципе невозможны и локальные ареалы свободы всегда будут существовать в различных социальных «нишах», то можно предполагать, что в этих не контролируемых законом «нишах» будут существовать и очаги преступности.

СИНЕРГЕТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ ПРИЧИННОСТИ И ПРЕСТУПЛЕНИЕ

Представим ситуацию, когда в сознание индивида закрадывается мысль о совершении проступка, который оценивается общественным сознанием негативно и квалифицируется уголовным законодательством как правонарушение или даже преступление. Предполагаемый выигрыш выполняет функцию искушения и позволяет сформулировать ряд доводов в пользу совершения криминальных действий. Одновременно возникают и доводы «против», диктуемые различными соображениями морально-правового или инстинктивно-охранительного характера. Из этой ситуации противоборства между доводами «за» и «против» возможны несколько выходов. Первый выглядит так, будто сила искушения оказывается неодолимой и преступление совершается. Второй заключается в победе морально-правовых императивов над искушением, и планируемое нарушение закона остается нереализованным. И, наконец, третья ситуация—это состояние неустойчивого равновесия, когда сила доводов «за» и «против» оказывается примерно равной и вся система мотивации как бы замирает в колеблющемся, динамично-равновесном состоянии, напоминающем положение чаш весов с примерно одинаковым грузом на каждой из них. В этой ситуации зыбкого, неустойчивого равновесия достаточно малейшей случайности подействовать на одну из чаш, чтобы она перетянула другую. Это пребывание в критической, пороговой точке бифуркации чревато как возможностью падения, так и спасением. Здесь находится порог ', разделяющий два мира, две об-

¹ Характерно, что в древних культурах порогу придавался сакральный смысл, а переход через него нередко сопровождался определенными ритуалами У порога имелись свои хранители, защищавшие дом от темных сил. В Вавилоне и Егип-

ласти социального пространства — правовую и криминальную. Переход через него означает разрыв множества нормативно-ценностных связей морально-правового характера и погружение в иную систему связей и отношений, противоположную по своим аксиологическим параметрам.

Синергетическую каузо-модель преступления воссоздает Ф. М. Достоевский в романе «Преступление и наказание», где совершенно случайные, казалось бы, обстоятельства словно нарочно, шаг за шагом, подталкивали Раскольникова к роковому порогу.

Поначалу это случайно подслушанный в трактире разговор между двумя незнакомыми молодыми людьми, студентом и офицером, из которого Раскольников узнает адрес старухи-процентщицы. Затем, когда уже многое передумано, взвешено и, наконец после страшного сна об убийстве лошади, отвергнуто, он случайно слышит на Сенной площади слова о том, что завтра, в семь часов вечера старуха будет одна в своей квартире. И вновь в нем возобновляется мучительная борьба. «Но зачем же, спрашивал он всегда, зачем же такая важная, такая решительная для него и в то же время такая в высшей степени случайная [выделено мной. — В. Б.] встреча на Сенной (по которой даже и идти ему незачем) подошла как раз теперь к такому часу, к такой минуте в его жизни и к таким именно обстоятельствам, при которых только и могла она, эта встреча, произвести самое решительное и самое окончательное действие на всю судьбу его? Точно тут нарочно поджидала его!»'

На следующий день продолжительный сон, казалось бы, уберег Раскольникова от преступления; он проспал и проснулся, когда уже шел восьмой час и было поздно что-либо затевать. Но будто какая-то сила толкает его в спину, и он, несмотря ни на что, встает и идет. Тут же обнаружилось еще одно спасительное обстоятельство: на кухне, откуда он рассчитывал незаметно взять топор, находилась кухарка. В удрученном состоянии Раскольников спускается по лестнице, идет через двор и, проходя мимо дворницкой, случайно бросает взгляд в открытую коморку и там, под лавкой, видит поблескивающий топор. «Не рассудок, так бес», — подумал он, усмехнувшись и приободрившись.

Роль всех этих случайностей оказалась столь велика оттого, что правосознание студента-юриста Раскольникова пребывало в крайне неустойчивом положении. Его тянули в противоположных направлениях теория социальной «арифметики», оправдывающая «право на кровь», и голос протеста против убийства, звучащий из глубин его, в целом благородного, внутреннего «Я». Беда Раскольникова оказалась в том, что в этом споре примерно равно-

сильных противников не участвовало его «сверхсознание». Именно «сверх-Я» с его спасительной догматикой абсолютных запретов на насилие могло бы вмешаться и уберечь от преступления. Но Раскольников отверг метафизический мир, отпрянул от Бога и остался наедине с собой в злополучном состоянии неустойчивого равновесия противоположных мотивов нравственного и криминального характера. Критические моменты (точки бифуркации), предельно обострявшие проблему выбора, настигали его на каждом шагу. Каждая встреча, пусть самая незначительная, каждый сон, даже самый причудливый, несли с собой различные си-нергетические потенциалы, а с ними возможности либо устоять, либо сорваться в пропасть. И все же случилось так, что Раскольников не был уведен от бездны, а рухнул в нее. Он оказался в зоне «странного аттрактора», и потому, несмотря на все его сомнения, метания, периодические отказы от принятого решения, его путь был предопределен: слабые, но попадающие в резонанс с общим ритмом событий, совершающихся в зоне «аттрактора», воздействия вели его не прочь от преступления, а к нему. Из массы разнообразных случайностей, из ряда сменяющих друг друга «пороговых ситуаций» возникла в итоге роковая траектория, «как будто его кто-то взял за руку и потянул за собой, неотразимо, слепо, с неестественною силой, без возражений. Точно он попал клочком в колесо машины, и его начало в нее втягивать»'. Таким образом, то, что в метафизическом смысле могло бы называться судьбой, в физическом мире выступило как результат синергетической детерминации.

'Достоевский Ф. М. Поли собр соч. в 30-ти т Т. 6. Л . 1973. с. 58