XVIII век дал свое имя. Она была направлена противу господствующей религии,

вечного источника поэзии у всех народов, а любимым орудием ее была ирония

холодная и осторожная и насмешка бешеная и площадная. Вольтер, великан сей

эпохи, овладел и стихами, как важной отраслию умственной деятельности

человека. Он написал эпопею, с намерением очернить кафолицизм. Он 60 лет

наполнял театр трагедиями, в которых, не заботясь ни о правдоподобии

характеров, ни о законности средств, заставил он свои лица кстати и некстати

выражать правила своей философии. Он наводнил Париж прелестными безделками,

в которых философия говорила общепонятным и шутливым языком, одною рифмою и

метром отличавшимся от прозы, и эта легкость казалась верхом поэзии; наконец

и он, однажды в своей жизни, становится поэтом, когда весь его

разрушительный гений со всею свободою излился в цинической поэме, где все

высокие чувства, драгоценные человечеству, были принесены в жертву демону

смеха и иронии, греческая древность осмеяна, святыня обоих заветов

обругана...

Влияние Вольтера было неимоверно. Следы великого века (как называли

французы век Людовика XIV) исчезают. Истощенная поэзия превращается в

мелочные игрушки остроумия; роман делается скучною проповедью или галереей

соблазнительных картин.

Все возвышенные умы следуют за Вольтером. Задумчивый Руссо

провозглашается его учеником; пылкий Дидрот есть самый ревностный из его

апостолов. Англия в лице Юма, Гиббона и Вальполя приветствует Энциклопедию.

Европа едет в Ферней на поклонение. Екатерина вступает с ним в дружескую

переписку. Фридрих с ним ссорится и мирится. Общество ему покорено. Наконец

Вольтер умирает в Париже, благословляя внука Франклина и приветствуя Новый

Свет словами, дотоле неслыханными!..

Смерть Вольтера не останавливает потока. Министры Людовика XVI нисходят

в арену с писателями. Бомарше влечет на сцену, раздевает донага и терзает

все, что еще почитается неприкосновенным.Старая монархия хохочет и

рукоплещет.

Старое общество созрело для великого разрушения. Все еще спокойно, но

уже голос молодого Мирабо, подобный отдаленной буре, глухо гремит из глубины

темниц, по которым он скитается...

Европа, оглушенная, очарованная славою французских писателей,

преклоняет к ним подобострастное внимание. Германские профессоры с высоты

кафедры провозглашают правила французской критики. Англия следует за

Францией на поприще философии, Ричардсон, Фильдинг и Стерн поддерживают

славу прозаического романа. Поэзия в отечестве Шекспира и Мильтона

становится суха и ничтожна, как и во Франции; Италия отрекается от гения

Dante, Метастазио подражает Расину.

Обратимся к России.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

1 А не Польшею, как еще недавно утверждали европейские журналы; но

Европа в отношении к России всегда была столь же невежественна, как и

неблагодарна. (Прим. Пушкина.)

О БАЙРОНЕ И О ПРЕДМЕТАХ ВАЖНЫХ

Род Байронов, один из самых старинных в английской аристокрации,

младшей между европейскими, произошел от норманца Ральфа де Бюрон (или

Бирона), одного из сподвижников Вильгельма Завоевателя. Имя Байронов с

честию упоминается в английских летописях. Лордство дано их фамилии в 1643

году. Говорят, что Байрон своею родословною дорожил более, чем своими

творениями. Чувство весьма понятное! Блеск его предков и почести, которые

наследовал он от них, возвышали поэта: напротив того, слава, им самим

приобретенная, нанесла ему и мелочные оскорбления, часто унижавшие

благородного барона, предавая имя его на произвол молве.

Капитан Байрон, сын знаменитого адмирала и отец великого поэта, навлек

на себя соблазнительную славу. Он увез супругу лорда Carmarthen и женился на

ней тотчас после ее развода. Вскоре потом она умерла в 1784 году, оставя ему

одну дочь. На другой год расчетливый вдовец для поправления своего

расстроенного состояния женился на мисс Gordon, единственной дочери и

наследнице Георгия Гордона, владельца гайфского. Брак сей был несчастлив; 23