1 См.: Самосознание европейской культуры XX в. М., 1991, с. 223.

И вторая форма существования нормативно-ценностного континуума — это его бытие в виде субъективных ориентации и мотивов индивидуального сознания.

Социальному телу человеческой цивилизации свойственно стремление к динамически-равновесному состоянию как наиболее оптимальному для ее существования и развития. Суть динамического равновесия заключается в перманентной устремленности бесчисленного множества пар противоположностей не только к противоборству, но и к балансу сил, и к гармоническому единению сторон.

Если самосохранение и развитие природных форм обеспечивается как бы само собой, за счет налаженного за миллионы лет механизма естественной эволюции, то существование и совершенствование социальных форм нуждается в специальных усилиях людей, препятствующих их преждевременному разрушению и гибели.

Цивилизованные отношения в обществе держатся на четких и твердых разграничениях между допустимым и запретным. Эти разграничения создают поле нормативно-ценностного напряжения, внутри которого люди существуют и с характером которого они вынуждены постоянно соотносить свое социальное поведение. Так нормативно-ценностная реальность проявляет одну из своих важнейших по отношению к цивилизации и культуре функций — защитно-охранительную.

Но если учитывать, что разнообразие человеческих индивидуальностей чрезвычайно велико и в большинстве людей жажда самоутверждения, как правило, доминирует над готовностью к взаимной терпимости, то становится очевидной опасность, постоянно угрожающая вновь появляющимся росткам цивилизованности и культуры. Отсюда и возникает необходимость четких нормативных рамок, очерчивающих пределы допустимого, дозволенного для человеческого поведения. Попытки же отдельных индивидов выйти в своих поведенческих реакциях за пределы нормативных границ общество расценивает как пороки, правонарушения и преступления.

Противоречия между цивилизационной нормативностью и ее криминальными нарушениями выступают как перманентная социально-историческая дуэль. При этом чем мощнее оказывается действие, тем сильнее заявляет о себе противодействие. За экспансией нормативности часто следует расширение сферы действия социальных «антинорм», в ходе которого силы зла активизируют свое противодействие силам добра и справедливости.

Характерно, что развитие цивилизации, именуемое прогрессом, не устраняет ни самой дуэли, ни ее оснований. Позволяя все

полнее раскрываться человеческой натуре, цивилизация создает предпосылки для проявлений как созидательных способностей, так и деструктивных наклонностей. Обнаруживается удивительное и в определенном смысле роковое свойство человека — его неспособность существовать исключительно лишь внутри отчетливо локализованного нормативного пространства. Можно сказать, что человек всегда существует на границах нормативного и анор-мативного. Усложняет эту проблему то обстоятельство, что данная граница проходит не только во внешнем по отношению к нему социокультурном пространстве, но и внутри него. Индивидуальное «Я» вынуждено регулярно осуществлять акции выбора между открываемыми направлениями движения: либо устремляться по пути соблюдения нормативных требований, либо идти в противоположном направлении. От человека всегда требуется больше усилий в первом случае, то есть при вхождении в нормативную сферу и при движении внутри нее. Будучи ценностно более плотной и культурно насыщенной, она ставит человека в положение, напоминающее ситуацию ныряльщика, вынужденного с усилием погружаться в толщу воды. Поэтому для людей всегда существует соблазн более легкого, не столь труднодостижимого пребывания в анормативной среде.

Распространенное убеждение, будто по мере развития цивилизации человек становится все гуманнее, а. общий уровень преступности постепенно снижается, восходит к идее линейного прогресса, то есть к предположениям, что будущее всегда лучше настоящего, а настоящее лучше прошлого. В свете этого предположения рождается оптимистический образ будущего как эпохи разрешения всех остр'ых противоречий, в том числе и противоречий между законом и деликтами, между защитниками правопорядка и потенциальными и реальными преступниками.

В этих, проникнутых этическим пафосом, утверждениях есть глубокий социокультурный смысл: человечество действительно не желает считать зло, пороки и преступления нормальными формами социальной жизни. Им движет благородное, возвышенное стремление изменить все к лучшему. Тем более, что в аксио-логи-ке всемирно-исторического процесса просматриваются некоторые тенденции, дающие основания для благоприятных прогнозов. Так, к примеру, существует архаическая по своим истокам ценностно-логическая формула, согласно которой нельзя убивать своих, но можно убивать чужих. Когда же надо убрать с пути «своего», совершившего нечто недопустимое, архаическая аксио-логика подсказывает решение: «свой» обращается в «чужого» — отступника-еретика, предателя, классового врага, врага народа и т. д. Но чтобы убийства сделать невозможными, необходима противоположная аксиологическая процедура по превращению «чужих» в

«своих». Именно на этот путь встало две тысячи лет тому назад христианство. Оно, провозгласив идею «все люди — братья», стало ратовать за разрушение социальных, сословных, классовых, национальных барьеров между людьми, за общечеловеческое братство. Сходные функции выполняют и другие мировые религии. Кроме того, совершающийся ныне процесс глобальной интеграции есть не что иное, как практическая реализация всех, кто еще вчера считался «чужим», в «своих», процесс постепенного, но неуклонного превращения населения Земли в единое, общее братство.

Параллельно цивилизация разрабатывает и совершенствует разнообразные средства по блокированию и трансформации человеческой агрессивности. И на этом пути всемирные олимпийские игрища оказываются несравнимо предпочтительнее мировых войн. Эти и многие другие факторы рождают оптимистические прогнозы и надежды на полное изживание в будущем такой социальной аномалии, как преступность.

ПРЕСТУПЛЕНИЕ — ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ НОРМА

Взгляд на преступность как «нормальную функцию общества», а на насилие как закономерную «часть современной культуры» ' является весьма распространенным. Гипотеза о том, что цивилизация нуждается в преступлениях и потому воспроизводит их, для многих является аксиомой. Последняя базируется на утверждениях о том, что цивилизации нужны конфликты, авантюры, источники острых ощущений, дух опасности и т. п. Там, где потребность в авантюрах затухала, локальные цивилизации неизменно приходили в упадок².

В свете такого взгляда героика развития цивилизации, ведущей начало от «первопреступника» Прометея, укравшего небесный огонь, выступает как череда многих преступлений, совершенных людьми.

На протяжении всей своей истории цивилизация предоставляла самые широкие возможности для проявления хищных и разрушительных начал человеческой природы. Очевидно, преступность, будучи неотъемлемой принадлежностью развития общества, явила собой особую линию развития самой цивилизации. Она несет в себе нежелательные, часто неявные и вместе с тем вполне реальные возможности, скрытые в самой сущности цивилизации. Соответственно преступник выглядит как личностное воплощение этих темных сторон и трагических противоречий историко-циви-лизационного процесса.

Одно из главных предназначений цивилизации состоит в том, чтобы предоставлять широкие и основательные возможноеги для