2. Критика Аристотелем теории идей Платона

Аристотель высоко ценил, но при этом критиковал своего великого учителя. "Платон мне друг, но истина дороже".

Критика платоновской теории идей

1. Претензии общего характера

Излишняя метафоричность основных понятий платоновской теории идей.

У Платона область «идей» начисто обособлена от мира чувственных вещей, поэтому не может существовать никакого основания для какого бы тони было отношения между ними

Платон понимает, что вопрос об отношении между обоими мирами должен возникнуть необходимо. Но Платон слишком легко обходит возникающую здесь трудность. Он отделывается от нее разъяснением, согласно которому идеи «участвуют» в вещах чувственного мира.

Однако, по Аристотелю, ответ Платона — не настоящее объяснение, а пустая метафора. В частности, слово «участвуют» не дает строгого определения отношения между обоими мирами.

2. Претензии логического характера

1. логические отношения между самими «идеями»

Раз Платон выстраивает иерархию эйдосов, то получается, что эйдосы служат образцами не только для чувственно воспринимаемого, но и для самих себя (например род –для видов); так что одно и то же является и образцом, и уподоблением.

Выходит, что одна и та же идея может быть одновременно и субстанцией и несубстанцией: субстанцией, так как, будучи по отношению к подчиненной ей частной идее более общей, она имеется налицо или отображается в этой частной идее как ее сущность; и в то же время она не будет субстанцией по отношению к более общей сравнительно с ней идеей.

2. отношения между «идеями» и чувственными вещами

Идеи Платона страдают дурной бесконечностью, "третьим человеком". В самом деле, если мы сравниваем чувственно воспринимаемого человека с самим по себе человеком, т. е. с идеей человека, то, поскольку между ними есть сходство (а для всего сходного, по Платону, должна существовать идея), необходимо должна возникнуть новая идея, общая для "первого", чувственно воспринимаемого человека, и "второго";, умопостигаемого; сличение же этой новой идеи - идеи "третьего человека" - с тем же чувственно воспринимаемым человеком порождает новую идею и т. д. до бесконечности.

3. Претензии общефилософского характера

а) Умножение действительности

Должно было бы быть множество образцов для одного и того же, а значит, и множество его эйдосов, например для «человека» – «живое существо» и «двуногое», а вместе с тем ещё и сам-по-себе-человек.

б) Отрыв сущности вещи от самой вещи

Как могут идеи, если они сущности вещей, существовать отдельно от них?

в) Бесполезность эйдосов для познания

Идеи бесполезны для объяснения знания, так как гипотеза о существовании идей не дает познанию вещей ничего нового: в содержании «идей» нет ничего, чем они отличались бы от соответственных им чувственных вещей.

По Платону, общее имеется в «идеях». Но так как оно отражается и в отдельных чувственных вещах, то в «идеях» не может быть никакого нового содержания, которого не было бы в вещах.

От Печатнова: Платон бы не согласился с таким аргументом: вещь прекрасна, потому что она причастна к идее прекрасного (и это можно познать именно за счет идей).

На самом деле просто Платон и Аристотель в данном вопросе делали акцент на разном. Аристотеля в большей степени интересовал чувственный мир, поэтому он резонно считал, что вещь характеризуется совокупностью своих признаков, поэтому нас интересуют именно эти признаки и не идеи, которые как-то там "причастны" к вещам. Зачем нам идеи, если они по-любому наделили вещь всеми признаками, которые можно изучить.

г) Бесполезность эйдосов для объяснения мира становления

Так как идеи Образуют, согласно Платону, особый и совершенно отдельный, замкнутый мир сущностей, то Платон не способен указать причину для непрерывно происходящего в чувственном мире изменения и движения.

Идеи ничего нового не дают для бытия чувственных вещей, ведь идеи существуют в отдельном мире, который очень резко обособлен, идеи только отдаленно и смутно соотносятся с вещами ("причастность").

Выводы Аристотеля:

Слабость теории идей Платона состоит в абсолютном разрыве между общим и единичным. Если бы идеи были реальной причиной существования вещи, то они все равно были бы воплощены в этих реальных вещах.

Таким образом, идеи надо поместить внутрь вещей, чтобы идеи имели значение для чувственного мира.

Аристотель так и сделал - его формы содержатся в самих вещах. и являются сущностью самой вещи.