История развития социально-психологической теории

6. Взгляды Платона на общество.

Платон (428/427-348/347 гг. до н.э.) знаменит и как ученик Сократа, донесший до нас содержание высказываний учителя, и как первый греческий мыслитель, основавший собственную философскую школу - знаменитую Академию (она просуществовала более 900 лет) , и как крупнейшая фигура в истории европейской философской мысли.

Учение об обществе и государстве сформулировано им главным образом в диалогах "Государство" и "законы".

В истории общественного и культурного развития он выделял три основных стадии:

"династия", такая форма общества, когда люди жили, довольствуясь необходимым, когда не было ни бедных, ни богатых и тогда поэтому царили добрые нравы. Писаных законов не существовало, власть принадлежала старейшинам родов и была как бы царской,

"аристократия" т.е. эпоха, когда создаются большие поселения, зарождаются законодательство, появляется выборная власть. В эту эпоху и складывается государство как таковое, такое состояние государства и общества, которое может быть названо "идеальным".

Исходя из сказанного, понятно, что Платон, в сущности, определял государство как особую форму поселения людей, возникающую из необходимости взаимопомощи, удовлетворения потребностей в пище и жилье, защиты населения и его территории, поддержания порядка внутри поселения. Государство и общество, таким образом, у Платона пока еще не различаются. Государство есть особая форма поселения людей.

Ключевое место в его концепции занимает учение об идеальном государстве. Идеальное государство - то, которое удовлетворяет требованию справедливости. Справедливость в данном случае состоит в том, что в обществе созданы условия, которые гарантируют процветание всего государства и учитывают естественное неравенство людей в их природных задатках. Есть люди, которые от природы наделены разумом, высокой нравственностью, благоразумием, чувством справедливости. Это философы, которые должны управлять государством, создавать законы, править на основе данного им глубокого понимания действительности. Другим свойственны храбрость, стремление к военной славе, доблесть, бесстрашие. Это воины, призвание которых состоит в защите государства от внешних и внутренних врагов, поддержание порядка и спокойствия. Третьи лишены всех этих качеств - они должны заниматься ремеслом, пахать землю, торговать, обеспечивать общество материальными благами. Это ремесленники и земледельцы. По убеждению Платона, грань между этими группами на селения непроходима, как непроходима грань между кастами. Идеальное общество строго иерархизировано по принципу природных наклонностей и задатков людей. Так формулируется у Платона идея разделения общественных функции между разными социальными группами.

По мнению Платона, в идеальном государстве философы и стражи (воины) живут замкнутыми группами, внутри которых все равны, а имущество - общее, Частная собственность и семья допустимы лишь для членов низшей касты земледельцев и ремесленников. Отсюда становиться понятным, что Платон безоговорочно признает приоритет общественных, общих интересов над интересами личными, выше ста вит государство, подчиняя ему отдельную личность.

7. Позиция Аристотеля о человеке как о «социальном животном».

Аристотель (384-322 гг. до н.э.) также принадлежит к числу философов, значения которых в истории европейской философской мысли поистине огромно. Ученик платоновской Академии, он откажется от многих взглядов учителя, следуя принципу, им же сформулированному: "Платон мне друг, но истина - дороже". Он известен как создатель новой школы Лицея, как учитель Александра Македонского, знаменитого завоевателя древности.

Аристотелю принадлежат 158 так называемых "Политий", в которых он описывал политическое устройство ему древнегреческих полисов, городов-государств. На основе "Политии" им была составлена "Политика", систематически излагающая материал о государстве и формах государственного устройства.

В отличие от Платона, Аристотель подчеркивал, что существует разница между обществом и государством. По его мнению, существуют различные формы объединения людей: семья, поселения, государство.

Основой государства является особый тип социальных отношений - отношения господства и подчинения, которые определяются Аристотелем как отношения политические. Государство, таким образом, связано с осуществлением политических полномочий, полномочий "господства", власти.

Взгляд на идеальное государство у Аристотеля также отличался от представлений Платона. Платон, в сущности, создавал утопию, его проект не имел шансов бать реализованным. Аристотель отталкивался от анализа описанных им форм государственного устройства полисов, их достоинств и недостатков. По мнению Аристотеля, существовало три вида "правильных" форм правления в государстве: монархия, где власть принадлежит наследственному правителю, аристократия, где властвуют лучшие, демократия, где власть осуществляется гражданами государства. Однако, по убеждению Аристотеля, недостаток этих "правильных" форм государственного устройства состоит в том, что они имеют тенденцию вырождаться в "неправильные" формы, где царят порок и злоупотребления: монархия может выродиться в тиранию, аристократия - в олигархию (власть немногих, подчиняющих свои интересам общие интересы) , демократия - в охлократию (власть толпы, невежественной и темной) . Поэтому он выдвигал идею формирования "смешанного государства", счастливо сочетающего достоинства демократии, аристократии и монархии. Аристотель называл эту форму государства "политией". Идея "смешанного государства" получила популярность и повлияла, как полагают ученые, на формирование в XVIII веке идеи разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную.

Аристотель, таким образом, сохраняя платоновское убеждения в приоритете интересов общества в целом над интересами личности, в то же время большее значение придавал и интересам личности, ответственности государства перед гражданами.

8. Н. Макиавелли (XV век): высшая ценность общества – власть.

Один из самых заметных переходов от Средних веков к Новому времени, в рассматриваемом нами плане, обозначен творчеством великого флорентийца Никколо Макиавелли (1469-1527). Им были заложены основы нового подхода к политике и политической мысли - как к чему-то автономному, свободному от философских спекуляций (традиций Аристотеля, Цицерона, Аквината), религии, морали. Макиавелли - сторонник политики как политики или даже "политики для политики". Он настаивает на рассмотрении и утверждении того, что есть, реальной политической практики, а не того, что могло бы или должно быть. Вот как сам Макиавелли очерчивает свое видение политики и задач государя в ней: "Теперь остается рассмотреть, как государь должен вести себя по отношению к подданным и союзникам. Зная, что об этом писали многие, я опасаюсь, как бы меня не сочли самонадеянным за то, что, избрав тот же предмет, в толковании его я более всего расхожусь с другими. Но, имея намерение написать нечто полезное для людей понимающих, я предпочел следовать правде не воображаемой, а действительной - в отличие от тех многих, кто изображал республики и государства, каких в действительности никто не знавал и не видывал. Ибо расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, столь велико, что тот, кто отвергает действительное ради должного, действует, скорее, во вред себе, нежели на благо, так как желая исповедовать добро во всех случаях жизни, он неминуемо погибнет, сталкиваясь с множеством людей, чуждых добру. Из чего следует, что государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением, смотря по надобности".

Для Аристотеля, как помним, предпочтительны средние пути. Макиавелли же демонстрирует активное неприятие всякой половинчатости и "срединности", всяких компромиссов - они губительны для государства.

Согласно Макиавелли, государь в своих действиях должен исходить из "злой" природы человека, из того, что люди "неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность, влечет нажива". Государство для того, собственно, и создается, чтобы насильственным образом обуздать этот природный эгоизм человека, обеспечить порядок в обществе. В установлении такого государства Бог, естественно, никакого участия не принимает. Государство, по Макиавелли, - дело рук человеческих, главным образом мудрого (хитрого как лис и сильного как лев) государя. Государство - высшее проявление человеческого духа; в служении ему Макиавелли видит цель и счастье человеческой жизни. Церкви в данной связи отводится роль лишь духовного утешителя народа. Это - принципиальный разрыв с господствовавшей мировоззренческой установкой Средневековья: религия, церковь как основа-интегратор всей общественной жизни. На место "страха Божьего" новый государь ставит страх и трепет перед олицетворяющим им Государством.

Сила для Макиавелли - основа правления и права. Однако она не самодостаточна; не о силе ради силы здесь речь. Сила призвана наказывать, где нужно - сокрушать, но и исправлять, воспитывать, поднимать. Вообще надо сказать, что жестокость государя, по Макиавелли, во многом вынужденная. Конечно, было бы хорошо, чтобы его любили и боялись, чтобы он был в одно и то же время и обожаемым и внушающим страх. Но поскольку сочетать эти два чувства очень трудно, просто невозможно, то лучше, чтобы боялись, чем любили. Так вернее, надежнее и безопаснее - для государя и государства. В конце концов государь - не Бог, только последнего можно и любить и бояться одновременно. "Любовь, - пишет Макиавелли, - поддерживается благодарностью, которой люди, будучи дурны, могут пренебречь ради своей выгоды, тогда как страх поддерживается угрозой наказания, которой пренебречь невозможно". Вместе с тем государь должен внушать страх, не навлекая на себя ненависти.

Особое, отнюдь не средневековое отношение у Макиавелли и к судьбе, или фортуне. Он не согласен с теми, кто считает, что все в мире и нашей жизни направляется судьбой и Богом. Скорее уж так: "судьба распоряжается лишь половиной всех наших дел, другую же половину, или около того, она предоставляет самим людям". Если всецело полагаться на судьбу, то нельзя выстоять против ее ударов. Словом, на судьбу надейся, но и сам не плошай. Государь должен следить за временем и теми изменениями, которые оно вносит в жизнь общества. Хорошо ориентироваться в реальной политической ситуации, вовремя и умело приспосабливаться к новым тенденциям, в ней наметившимся. И действовать, действовать, а не созерцать и вздыхать, примиряясь тем самым со своим жребием. Вот тогда фортуна будет действительно благоприятствовать ему, государю. Смелость и натиск лучше осторожности. "...Фортуна - женщина, - утверждает Макиавелли, - и кто хочет с ней сладить, должен колотить ее и пинать - таким она поддается скорее, чем тем, кто холодно берется за дело. Поэтому она, как женщина - подруга молодых, ибо они не так осмотрительны, более отважны и с большей дерзостью ее укрощают". Итак, судьбе не подчиняются, ей сопротивляются, ею овладевают.

Политический идеал Макиавелли - государство, в котором перемешаны "все три правительственных начала": монархическое (самодержавное княжество), аристократическое и демократическое (народное собрание). Он ссылается, как на пример и образец, на Ликурга, легендарного законодателя Спарты, который сумел создать государственный строй, просуществовавший свыше восьмисот лет. А все потому, что каждому из названных начал там было отведено соответствующее место. Жесткость и бескомпромиссность социально-политических идей Макиавелли, а именно: прагматизм и активизм, пронизанные принципом "цель оправдывает средства", возведение насилия в закон политической жизни общества, настаивание на эгоистичности человеческой природы, призыв к непокорности судьбе - все это будоражило общественную мысль и несомненно стимулировало ее дальнейшее развитие.

9. Т. Гоббс (XVI век): состояние в обществе «борьба всех против всех»

Томас Гоббс (1588-1679) – английский мыслитель, создал произведения "О гражданине", "О теле", "О человеке» и "Левиафан". В "Левиафане".. Гос-во — это великий Левиафан (библейское чудовище). Т. Гоббс отстаивает абсолютную власть неограниченного монарха. Изначально все люди созданы равнымив физических и умственных способностях и каждый имеет право на все.Однако человек – существо эгоистичное –« человек человеку волк». Отсюда неизбежность войны против всех. Страх смерти и инстинкт самосохранения доминируют над другими старастями. Главный закон – стремиться к миру и следовать ему. Сила решает – что кому принадлежит, что является правом, а что нет. Абсолютная власть государства – гарант мира и реализации естественных законов. Государство –это лицо, суверен, обладающий верховной властью, остальныеподданные..В любом государстве власть суверена абсолютна, безгранична, суверен не связан гражданским законом, сам издает, отменяет законы, объявляет войну, заключает мир, разбирает споры, назначает должностных лиц. Наделенное абсолютной властью государство выпоняет не только полицейско-охранительные функции, воспитательно-просветительная деятельность. Единственным мерой добра и зла является закон, но закон должен быть использован не против заблуждающихся, а против самих заблуждений. Благо народа – высший закон.за неограниченную власть государства. монархия Гоббс оставляет возможность индивиду противиться воле суверена – право на восстание Закон не вправе преступать и суверен – он рискует потерять власть.Стремился внедрить в науку о государстве и праве элементы математических методов.Широко применял аналогию государства с человеческим организмом: ; верховная власть — душа гос-ва, судьи и чиновники — суставы, советники — память; законы — разум и воля, награды и наказания — нервы; благосостояние гр-н — сила, , гр-нский мир — здоровье,

смута — болезнь, гр-нская война — смерть. вводил законы разума и опыта.

10. О. Конт (XVIII век) – «система позитивной морали» как основа социальной позитивной политики государства.

Основной труд Конта «Курс позитивной философии» в 6 томах был опубликован в 1830-1842 годах, в 1844 вышло «Рассуждение о духе позитивной философии», в 1851 - «Позитивистский катехизис», в 1851-1854 годах - «Система позитивной политики, или Трактат, устанавливающий религию человечества» (в 4 томах), после смерти - «Завещание Огюста Конта» (в 4 томах). Умер О. Конт в бедности, забытый своими учениками и последователями.

Творчество Конта совпало с периодом глубоких социальных перемен, которые воспринимались им как всеобщий нравственный, интеллектуальный и социальный кризис. Причины этого кризиса он видел в разрушении традиционных институтов и духовных основ общества, в отсутствии системы верований и взглядов, которые бы отвечали новым общественным потребностям, могли стать идейной основой будущих социальных преобразований. Переход общества к новому состоянию, по Конту, не может произойти без активного участия человека, его волевых и творческих усилий. О. Конт верил в безграничные возможности разума как движущей силы истории, в «позитивную» науку, которая должна заменить религию и стать основной организующей силой общества. Свою историческую миссию он видел в том, чтобы создать «Научную Библию» будущего, поставить науку во главе всех форм человеческого существования: религии, политики, социальной практики и т. д.

Идея объединения наук, сведения всей совокупности знания к ограниченному числу простых и ясных положений, например к законам Ньютона, была популярной еще в XVIII веке. Однако Конт стремился к органическому синтезу наук, при котором их законы, хотя и связаны иерархически не сводятся к простым законам физики. «Я имею в виду рассмотреть - писал Конт, - как каждая из основных наук относится ко всей позитивной системе и какой характер ее направления, т. е. науку с двух сторон: ее существенные методы и ее главные результаты».

Конт классифицировал науки по нескольким основаниям: историческому (по времени и последовательности возникновения), логическому (от абстрактного к конкретному), по сложности предмета исследования (от простого к сложному), по характеру связи с практикой. В результате основные науки расположились в следующем порядке: математика, астрономия, физика, химия, биология, социология.

Математика, с его точки зрения, меньше всего зависит от других наук, является наиболее абстрактной, простой и отдаленной от практики и поэтому возникла раньше всех других форм научного познания. Социология напротив - непосредственно связана с практикой, сложна, конкретна, возникла позже других, так как опирается на их достижения.

В своей классификации наук Конт пытался избежать упрощенного редукционизма. Появление социологии он связывает не только с новой стадией развития общества, но и со всей историей развития науки. Без становления и укрепления духа «позитивных» наук, без использования методов экспериментального естествознания социология невозможна. Она возникает на почве, подготовленной усилиями многих поколений ученых. Каждая предшествующая наука в классификации Конта становится предпосылкой появления последующей, более сложной. Но «высшие» науки несводимы, как по содержанию, так и по методам, к низшим. Наиболее близкой и родственной социологии наукой является биология. Их объединяет сложность предмета исследования, каковым выступает целостная система, поэтому в биологии и социологии нельзя следовать аналитическим путем, т. е. двигаться от части к целому. Сообщество животных или человеческое общество - это не механический агрегат индивидов, а нечто цельное, обобщенное. Эта целостность существует самостоятельно и определяет свойства составляющих ее частей Соответственно движение познания должно идти от целого к части. Идеи системности общества высказывались задолго до Конта, но он первым детально разработал и применил эту систему для обоснования социологии как самостоятельной науки. Отсюда и его критика сторонников социологического номинализма, в том числе «социальной физики» Кегле, решение использовать особый термин для обозначения новой социальной науки - социология.

В основу построения социологии как самостоятельной науки О. Конт положил идею «социальной системы», т. е. признание факта существования общества как своего рода организма, определенной целостности, элементы которой выполняют специфические функции и служат требованиям этой системы. В концепции Конта индивид является абстракцией, т. е. не существует самостоятельно, изолированно от целого, в то время как общество выступает первичной реальностью и развивается по своим внутренним естественным законам. Причем из всех существующих систем общество отличается наибольшей сложностью, поскольку подвергается постоянным изменениям. Биологические организмы в этом отношении значительно более стабильны. В обществе же каждое состояние определяется предшествующим и влияет на будущее. Социальные явления по своей природе историчны. Однако в качестве общего предмета социологии Конт, следом за Кондорсе, объявляет глобальное общество, Человечество. Конта интересует не столько смена общественных систем (как, например, в теории формаций К. Маркса), сколько перемены в системе, фундаментальные свойства которой остаются постоянными. Это противоречие между историческим подходом к анализу внутрисистемных явлений и формальнологическим анализом общества как такового нашло свое выражение в делении социологии на социальную статику и социальную динамику, что потребовало от Конта общих определений понятий социальной целостности, ее структуры, порядка и прогресса.

Социологической концепции Конта не чужд диалектический подход, ибо предполагается, что социальная статика и социальная динамика направлены на изучение синхронного действия законов функционирования и развития общества. Задача социальной статики - систематическое исследование связей между элементами социальной системы и факторов, обеспечивающих социальный порядок.

Как и многие другие мыслители ранее, Конт начинает анализ «социальной статики» с семьи, видя в ней основную клеточку социального организма. Семья выступает у Конта спонтанным источником морального воспитания, естественной базой политической организации. Распад семьи равносилен гибели общества. Семья - это первичная, естественно складывающаяся, основанная на силе чувств форма объединения людей, из которой вырастают более широкие общности: племя, народ и др. Свои социальные качества индивид приобретает прежде всего в семье. Конт романтизирует традиционную патриархальную семью с ее авторитетом, четким разделением обязанностей, развитым чувством долга. Будучи наиболее стабильной ячейкой общества, семья выполняет самые важные функции: социализации, сохранения культурного наследия, согласования устремлений различных поколений, способствуя равновесию между традицией и новаторством. Конт воспроизводит консервативные рассуждения о положении и роли женщины в семье, оправдывает неравенство между мужчиной и женщиной.

Наряду с семьей основным условием существования социального организма является разделение труда, возникающее под влиянием естественных потребностей общества. На основе разделения труда формируется и постоянно усложняется структура социальных групп и классов, создается связь между отдельными семьями, развиваются человеческие способности, солидарность, мораль. В отличие от либеральных сторонников свободной конкуренции Конт считал, что экономические связи сами по себе не гарантируют стабильности общества, не могут обуздать разрушающее влияние эгоизма и агрессивности. Они должны быть дополнены политическим принуждением. Но и этого недостаточно для нормального функционирования общества, так как устойчивая социальная связь предполагает определенное единство верований, убеждений и социальных чувств. Это совершенно необходимое согласие обеспечивается религией и церковью.

Общий механизм социальной интеграции (порядка) и структура общества вытекают таким образом из антропологической концепции человека как преимущественно эгоистического существа, склонного к агрессии, руководствующегося скорее чувствами, чем разумом. Это обстоятельство делает необходимым существование специальных институтов, регулирующих поведение индивидов как бы изнутри, через мир чувств и эмоций. Конт приходит к убеждению в необходимости сохранения религии и новой церкви, предметом поклонения которых станет человечество как целое, а священным писанием - «позитивная философия». Такая религия объединит разум и чувства. Конт с большим энтузиазмом и педантичностью разрабатывал культ новой религии, систему обрядов, освящавших все важные события в жизни. В своей утопии он ставил задачу объединения всех людей почти полного подчинения индивидуального общественному. В осуществлении своего проекта Конт возлагал надежды на пролетариат при условии его освобождения от развращающего влияния социалистических учений. В этой всемирной федерации будут царствовать мир и согласие, богатство и собственность будут служить общим интересам.

Конт высоко оценивал разделение между светской и духовной властями в феодальной Европе. В своем проекте, который он противопоставлял классическим утопиям как научно обоснованный, вытекающий из естественноисторического хода событий, Конт предлагал отделить моральный авторитет от экономической власти. Последняя находится в руках промышленников и специалистов. Моральный авторитет поддерживает каста философов, художников, поэтов. Конт категорически отстаивал принцип частной собственности как необходимую основу стимулирования и организации труда и накопления богатства.

В своей попытке создать «прикладную социологию» Конт столкнулся с проблемой ценностей и способов воздействия на внутренний духовный мир человека. Предложенный им «субъективный метод», направленный на изучение этого специфического мира, противоречил ранним позитивным установкам. Однако различия между ранними и поздними работами Конта не столь существенны, как это часто представляется в историко-социологической литературе. Проект «позитивной религии» не означал возвращения общества к старому состоянию, к вере в сверхъестественные начала. Он логично вытекал из антропологических и функционалистских идей основоположника позитивизма. Новая религия должна была выполнять функциональную роль регулятора социального поведения, обеспечивать единство верований и чувств, без которых, как предполагал Конт, не может существовать ни одно общество.

Как теоретик исторического процесса Конт менее оригинален, чем как исследователь социальной структуры. Основные идеи его исторической концепции заимствованы из трудов французского историка XVIII века Тюрго, Сен-Симона и других исследователей. Социальная динамика у Конта призвана раскрывать универсальные законы развития человечества, действие которых распространяется на все сферы общественной жизни. Как уже отмечалось, Конт подчеркивал взаимозависимость всех элементов социального организма, однако решающая роль здесь отводится духовной сфере. Развитие общества предстает как переход от одной стадии развития сознания к другой, как проявление «закона трех стадии»: теологической, метафизической и позитивной.

Теологическая стадия в развитии человеческого ума, а следовательно, и общества продолжалась, по Кошу, до 1300 года. На этой стадии все явления рассматривались как результат действия многочисленных сверхъестественных сил. Теологическое сознание олицетворяет эти силы в виде власти племенных вождей, военных, аристократов. Иерархическая социальная организация направлена на закрепление существующего порядка. Высший этап теологической стадии - католическое феодальное общество. Монотеизм способствовал созданию гармоничного социального порядка, созданию эффективных, но консервативных институтов. Однако совершенствование человеческого ума рано или поздно должно было столкнуться с догматической системой теологических представлений, пронизывающих все структуры социальной системы, здесь порядок становится тормозом прогресса. Но последний остановить нельзя, законы развития подрывают старую систему. Причем разрушение старого занимает целую эпоху, которая и определяется Коном как метафизическая стадия развития общества.

Эта стадия, стадия распада прежнего общественного порядка, по его мнению охватывает период с 1300 по 1800 год. Идеологической основой этого периода становится метафизический способ объяснения, суть которого заключается в абстрактно-олицетворенном истолковании сущности вещей и явлений без какой-либо опоры на эмпирически наблюдаемые данные. Метафизика, пишет Конт, пытается, как и теология, объяснить внутреннюю природу существ, начало и назначение всех вещей, основной способ образования всех явлений, но вместо того, чтобы прибегать к помощи сверхъестественных факторов (как это делает теологическое мышление), она их все более и более заменяет сущностями или олицетворенными абстракциями; в метафизической стадии умозрительная часть оказывается сначала чрезвычайно преувеличенной вследствие упорного стремления аргументировать вместо того, чтобы наблюдать.

Суть переходной (метафизической) стадии заключается в том, что происходит разрушение старых устоев (Реформация, Просвещение, революции войны и т. д.). Целое разрушается. И хотя в этом разрушении есть свои положительные моменты (эмансипируется личность, утверждаются новые экономические и политические идеалы и т. д. ), все же «метафизический дух» есть проявление сомнения, эгоизма, моральной испорченности и политического беспорядка. В какой-то мере это ненормальное состояние общества, которое нуждается в порядке и дисциплине в нормализации социальной целостности. Для этого обществу необходима новая интегрирующая идеология, которая, по мнению Конта, и выкристаллизовывается по мере развития научного (т. е. позитивного) знания.

Суть «позитивной» эпохи, которая, по мнению Конта, начинается с 1800 года, заключается в коренном преобразовании мыслительных ориентиров. Человеческая мысль акцентирует свое внимание не на сверхъестественном и не на объяснении с помощью абстрактных сущностей, а только на законах, представляющих собой наблюдаемые связи явлений. «В позитивном состоянии, - пишет Конт, - человеческий разум, признав невозможность достигнуть абсолютных знаний, отказывается от исследования происхождения и назначения Вселенной и от познания внутренних причин явлений и всецело сосредоточивается, правильно комбинируя рассуждение и наблюдение, на изучении действительных законов».

С социальной точки зрения новое общество характеризуется победой альтруизма над эгоизмом, ростом социальных чувств, упрочением порядка и социального мира, осуществляется переход от военного общества к промышленно развитой системе. Вместе с тем подчеркивается, что и в новом обществе есть свои как положительные, так и отрицательные моменты, поэтому задача науки состоит в том, чтобы максимально содействовать очищению этого общества от отрицательных сторон.

Представление Конта о предмете и задачах социологии формировалось под влиянием либерально-консервативных взглядов. Конт в равной мере выступал как против традиционалистов, так и против радикалов, объявлявших единственным условием прогресса революционное разрушение. Стремясь преодолеть характерное для эпохи Просвещения противопоставление социального порядка и прогресса, Конт мечтал об обществе, в котором социальный порядок не приводит к застою, а прогресс - к революционной анархии. Соответственно главная задача социологии понималась им как описание взаимодействия законов функционирования и развития общества и выработка оптимальной с этой точки зрения политики. «Основное согласование между порядком и прогрессом, - писал Конт, -составляет еще более неотъемлемое преимущество позитивизма. Ни одна доктрина даже не пыталась произвести это необходимое слияние... Порядок становится... неизменным условием прогресса, между тем как прогресс составляет беспрерывную цель порядка». Хотя Конт не смог решить эту «вечную» проблему, он тем не менее четко сформулировал ее как центральную проблему социологии.

В концепции Конта порядок и прогресс суть различные проявления общественного целого. Потому предмет социологии не отдельные конкретно-исторические общества, а общество в целом, общество как система в его прошлом и настоящем. Нет никакого резона изучать отдельные социальные явления вне их связи с другими частями общества, как и обществом в целом, ибо такое изучение теряет свой смысл. Предметная область социологии охватывает таким образом, по мнению Конта, всю совокупность социальных явлений. В результате социология превращается в своеобразный компендиум всех общественных наук, становится их теоретической основой.

Значительное внимание Конт уделил разработке методов социологии. Критикуя умозрительные рассуждения о методах, Конт предложил программу систематического изучения исследовательской практики конкретных наук. В отличие от многих своих последователей Конт хорошо понимал ограниченность чисто эмпирического подхода к исследованию социальных явлений. Он постоянно подчеркивал необходимость перехода от фактов к принципам и от принципов к фактам. «Если, с одной стороны, всякая позитивная теория необходимо должна быть основана на наблюдениях, то, с другой - для того, чтобы заниматься наблюдением, наш ум нуждается уже в какой-нибудь теории».

В социологии, по мнению Конта, применимы все основные общенаучные методы: наблюдение, эксперимент, сравнительный метод и другие, но каждый из них при этом имеет свою специфику. Как и другие науки, социология строит все здание своей науки на наблюдении. Конт не сумел выработать четких критериев объективности наблюдения в социальных науках. Однако он сформулировал ряд общих принципов. Во-первых обосновал саму возможность использования наблюдения. Возражая против утверждений о ненадежности исторических свидетельств, несовместимости наблюдений отдельных ученых, дающих часто противоположные описания одних и тех же фактов, Конт утверждал, что в этом случае следовало бы отказаться от науки вообще, так как все они в той или иной мере используют такие свидетельства и наблюдения, которые нет возможности повторить. Чтобы быть надежным источником знаний, наблюдение должно опираться на теорию, иначе ученый запутается в бесконечном многообразии фактов. Ввиду особой сложности социальных явлений теоретическое обоснование наблюдения здесь особенно важно. Однако социология еще не располагает «позитивной» теорией. Главная проблема, по мнению Конта, состоит не в недостатке фактов, а в неразработанности теории. В социологии возникает иллюзия легкости наблюдения, поскольку исследователь сам является участником событий. Но именно такая «вовлеченность» требует преодоления обыденных предрассудков, группового или личного интереса. Именно теория помогает решить эту главную задачу, она задает методологические рамки наблюдения. Вместе с тем Конт хорошо понимал опасность приспособления фактов к той или иной теории. Поэтому необходимо постоянно перепроверять теории, созданные на основе наблюдения, с помощью новых наблюдений, на основе более широкого фактического материала.

Необходимым условием социального наблюдения является четкое разделение субъекта и объекта познания. В социологии наблюдение возможно только «со стороны». В этой связи он резко критиковал метод интроспекции. «Внутреннее наблюдение порождает почти столько же разноречивых мнений, сколько есть людей, верящих, что они им занимаются». Большое значение Конт придавал косвенному наблюдению: описанию обычаев, традиций, нравов народов. Таким образом он сформулировал ряд важнейших методологических положений о специфике метода наблюдения в социологии, которые и в настоящее время привлекают к себе пристальное внимание исследователей.

Конт высоко оценивал перспективы применения в социологии метода эксперимента. Он различал непосредственный и опосредованный эксперимент. Возможности первого ограничены ввиду сложности осуществления контроля и искусственного изменения социальных факторов, т. е. условий эксперимента. В социологии метод эксперимента проявляет себя чаще в опосредованной форме, как наблюдение за резкими социальными потрясениями, переменами, кризисами, которые, как и патология организма, помогают лучше понять нормальное состояние общества, закономерности его функционирования и развития.

Для исследования биологических и социальных явлений наиболее продуктивен, по Конту, сравнительный метод. В социологии применимы три основных вида сравнения. Сравнение процессов, происходящих в обществе, позволяет лучше понять роль нравственных и интеллектуальных факторов, обнаружить универсальные механизмы общественной жизни. Сравнение различных обществ, сосуществующих в данный момент времени, но не влияющих друг на друга, позволяет, исходя из того, что все явления управляются неизменными законами, переходить от известного к неизвестному. Например, исследуя общественную жизнь отсталых народов, можно делать выводы о прошлом европейцев. Путем такого сравнения обнаруживается общее в развитии различных народов.

Наконец, можно сравнивать различные состояния одного и того же общества, социальное положение различных классов и групп с целью выявления определенных этапов развития. Основной недостаток сравнительного метода состоит в том, что он, классифицируя свойства, ничего не говорит о последовательности событий. Этот недостаток преодолевается историческим анализом. Вслед за Сен-Симоном Конт считал исторический метод основным для социологии, поднимающим ее до уровня «позитивной» науки. Задача исторического метода заключается в сравнении последовательных состояний общества с учетом того, что прошлое, настоящее и будущее тесно связаны. Исторический метод направлен на выявление тенденций и закономерностей развития. Однако полученные выводы нуждаются в тщательной проверке историческими фактами, а также данными биологической науки о человеке.

Творчество Конта вошло в классику мировой социологии. Его не без основания называют создателем социологии как самостоятельной науки. Основная задача Конта состояла в синтезе наиболее плодотворных идей своего времени в целостную программу создания новой науки об обществе. Конт весьма критически относился к буржуазной культуре, не верил в спасительное действие неограниченной конкуренции. Общественный прогресс, считал он, должен опираться на духовные, реформационные преобразования. Вопреки либеральному оптимизму он оценивал складывающиеся раннекапиталистические отношения как проявление глубокого кризиса. С социалистами же его разделяло отрицательное отношение к революционному преобразованию общества. Вместе с тем он не соглашался и с консервативной романтизацией феодальных порядков. Попытки Конта найти «средний путь», гармонически сочетающий прогресс и порядок, привели его к полной изоляции, неприятию его идей представителями всех основных социально-политических движений первой половины XIX века, однако последующее развитие социологии заставило более тщательно всмотреться в творческое наследие этого противоречивого исследователя.

11. В. Вундт «Психология народов».

Непосредственными создателями теории психологии народов выступили философ М.Лацарус (1824-1903) и языковед Г.Штейнталь (1823-1893). В 1859 г. был основан журнал "Психология народов и языкознание", где была опубликована их статья "Вводные рассуждения о психологии народов". В ней сформулирована мысль о том, что главная сила истории – народ, или "дух целого" (Allgeist), который выражает себя в искусстве, религии, языке, мифах, обычаях и т.д. Индивидуальное же сознание есть лишь его продукт, звено некоторой психической связи. Задача социальной психологии – "познать психологически сущность духа народа, открыть законы, по которым протекает духовная деятельность народа". В дальнейшем идеи психологии народов получили развитие во взглядах В. Вундта (1832-1920). Впервые свои идеи по этому поводу Вундт сформулировал в 1863 г. в "Лекциях о душе человека и животных". Основное же развитие идея получила в 1900 г. в первом томе десятитомной "Психологии народов". Уже в "Лекциях" на основании курса, прочитанного в Гейдельберге, Вундт изложил мысль о том, что психология должна состоять из двух частей: физиологической психологии и психологии народов. Соответственно каждой части Вундтом были написаны фундаментальные работы, и вот именно вторая часть была изложена в "Психологии народов". С точки зрения Вундта, физиологическая психология является экспериментальной дисциплиной, но эксперимент не пригоден для исследования высших психических процессов – речи и мышления. Поэтому именно с этого "пункта" и начинается психология народов. В ней должны применяться иные методы, а именно анализ продуктов культуры: языка, мифов, обычаев, искусства. Вундт отказался от неопределенного понятия "духа целого" и придал психологии народов несколько более реалистический вид, что позволило ему даже предложить программу эмпирических исследований для изучения языка, мифов и обычаев. Психология народов в его варианте закреплялась как описательная дисциплина, которая не претендует на открытие законов.

12. Г. Спенсер – основатель «социального дарвинизма».

Герберт Спенсер (1820--1903) принадлежит к числу талантливых самоучек, которые не получили в свое время систематического образования и тем не менее сумели приобрести обширные познания в самых различных областях. Спенсер основательно интересовался биологией, психологией, этнографией, историей. За несколько лет до выхода “Происхождения видов” Чарлза Дарвина он самостоятельно сформулировал “закон выживания наиболее приспособленных” в борьбе за существование. В историю обществознания он вошел как один из основателей социологии, которому довелось осуществить дальнейшее совершенствование социологической методологии на новом материале и в новой традиции эмпиризма, столь сильной именно в Англии во второй половине XIX в.

Английский исследователь первым из социологов наиболее полно использовал аналогии и термины из области науки о живых существах (биологии), уподобляя и сопоставляя общество с биологическим организмом, тщательно анализируя черты сходств и различий в принципах их построения (структуры) и развития (эволюции). Результатом такого уподобления и сопоставительного анализа стало обнаружение некоторых закономерностей и стадиальности органической жизни -- например, переход от простого к сложному (интеграция), от однородного к разнородному (дифференциация)-- с последующим перенесением обнаруженных закономерностей в истолкование стадий эволюции и функционирования различных обществ и государств.

Наблюдаемые в жизни общества процессы роста и усложнения их структуры и функций или связанности его отдельных частей (элементов), их дифференциации Спенсер представил как процесс постепенного объединения различных мелких групп в более крупные и сложные, которым он дал название “агрегаты”. Этим названием охватывались такие общественные группы и объединения, как племя, союз племен, города-государства, империи. Было принято во внимание также, что, раз возникнув, эти объединения (агрегаты) испытывают воздействие иных факторов перемен -- социально-классовой дифференциации, специализации в виде разделения труда, образования органов политической власти (регулятивная система), а также возникновения земледелия, ремесел (система органов “питания”), возникновения специализированной “распределительной системы” ( торговли, транспорта и иных средств сообщения).

Исходным положением для оценки общественных структур и остальных частей политических агрегатов у Спенсера стало положение о том, что общество существует для блага всех членов, а не члены его существуют для блага общества. Другими словами, благосостояние общественного агрегата не может считаться само по себе целью общественных стремлений без учета благосостояния составляющих его единиц. В этом смысле все усилия и притязания политического агрегата (политического, института, в частности) сами по себе мало что значат, если они не воплощают в себе притязания составляющих данный агрегат единиц. Эта характерная особенность позиции английского мыслителя дает основание для отнесения ее к разряду либеральных социально-политических установок.

Объясняя свой подход к рассмотрению структуры и деятельности социально-политических агрегатов. Спенсер говорил, что между политическим телом и живым телом не существует никаких других аналогий, кроме тех, которые являются необходимым следствием взаимной зависимости между частями, обнаруживаемой одинаково в том и другом. К сказанному следует добавить, что в те времена в европейском политическом словаре не было еще термина “политическое учреждение” и этот структурный элемент политической жизни именовался политическим телом (отсюда же ведет свое происхождение и слово “корпорация”, употреблявшееся вначале для обозначения некоторых сословий, например горожан, купцов и др.). О достоинствах метода аналогий и его оправданности сам исследователь заметил, что “аппараты и функции человеческого тела доставляют нам наиболее знакомые иллюстрации аппаратов вообще”.

У Спенсера можно найти и довольно существенные оговорки относительно пределов аналитических возможностей метода аналогий, поскольку опасность завышенной биологизации социальных и политических структур был очевидной. “Общественный организм, будучи раздельным (дискретным), а не конкретным, будучи ассиметричным, а не симметричным, чувствительным во всех своих единицах, а не в одном чувствительном центре, не может быть сравниваемым ни с одним, особо взятым типом индивидуального организма, растительного или животного... Единственная общность между двумя сравниваемыми нами родами организмов есть общность основных принципов организации” (“ основания социологии)”).

Обращаясь к истории возникновения государства и политических институтов. Спенсер утверждал, что первоначальная политическая дифференциация возникает из семейной дифференциации -- когда мужчины становятся властвующим классом по отношению к женщинам. Одновременно происходит дифференциация и в классе мужчин (домашнее рабство), которая приводит к политической дифференциации по мере возрастания числа обращенных в рабство и зависимых лиц в результате военных захватов и увода в плен. С образованием класса рабов- военнопленных и начинается “политическое разделение (дифференциация) между правящими структурами и структурами подвластными, которое продолжает идти через все более высокие формы социальной эволюции”.

Военизированное общество достигает “полного кооперативного действия” (работа всей невоюющей части населения на нужды воюющей, сплочение всего агрегата с подчинением ему жизни, свободы и собственности составляющих его единиц). Это единение и сплочение невозможны без посредничества власти, без особой, иерархизированной системы централизации управления, распространяемой на все сферы общественной деятельности. Статус иерархизированной подчиненности -- самая примечательная черта военного правления: начиная от деспота и кончая рабом, все являются господами стоящих ниже и подчиненными тех, кто стоит выше в данной иерархии. При этом регламентация поведения в таком обществе и при таком правлении носит не только запрещающий характер, но также и поощряющий. Она не только сдерживает, но и поощряет, не только запрещает, но и предписывает определенное поведение.

Другим, противоположным строем организации и управления Спенсер считает промышленный (индустриальный) тип организации общества. Для него характерны добровольная, а не принудительная кооперация, свобода ремесел и торговли, неприкосновенность частной собственности и личной свободы, представительный характер политических институтов, децентрализация власти и обеспечение способов согласований и удовлетворения различных социальных интересов. Всему задает тон промышленная конкуренция (“мирная борьба за существование”), происходящая в обстановке упразднения сословных барьеров, отказа от принципа наследования при замещении государственных должностей. Для правосознания и нравов промышленного общества характерна распространенность чувства личной свободы и инициативы, уважение к праву собственности и личной свободе других, меньшая мера подчиненности авторитету властей, в том числе религиозным авторитетам, исчезновение раболепия, слепого патриотизма и шовинизма и т. д.

В современном ему опыте организации и деятельности социал-демократических партий Спенсер обращал внимание на преобладание автократических и бюрократических тенденций. Так, наличие этих тенденций в германской социал-демократии он связывал с тем, что партии оказались там неспособными мыслить и действовать вне традиционных для прусского военно- бюрократического строя стереотипов.

В социально-политической историографии Спенсер причислен к основоположникам и предтечам теории единого индустриального общества, а также к течению социал-дарвинизма в социальной философии XIX--XX вв. В области методологии его идеи унаследовали школы структурно-функционального анализа ( Т. Парсонс) и культур-антропологии.

13. Взгляды на социальную жизнь (У. Томас, Ф. Знанецкий, Л. Терстоун).

Терстоун утверждал, что вариативность (или "дисперсия" результатов тестов) сообщает единство психологическим измерениям. Теория, методы и "закон сравнительных суждений", основанный на модели "дискриминационной дисперсии", были опубликованы в ряде статей в 1927—1934 гг. Применив матричную алгебру к результатам, полученным методом триад, Т. с коллегами расширил свою работу, обратившись к многомерному шкалированию. Одним из первых стал применять математические методы в психологии и социологии. Ввел стандарт измерительных шкал по принципу парного сравнения высказываний — "шкалы типа терстоуновских". Однако, несмотря на то, что шкалирование Т. сыграло в свое время влиятельную роль, став основой теории обнаружения сигнала, сегодня им пользуются редко, т. к. считается, что его методы трудоемки и непрактичны. Вторым открытием Т. был его метод многофакторного анализа. Отталкиваясь от факторно-аналитических исследований Ч. Спирмена и Р. Кеттела в области интеллекта, он предложил свой вариант многомерного факторного анализа, над которым работал с 1929 по 1932 г. Это открытие стало основной темой ежегодной президентской речи в APA, которая была опубликована два года спустя в Psychological Review. В этой работе Т. пересмотрел концепцию единого g-фактора интеллекта Спирмена, расценив его как особый случай в собственной концепции многофакторного анализа. Он отказался от предположения об обязательном наличии в матрице интеркорреляций значений вклада единого общего фактора, в силу чего у него появилась возможность выявлять несколько групповых факторов, в частности при исследовании интеллекта в этом качестве выступили: особенности восприятия, пространственные способности, вербальные способности. Эти же математические методы им были использованы при исследовании восприятия.

Знанецкий рассматривал социологию как одну из частных общественных наук, которая занимается изучением вполне определенного аспекта человеческих сообществ. Природная составляющая общества является, по его мнению, предметом «чисто естественных наук» (в их число он включал антропологию и этнографию), а на долю социологии остается изучение культурных систем. В социологии Знанецкий выделил четыре основных раздела (культурные системы), соответствующих четырем основным категориям:

«социальные действия»;

«социальные отношения»;

«социальные личности»;

«социальные группы».

Наиболее глубоко им была разработана категория «социальное действие», которая, с его точки зрения, должна быть центральной в социологии. В этом типе действий в качестве объекта и субъекта выступают отдельные осознающие себя и сознательно действующие индивиды или группы людей. Для субъекта социального действия объект является ценностью, в которой необходимо вызвать некие изменения. Иначе говоря, этот тип действий отличается от любого другого тем, что направлен на человека (или группу людей) с целью изменения его поведения. В соответствии с этим социальные действия подразделяются на приспособление (изменения происходят без угроз и применения насилия) и оппозицию (желательные изменения происходят под воздействием угроз и репрессий).

К социальным отношениям Знанецкий относил только те отношения, которые связаны с устойчивыми нормативными социальными системами (брак, дружба, родство) и субъективным намерением выполнять предписываемые этими отношениями обязанности. Главные характеристики социальной личности – ее формирование в определенной среде, что приводит к воспроизводству заложенных в нее моделей с уже существующими правами и обязанностями. В рамках социальных отношений и социального действия такая личность рассматривается как социальная ценность. Наконец, социальная группа представляет из себя культурную систему, в которой человек выполняет определенные роли, а также обладает набором прав и обязанностей, определяемых культурными образцами.

Цель социологии, как он считал, – это получение объективных знаний об общественной реальности, которые базируются на эмпирических данных. Статистический метод Знанецкий считал не подходящим для этого, так как он не отражает субъективного восприятия социальных явлений. С методологической точки зрения при изучении социальных явлений необходимо изучать представления участвующих в нем личностей, то есть их точки зрения, их понимание этого явления. Следовательно, наиболее приемлемый метод – это аналитическая индукция, которая представляет из себя анализ «существенного в каждом отдельном случае», в то время как сами случаи являются типическими. Лучше всего целям гуманистический социологии соответствует метод анализа личных документов (биографический метод), который был применен самим Знанецким при работе над пятитомником Польский крестьянин в Европе и в Америке.

Эта работа являлась для начала 20 в. глубоко новаторской. Построенная полностью на конкретном фактическом материале качественного характера, она была воспринята как новое слово в социологии. Полученная информация способствовала построению универсальной типологии «стойких образцов социального поведения».

Знанецкий и Томас выделили три типа социальных характеров. Первый – «филистайн» – это тип людей, ориентированных на стабильность, предпочитающих традиционные ситуации, являющихся конформистами и активно противодействующих изменениям во внешней среде. Второй тип – «богемиан» – характеризуется спонтанностью реакций и поведения, а также легкой адаптацией к новым условиям. Последний тип – «креативный» – способный к активной деятельности, склонный к разнообразию и целеустремленный.

В современной социологической науке признают большой вклад Знанецкого (его даже сравнивают с Максом Вебером), но созданная им школа гуманистической социологии не пользуется особой популярностью.

14. Я. Морено – автор социометрического метода.

Якоб (Джэкоб) Леви (р. 20.5.1892, Бухарест), социальный психолог и психиатр, основатель социометрии. Окончил Венский университет, где изучал философию и медицину. Работал в психиатрических клиниках и институтах Австрии и США (с 1927), основатель (1936) и главный врач (до 1968) клиники в Бикон-Хилле (ныне санаторий Морено), основатель журнала «Sociometry» (1937), «International Journal of Sociometry» (1956), института социометрии и психодрамы (1940; институт Морено), профессор (1951—66) Нью-Йоркского университета.

Опираясь на Психоанализ и гештальт-психологию (См. Гештальтпсихология), М. изучал психологические взаимоотношения людей в малых группах (См. Малая группа). Он исходит из того, что, кроме макроструктуры общества, изучаемой социологией, существует внутренняя неформальная микроструктура, образуемая переплетением индивидуальных влечений, притяжений и отталкиваний, для исследования которой он предложил социометрический тест. Его результаты изображаются графически (социограмма), давая наглядное представление об отношениях в группе. В тех случаях, когда внешняя, формальная структура группы не соответствует внутренней, по М., возникают неврозы и конфликты. Для их выявления и лечения М. предложил социодраму и психодраму (см. Социометрия), получившие широкое распространение в социальной психологии и психиатрии. Применение социометрических методов позволяет достигать практических результатов: повышения производительности труда, смягчения конфликтов, лечения неврозов. Однако в своих теоретических построениях М. абсолютизирует роль психологических отношений и неправомерно распространяет выводы, полученные на небольших социально однородных группах, на всё общество. Претензии М. на лечение пороков капитализма утопичны, ибо он игнорирует объективный характер антагонизмов капиталистического общества.

15. К. Левин – взаимодействие социальной психологии с другими науками.

По мнению Левина, движущей силой человеческой деятельности является потребность. В его терминологии это звучало: «Потребности — мотор (механизм) человеческого поведения». Что же понимал К. Левин под потребностью? Под потребностью К. Левин понимал динамическое состояние (активность), которое возникает у человека при осуществлении какого-нибудь намерения, действия. Так, например, студент слушает лекцию. Причины, заставившие его прийти на лекцию, могут быть различны. Одни пришли, чтобы изучать данный предмет, другие потому, что хотят послушать данного лектора, третьи, чтобы записать конспект для экзамена. Но сам тот факт, что субъект сейчас слушает лекцию, означает собой совершение намеренного действия, свидетельствующее о наличии квазипотребности. Обозначение потребности как квазипотребности означало для Левина подчеркивание ее социальной обусловленности, т. е. того, что по своей природе она не врожденная и не биологическая, подчеркивание ее динамической характеристики. Иными словами, совершение какой-нибудь деятельности означает порождение динамической заряженной системы, возникающей в данной ситуации в данный момент; она не носит ни врожденного, ни биологического характера; она социальна по своему происхождению.

Однако подчеркнем, что социальное не означало для Левина общественно обусловленное. Социальное означало лишь, что потребность возникала в данный конкретный момент. При этом К. Левин подчеркивал отличие квазипотребности, возникшей в данный момент, от устойчивых, по его выражению, «истинных» потребностей, как потребность к труду (в терминологии К. Левина профессиональная потребность, потребность к самоутверждению). При этом К. Левин подчеркивал, что по своему строению и механизмам квазипотребность не отличается от истинных потребностей. Закономерности протекания и действия истинных и квазипотребностей одни и те же; больше того, Левин предпочитал говорить о действиях и поступках, побуждаемых квазипотребностями, так как именно они и являются механизмами нашей повседневной деятельности и потому, что они иерархически связаны с истинными потребностями (по терминологии Левина, между обоими видами потребностей существует коммуникация). Например, эксперимент приобретает для испытуемого реальный смысл именно потому, что возникает подобная напряженная система. Она может реализоваться по разным причинам, например, один человек приходит в качестве испытуемого, потому что он хочет оказать услугу экспериментатору, другой потому, что ему самому интересно проверить себя. Но само намерение «быть испытуемым» является механизмом, порождающим квазипотребность.

Следует подчеркнуть, что содержанию потребности К. Левин не придавал значения. Определяющим для него был лишь ее динамический аспект: ее сильная или слабая напряженность, коммуникация с другими потребностями. Содержание же совершенно выпадало из поля его зрения.

Как всякая потребность, квазипотребность стремится к удовлетворению. Удовлетворение же квазипотребности состоит в разрядке ее динамического напряжения. Следовательно, квазипотребность, по Левину, это некая напряженная система (намерение), которая возникает в определенной ситуации, обеспечивает деятельность человека и стремится к разрядке (удовлетворению).

Иногда они просто сбрасывали газету и принимались за неоконченное действие, иногда просили разрешение закончить, иногда спрашивали, надо ли закончить первое действие или нет? И К. Левин поставил такой вопрос: «Ну, почему же взрослые люди, начав такую «глупую» работу, как складывание фигур, хотят вернуться к ней? Ведь никакого интереса к задаче нет! И отвечал: сам факт, что субъект стал испытуемым, выполнял задание, приводил к возникновению некой квазипотребности. А так как работа не завершена — система не разряжена. И обращение к этому прерванному действию означает, что система, оставаясь заряженной, стремится к разрядке».

В дальнейшем К. Левин пришел к выводу, что если поведение человека определяется формированием квазипотребности, то ее влияние сказывается и в других видах психической деятельности, например, мнестической. Поводом послужил следующий факт. Левин сидел со своими студентами в кафе и обсуждал эксперименты, неожиданно он подзывает официанта и спрашивает: «Скажите, пожалуйста, вон в том углу сидит парочка — что они заказали у вас?» Официант, даже не посмотрев в свою записную книжечку, отвечает: «Это и это». — «Хорошо. А вон та парочка выходит. Что они ели?». И официант начинает неуверенно называть блюда, задумывается. Левин задает своим студентам вопрос: как объяснить, что официант лучше запомнил заказ, который еще не выполнен? Ведь по закону ассоциации официант должен был лучше запомнить то, что было заказано ушедшими людьми: он им подавал, они уплатили (была большая цепочка ассоциаций), а официант лучше запомнил, что заказано, но еще не подано?

И Левин отвечает: «Потому что у официанта нет потребности запоминать то, что заказали уходящие люди. Он их обслужил, они заплатили, а эти только заказали, он их не обслужил, у него есть потребность к запоминанию заказа». Было задумано проверить, является ли квазипотребность действительно движущей силой, в данном случае, мнестической деятельности. Были проведены следующие опыты. Испытуемому давалось последовательно 18—20 заданий, половина из них прерывалась, а половина была завершена. Когда испытуемый кончал последнее действие, экспериментатор предлагал ему еще одно и при этом просил, как бы невзначай, сказать, какие задания он выполнил. Испытуемый называл выполненные задания. Вначале они как бы спонтанно, «потоком» вспоминались, а потом испытуемый начинал перебирать в памяти активно. Экспериментатора интересовали именно эти, спонтанно, потоком репродуцированные действия. Оказалось воспроизведение незавершенных действий было значительно больше, чем воспроизведение завершенных, в среднем это отношение имеет следующий вид: ВН/ВЗ = 1,9M

На основании этих экспериментов было выдвинуто предположение, что механизмом воспроизведения может служить неразряженная система. Иными словами, мнестическая деятельность определяется не закрепившимися в прошлом опыте ассоциациями, не количеством повторений, а наличием квазипотребности, намерения. Намерение, представляющее собой некую напряженную динамическую систему, является механизмом любой формы деятельности.

Следует отметить, что проведение подобного рода эксперимента наталкивалось на ряд трудностей. Прежде всего, было очень сложно прервать большое число заданий (9—10) так, чтобы у испытуемого не сложилось впечатления о «сумбурном» характере экспериментальной ситуации. Вначале так и было. Испытуемые с недоверием относились к эксперименту: «что это вы все забираете, отнимаете, хаос какой-то, а не работа». Пришлось экспериментатору поработать изрядно над стратегией эксперимента, над своей моторикой, интонацией. (Вообще экспериментаторы школы К. Левина должны были научиться «играть определенную роль» — роль экспериментатора определенного типа, что не сразу и не всем удавалось).

Лучшее запоминание незавершенных действий свидетельствует о том, что намерение (квазипотребность), возникшая «в данной ситуации и в данный момент», включено в широкие целостные внутрипсихические области; намерение по своей сути направлено на будущее, и наличие именно напряженной (заряженной) системы, направленной на выполнение действия в будущем, приводило к установлению цели и обусловливало реальную деятельность данного момента — воспроизведения.

Об этом свидетельствуют факты, указывающие, что при изменении цели лучшее воспроизведение незавершенных действий не наступает. Такое изменение цели вызывалось следующим образом. Вместо обычной инструкции, которая, как мы говорили выше, произносится как бы невзначай, дается жесткая инструкция: «Перечислите, пожалуйста, какие задания вы выполнили. Я хочу проверить вашу память». При такой инструкции эффект воспроизведения незавершенных действий перестает действовать (ВН / ВЗ = 1,2).

В понятийном аппарате левиновской теории это означает, что намерение выполнить незавершенное действие переставало существовать, возникла новая напряженная система, сформировался новый энергетический резервуар. Возникла необходимость выполнение нового намерения. Интересно отметить, что при этом менялось и само поведение испытуемых: если при первой инструкции, где воспроизведение шло как бы сплошным потоком, взор испытуемых был направлен на экспериментатора, при второй же инструкции выражение лица испытуемых становилось напряженным, они с энергичным выражением лица начинали воспроизводить действия, но вскоре их глаза начинали блуждать по стенам, столу, ища «опору» для воспроизведения, нередко они восклицали: «А, вот что, да, не думал я, что надо будет запомнить» или «что же вы сразу не сказали мне; хитрая вы, убрали все остатки работы».

Закон лучшего воспроизведения незавершенных действий не действовал также при усталости испытуемых. Если эксперимент проводился с людьми, проработавшими ночь или весь день, то лучшее воспроизведение незавершенных действий тоже не наступало; энергетического состояния у уставших испытуемых не возникало.

В этих же экспериментах обнаружилась еще одна особенность: были выделены разные типы испытуемых: одни были готовы делать все, о чем просит экспериментатор (так называемые «чистые» испытуемые), и другие, которые выполняли задания ради самого задания («деловые» испытуемые). Главным для К. Левина было положение, что намерение основывается на реальных потребностях. Часто таковыми могут быть более общие потребности, различные у разных людей, например, потребность «в реализации принятого однажды решения», которое является естественным следствием определенного жизненного идеала. К. Левин подчеркивал, что действенные потребности — это те, из которых исходит намерение, т. е. потребности, которые приводят человека к принятию решения в проблемной ситуации. В качестве такой потребности может выступить потребность понравиться экспериментатору, или более общая потребность понравиться человеку, которому было обещано сотрудничество.

Если утверждение, что действенной является потребность, которая ведет к выполнению соответствующего действия в проблемной ситуации, то в ситуации эксперимента это выступает, как потребность подчиниться инструкции экспериментатора. Такое подчинение было свойственно «чистым» испытуемым. Единственной причиной, по которой человек рисует «соты» по образцу или занимается отсчитыванием чисел в обратном порядке — это требование экспериментатора. Другие же испытуемые выполняют большинство из предложенных заданий из-за интереса к ним.

Вне специфичного экспериментального (и социального) контекста, в котором испытуемому предъявляются задания, не возникает вопроса о каком-либо намерении выполнить большинство из этих действий, если, конечно, они не включаются в более значимое целое.

В приведенных работах впервые было высказано положение, что сама экспериментальная ситуация может породить мотив к действию. Правильность этого положения выступила совершенно очевидно в патопсихологических исследованиях, когда было показано, что ситуация патопсихологического эксперимента выступает в виде «мотива экспертизы». Но это было значительно позже и в условиях психоневрологической клиники. В 20-е же годы, когда проводились исследования школы К. Левина, принято было считать, что ситуация эксперимента должна быть максимально «стерильной», что экспериментатор должен быть максимально пассивен. К. Левин восстал против этого, считая, что только при активной роли экспериментатора может быть смоделирована реальная ситуация.

Таким образом, феномен возвращения к прерванному действию и лучшего воспроизведения незавершенных действий послужил Левину доказательством того, что для природы наших психических процессов существенным является их динамика, возникающая в данной ситуации.

Динамическое состояние, напряжение является решающим, а главное, детерминирующим фактором психической деятельности человека. Именно динамическая сторона намерения, а не его содержательная сторона обусловливает выполнение намерения. Не случайно сам Левин назвал свою теорию личности «динамической».

Понятие гештальтпсихологии — психическое явление возникает «здесь и теперь» — было перенесено Куртом Левиным и на детерминацию человеческого поведения. Понятие возникающей в данный момент квазипотребности как детерминанты человеческого поведения выдвинуло две проблемы: 1) проблему удовлетворения потребности; 2) проблему психологической ситуации — «поля».

Объявив, что источником человеческого поведения является потребность, К. Левин неминуемо пришел к проблеме ее удовлетворения. Ведь в самом понятии «потребность» уже заложено понятие нужды в чем-то. В чем видел Левин удовлетворение потребности? Исследования М. Овсянкиной и Б. Зейгарник выявили, что удовлетворение потребности состоит в ее разрядке, в изменении динамики состояния. Но на этом K. Левин не мог остановиться, и вот почему. Левин подчеркивал, что возможность формирования квазипотребностей, «потребностей данного момента», является свойством, которое характеризует человеческую деятельность. У животных не может внезапно сформироваться потребность — у них она заложена генетически, а у человека — нет. Известный психолог Гельб афористично говорил, что, по Левину, «бессмысленное действие может осуществить только человек». Величие человека, его специфическая характеристика и состоит в том, что он может сделать то, что для него биологически безразлично. При этом К. Левин подчеркивал особенную важность того, что содержание квазипотребности может быть различным. Именно эта характеристика является важной. Внезапное формирование квазипотребности, любой по содержанию, — это специфически человеческое свойство. А если это так, то и удовлетворение потребности у человека происходит иначе, чем у животных, закономерность удовлетворения человеческой потребности должна быть иная. Точно так же, как потребность у животного зафиксирована, так же у него жестко определены и способы ее удовлетворения. Например, хищное животное скорее погибнет, чем станет есть сено, и наоборот, лошадь не будет (вовсяком случае, в обычных условиях существования) кормиться при голоде мясом. Способ же удовлетворения квазипотребности у человека носит гибкий характер. Курт Левин неоднократно указывал на то, что хотя удовлетворение потребности представляет собой процесс разрядки, однако сам процесс этой разрядки совершается разными путями и зависит от многих условий. Об этом свидетельствовал уже косвенным образом феномен лучшего воспроизведения незавершенных действий, а также опыты Г. В. Биренбаум «О забывании намерений», которые заключались в следующем. Испытуемый выполняет ряд заданий в письменном виде на разложенных перед ним листочках. При этом предлагается подписать каждый лист своим полным именем. Важно, чтобы инструкция о подписи четко подчеркивалась, чтобы создать впечатление, что подпись в данной ситуации важна. Подпись — было то намерение, забывание или выполнение которого подлежало исследованию. Среди разнообразных заданий, которые выполнялись, было задание нарисовать собственную монограмму.

Забывание или выполнение подписи (намерения) зависело от многих факторов. Г. В. Биренбаум были выделены следующие факторы, влияющие на действенность намерения:

1) значимость намерения; 2) эмоциональная окрашенность намерения; 3) степень связи с основной деятельностью; 4) наличная ситуация (психологическое поле); 5) личностные особенности испытуемых.

Значимость намерения, прежде всего, зависит от тех истинных потребностей, которые лежат в основе возникновения квазипотребностей, являются их источником. Былопоказано, что в зависимости от силы и направленности такого источника и от наличия противоположно направленных истинных потребностей зависит успешность выполнения намерения.

Намерения могут отличаться по степени связи с основной деятельностью испытуемого, которая в эксперименте была представлена выполнением главного задания. Если намерение самым тесным образом связано с основной деятельностью, является ее необходимым компонентом, то оно не забывается почти никогда. Будет ли система намерения изолирована или включена в общую область, зависит от структуры внутрипсихических систем, соответствующих главному заданию. Так, если следующие друг за другом главные задания родственны по содержанию, то обычно образуется обширная, динамически относительно единая общая область (соответствующая, например, «задачам со спичками»), в которую обычно включается также напряженная система намерения. Если же ситуация такова, что новое задание не является частью общей области, то намерение забывается. Экспериментами показано, что при переходе к новому по содержанию заданию или неожиданной дополнительной паузе намерение забывается. Так, Г.В. Биренбаум отмечает, что намерение — подпись почти всегда забывалось при выполнении монограммы, т. е. при выполнении родственного действия. При этом интересен следующий нюанс: если монограмма приобретала характер художественного выполнения (когда испытуемые старались, например, нарисовать красивую монограмму), подпись не забывалась. Она забывалась, если монограмма означала лишь начальные буквы имени. Намерение — подпись — занимает уже другое место в этой структуре.

Фактически намерение по своим динамическим свойствам приближается здесь к автоматизированному действию. Для автоматизированного действия характерно распадение при деструкции условий деятельности. Интересно, что значимыми оказываются для выполнения намерения — подписи — такие условия, как сохранение того же цвета и величины листа, определенного промежутка времени. При нарушении любого из этих условий резко ухудшается выполнение подписи. Все это говорит о том, что из относительно самостоятельной цели, действенность которой зависит от силы соответствующей истинной потребности, намерение превращается в подчиненную операцию, к тому же логически не связанную с выполнением основной деятельности. Поэтому при деструкции деятельности происходит забывание намерения. Это положение Г.В. Биренбаум имеет, на наш взгляд, большое значение для многих теоретических и практических вопросов психологии.

16. Г.В. Плеханов, В.М. Бехтерев – позиция российских ученых.

Особое место в дискуссии принадлежало В.М.Бехтереву, выдвинувшему идею "коллективной рефлексологии", в предмет которой включаются: поведение коллективов, поведение личности в коллективе, условия возникновения социальных объединений, особенности их деятельности, взаимоотношения их членов. Такое понимание коллективной рефлексологии представлялось как преодоление субъективистской социальной психологии, поскольку все проблемы коллективов толковались как соотношение внешних влияний с двигательными и мимико-соматическими реакциями их членов. Социально-психологический подход следовало обеспечить соединением принципов рефлексологии (механизмы объединения людей в коллективы) и социологии (особенности коллективов и их отношения с обществом). Предмет коллективной рефлексологии определялся так: "...изучение возникновения, развития и деятельности собраний и сборищ... проявляющих свою соборную соотносительную деятельность как целое, благодаря взаимному общению друг с другом входящих в них индивидов" (Бехтерев, 1994, с.100). Хотя это было по существу определение предмета социальной психологии, сам Бехтерев настаивал на термине "коллективная рефлексология", как он говорил, "вместо обычного употребляемого термина общественной или социальной психологии" (там же, с.23),

В концепции В.М.Бехтерева содержалась весьма полезная идея: коллектив есть нечто целое, в котором возникают новые качества, возможные лишь при взаимодействии людей. Однако эти взаимодействия трактовались достаточно механистически: личность объявлялась продуктом общества, но в основу ее развития были положены биологические особенности и прежде всего социальные инстинкты; для объяснения социальных связей личности привлекались законы неорганического мира (тяготение, сохранение энергии и пр.), хотя сама идея биологической редукции и подвергалась критике. Тем не менее заслуга Бехтерева перед последующим развитием социальной психологии была огромна. В русле же дискуссии 20-х гг. его позиция противостояла позиции Челпанова, в том числе и по вопросу о необходимости самостоятельного существования социальной психологии.

Развитие этой марксистской традиции в системе социально-психологического знания обладает рядом специфических черт. В определенных отношениях социальная психология выступает как общественная наука, что означает возможность непосредственного принятия ею фундаментальных теоретических положений марксизма относительно сущности общественных явлений, природы человека и общества. Марксистская традиция в данном случае может быть прослежена на том, как эти положения воплощаются в конкретное изучение отдельных социально-психологических феноменов. В других отношениях социальная психология, подобно естественным наукам, может принимать лишь общефилософские принципы марксизма. Проследить развитие марксистской теории здесь – значит исследовать лишь методологический арсенал социальной психологии, выявить, насколько сами принципы организации научного знания, предлагаемые марксизмом, реализуются в исследовательской практике.

Несомненно, что важнейшие теоретические основания социально-психологического знания могут быть найдены в работах К.Маркса, Ф.Энгельса, В.И.Ленина, а также Г.В.Плеханова, А.В.Луначарского, А.Грамши, А.Бебеля, А.Лабриолы и др. Речь идет здесь не только о разработке и изложении общей концепции общественного развития как исходного принципа для социальной психологии, но и о постановке более конкретных вопросов этой области знания, хотя бы и в общем плане. Анализ социально-психологических явлений в системе марксизма осуществлялся на основе материалистического понимания истории. Это означало прежде всего, что сама социальная жизнь рассматривалась как обоснованная материальными условиями. Такой подход коренным образом отличался от интерпретаций влияния социальных факторов на развитие психики в других версиях традиционного социально-психологического подхода, хотя в принципе не противоречил их основной направленности. Так, со стороны социологии предложения о признании примата социального в отношениях индивида и общества исходили, например, из концепции Э. Дюркгейма. Однако даже в этом, наиболее "сильном" варианте "социальность" не была связана с идеей первичности материальных условий жизни общества. Место психологической стороны общественных явлений во всей системе отношений общества трактовалось в марксизме весьма специфично. Акцент был поставлен так, что роль этой психологической стороны ни в коем случае не отрицалась. Г.В. Плеханов отметил даже, что "для Маркса проблема истории была также психологической проблемой". Подчеркивался лишь факт детерминации этой психологической стороны более глубокими процессами материальной жизни людей.

17. А.С. Макаренко – проблемы коллектива.

Что же касается разработки проблемы в истории отечественной науки, то там содержится много полезного, в частности в работах А.С.Макаренко, где наряду с решением педагогических проблем коллектива совершенно четко был обозначен и тот специфически социально-психологический аспект исследования, который впоследствии был принят советской психологией. Важнейший признак коллектива, по Макаренко, – это не любая совместная деятельность, а социально-позитивная деятельность, отвечающая потребностям общества. Поэтому первым признаком коллектива как группы особого рода является именно его направленность, которая обеспечивает особое качество личностей, в него входящих, а именно – их целеустремленность, что и позволяет создать организацию с соответствующими органами управления и выделением лиц, уполномоченных на выполнение определенных функций. Природа отношений в коллективе обладает особым свойством: признанием важнейшей роли совместной деятельности в качестве фактора, образующего коллектив и опосредующего всю систему отношений между его членами. Такой подход предполагал сразу же и необходимость развития коллектива, неизбежность ряда стадий, которые он проходит, и по мере прохождения которых все названные качества полностью развертываются.

Характеризуя эти стадии, А.С.Макаренко создал достаточно четкую картину того, каким образом можно обеспечить движение коллектива по ступеням. Важнейшим условием является непрерывное развитие тех самых общественно значимых целей, ради которых создан коллектив. Это предполагает, что должны быть обрисованы "перспективные линии" развития коллектива, разработана "диалектика требований", организованы "завтрашние радости". Успешное сочетание всех этих факторов создает в коллективе такую атмосферу, которая наилучшим образом соответствует развитию личностей, входящих в него.

Красной нитью во всех рассуждениях у А.С.Макаренко проходит мысль о том, что успех внутренних процессов, протекающих в коллективе, может быть обеспечен только в том случае, если все нормы взаимоотношений, вся организация деятельности внутри коллектива строятся на основе соответствия этих образцов более широкой системе социальных отношений, развивающихся в обществе в целом. Коллектив не является замкнутой системой, он включен во всю систему отношений общества, и поэтому успешность его действий может быть реализована лишь в том случае, когда нет рассогласования целей коллектива и общества.