5. Результати російської територіальної експансії.

РЕЗУЛЬТАТЫ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ЭКСПАНСИИ

Каковы были результаты территориальной экспансии для самой России? Они были

неоднозначными. Рассмотрим сначала позитивные последствия. Вплоть до середины XVIII в. вся южная

плодородная, черноземная половина Русской равнины представляла собой безлюдную степь — «дикое

поле», крайне редко были заселены Заволжье и Сибирь, где вообще не было русских. Они

сосредоточивались на Севере и в нечерноземной части Русской равнины, так как Казанское,

Астраханское и Крымское ханства парализовали колонизационное движение на юг и восток. С

середины XVI в., после победы над Казанским и Астраханским ханствами, начались массовые

миграции, которые с разной интенсивностью в отдельные периоды продолжались до 1917 г. Во второй

половине XVI—XVII в. основные потоки переселенцев направлялись в Черноземный центр, Камский

край и Приуралье, благодаря чему центр русской населенности стал перемещаться с севера на юг, и

процесс этот продолжился в XVIII—XIX вв. До начала XVIII в. 2/3 населения проживало в северной и

лесной зонах, к концу XVIII в. благодаря переселениям с севера на юг большая часть населения стала

проживать в более благоприятной для земледелия лесостепной и степной зонах, а к 1914 г. там

сосредоточилось почти 2/3 населения Европейской России. Перемещение центра хозяйственной

деятельности на юг чрезвычайно способствовало увеличению экономического потенциала страны,

главным источником которого являлось сельское хазяйство Таврическая, Терская, Уфимская, Херсонская, Черноморская губернии). ** Человек на 1 км2

. ***

Европейская Россия с Предкавказьем, но без Польши и Финляндии

Экспансия в южном направлении увеличивала не только общий земельный фонд, но и степень его

использования, так как по мере передвижения границы на юг доля земли, пригодной для земледелия и

скотоводства, возрастала. В северной зоне доля пашни и лугов даже в 1914 г. составляла всего 9%, в то

время как в лесной зоне уже в 1696 г. — 25.6%, в лесостепной — 54.8 и южной степной — 41.1%. Как

видно из данных табл. I.9, в XVIII— XIX вв. площадь пашни и лугов увеличивалась главным образом за

счет освоенных территорий лесостепной и степной зон. Благодаря экспансии и колонизации процент

окультуренной земли с 1696 по 1887 г. повысился почти в 2 раза — с 24.4 до 45.9% К 1914 г. доля культурной площади возросла, по разным оценкам, от 2.1% до 6% и составила от 48%

до 52%.51 И хотя Россия по-прежнему уступала по площади окультуренной земли большинству стран

Западной Европы, где она составляла в конце XIX в. около 60—70%, исключая Норвегию, Швецию и

Финляндию,52 достижение даже 48% освоения земельного фонда Европейской России стало возможным

только вследствие увеличения территории в благоприятных для земледелия регионах.

К позитивным результатам экспансии следует отнести также плодотворное влияние на

общественный быт России сословно-корпоративной организации и более развитой культуры,

экономики, существовавших в инкорпорированных западных областях, в особенности в Прибалтике.

Негативные последствия экспансии были также весьма серьезными. Во- первых, под ее влиянием в

народном сознании утвердилось убеждение об экстенсивном развитии как наиболее рациональной и

эффективной форме ведения хозяйства, возникла вера в неистощимость природных ресурсов, ставшая

парадигмой русского менталитета, и сформировалась психология беззаботности и нерасчетливости в

обращении с природными ресурсами и собственностью. В перспективе такие убеждения и такая

психология вели к отставанию.53

Во-вторых, территориальная экспансия затрудняла формирование хорошо структурированной

системы городов, которая бы могла наилучшим образом обслуживать потребности народного

хозяйства. Дело в том, что рациональные целостные системы городов, обладающие развитой иерархи- ческой структурой, могут занимать территорию не более сотни тысяч квадратных километров. В

таких больших по территории странах, как Россия, США или Канада, невозможна рациональная единая

система городов. Например, в США никогда и не пытались ее создать, там существует несколько

региональных столиц, а национальная столица имеет лишь ограниченный набор политических

функций.54 В России вопреки экономической целесообразности такую единую, централизованную

систему городов правительство создавало искусственно по административным соображениям и из-за

страха сепаратизма. Следует согласиться с теми, кто считает, что с точки зрения экономической

инфраструктуры Россия —жертва своего огромного пространства.

В-третьих, новые территории не только открывали новые возможности, но и требовали

значительных усилий и средств для обеспечения коммуникаций, обороны и т. п. С одной стороны, это

истощало центр, с другой стороны, выделенных средств всегда было мало, вследствие чего экспансия

затрудняла создание инфраструктуры, адекватной потребностям страны, что до сих пор является слабым

местом российской экономики.

В-четвертых, территориальная экспансия привела к тому, что Россия превратилась в

многонациональную империю, а русские — в непривилегированное национальное меньшинство;

экспансия замедлила развитие единой российской нации.55 Финский, польский, балтийский и

украинский регионы, выгодно используя огромный российский рынок, иностранный капитал, близость к

Западу и экономические льготы, предоставленные центральным правительством, опережали в

экономическом отношении обширную область русского заселения. По уровню грамотности русских

опережали прибалтийские народы, поляки, евреи, финны, а также волжские и крымские татары, которые

активно использовали письменность как средство сохранения своей национальной идентичности.

Нерусские были значительно шире, чем русские, представлены среди людей квалифицированных

профессий. Жизненный уровень русских был одним из самых низких в империи. Наконец, в стране

начиная с 1830 г. нерусские народы постоянно создавали политическую напряженность, поддерживали

революционное движение, с которым национальные движения по большей части совпадали. Постоянная

необходимость обеспечения безопасности, поддержания власти и общественного порядка тяжелым

бременем ложилась на страну, прежде всего на русских, ограничивала возможности социального,

экономического и политического развития центра страны и тем самым способствовала сохранению

отсталости России.

Не следует, однако, преувеличивать трудности и недооценивать выигрыш от экспансии, как это

делают некоторые исследователи, полагающие что «если бы за Уралом плескался океан, то, скорее всего,

Россия уже давно бы была полноправным членом сообщества цивилизованных стран».56 В приведенной

цитате содержится признание решающей роли демографического давления на экономические и

культурные успехи народа. Давайте представим, что было бы с Россией, если бы она оставалась в

границах 1646 г. Если бы все русские люди в 1897 г., которых насчитывалось 55.7 млн человек,

оставались бы на территории европейской части страны в границах 1646 г., то к 1897 г. плотность

населения здесь увеличилась бы примерно в 8 раз и составила бы около 14—16 человек на 1 км2

, как в

Англии и Франции в XI в., в Германии и других западноевропейских странах в XVII в. Такой плотности

населения обычно соответствует трехпольная система земледелия без активного использования

удобрений.57 Между тем фактически в 1897 г. на территории в границах 1646 г. проживало 50 млн —

всего на 1 1 % меньше контрфактического расчета, а плотность населения составляла 12—14 человек на

1 км2

. В целом же в европейской части страны без Финляндии фактическая плотность на селения в 1897 г. была в два раза выше —24 человека на 1 км2

, а применение удобрений в сельском

хозяйстве конца XIX в. стало почти всеобщим явлением. Следовательно, территориальная экспансия

приводила к увеличению плотности населения и не препятствовала экономическому развитию

России, так как она инкорпорировала не только пустующие земли, но и густонаселенные районы с

более развитой, чем на собственно русской территории, экономикой.

Следует заметить, что парадигма экстенсивности, с одной стороны, действительно задерживала

переход к интенсивному хозяйству. Но, с другой стороны, экстенсивный путь развития экономики был

неизбежным для России, более того — оптимальным. Интенсификация требует огромных затрат

капитала и, если иметь в виду мировой опыт, как правило, происходит тогда, когда существует избыток

труда, недостаток земли и достаток капитала. В России всегда был избыток земли и недостаток

капитала, поэтому возникавший в отдельных районах избыток труда переливался в районы избытка

земли и недостатка труда.

Капитал — это труд в превращенной форме, поэтому для его создания необходимо

предварительное использование труда без непосредственного результата, во имя будущего дохода.

Капитал предполагает накопление, сопряженное с принесением в жертву настоящей выгоды ради

будущей. Надежда на будущий доход предполагает осознание идеи, что капитал, используемый в

производстве, обладает способностью не только воспроизводить себя, но и давать некоторую прибыль.

Идея накопления, предварительного использования труда ради получения прибыли в будущем

отсутствовала в менталитете русского крестьянина. Отсюда мотив к накоплению у него был весьма

слабым, что усугублялось недостатком бережливости и предусмотрительности, небрежным

отношением к природным ресурсам и неуважением к собственности, не только чужой, но даже и

своей.58 Если количество сель- скохозяйственных орудий и скота принять за показатель склонности к накоплению, то оказывается, что

того и другого крестьяне держали ровно столько, чтобы удовлетворить текущие потребности. В 1910 г.,

согласно данным первой и последней переписи сельскохозяйственного инвентаря, на 1 хозяйство

приходилось 1.1 орудия вспашки (из них только 34% были усовершенствованными или железными,

остальные деревянными) и 1.4 орудия рыхления почвы (из них лишь 5.4% были железными или

усовершенствованными). Сельскохозяйственные машины использовались мало: 12.5% всех хозяйств

применяли веялки, 4 — жатвенные машины, 3.1—молотилки, 1.5 — сеялки и 0.5% — сенокосилки.59

Машины имели главным образом владельцы земли на праве частной собственности. Но и среди них

подавляющее большинство имело такие же орудия, как и крестьяне-общинники.60 С рабочим скотом

тоже существовала напряженность: в Европейской России в 1870 г. на один крестьянский двор

приходилось 1.3 рабочей лошади, в 1900 г.—0.92, в 1916 г. —1.1 лошади.

61

Подчеркнем, что парадигма экстенсивности утвердилась бы в сознании любого народа, если бы он

находился в тех же условиях, что и русский народ. В соответствии с законом падающей

производительности земли62 (в современной трактовке, закон убывающей производительности любого

переменного ресурса при прочих фиксированных) интенсивное производство практикуется только там,

где существует недостаток земли, и, наоборот, где налицо избыток земли, там господствует

экстенсивное земледелие. Экономисты доказали, что «тщательность возделывания земли является

одним из симптомов и следствий тех более тяжелых условий, которые земля начала требовать за любое

увеличение получаемых с нее продуктов. Там, где принятию этой системы есть альтернатива,

заключающаяся в получении требующегося обществу увеличения количества продовольствия с

неосвоенных земель столь же хорошего качества, как те, которые уже возделаны, люди не

предпринимают никаких попыток выжимать из земли количество продукта, хотя бы сколько-нибудь

приближающееся к тому, что могут дать лучшие европейские методы земледелия. Втаких местах землю

эксплуатируют до той степени, при которой она приносит максимальную отдачу пропорционально

затраченному труду, но не более того».63 Причина этого состоит в том, что издержки интенсивного

земледелия гораздо выше, чем при более примитивной системе ведения хозяйства. Следовательно,

экстенсивное земледелие при наличии запаса земель является наиболее рациональным способом

ведения хозяйства. И оно в свое время встречалось всюду, где существовал свободный фонд земель, а в

США, Канаде, Австралии и некоторых других странах оно наблюдалось и в XIX в., хотя фермеры

приехали из Европы, где давно практиковалось интенсивное земледелие.

В России же дополнительным стимулом для экстенсивного хозяйства служило то, что границы

страны расширялись в направлениях от менее плодородных к более плодородным землям, на которых

издержки производства были меньше, а производительность труда — выше, чем в районах старого

заселения. В табл. I.10 приведены данные о региональных издержках зернового производства при

трехпольном севообороте без применения машин и удобрений, которые были получены в 1933—1937 гг.

в ходе исторических экспериментов, в точности имитировавших земледелие наших предков в тот

период, когда они применяли трехполье и не использовали удобрения.

Данные показывают зависимость издержек производства от природных условий в чистом виде для

всего изучаемого периода, так как эти условия в XVIII—XX вв. практически не изменялись.

Сопоставление неизменных издержек производства с фактической урожайностью, которая со временем

изменялась, позволяет статистически оценить региональные различия в производительности труда в

динамике.Как видим, на протяжении XVIII— начала XX в. произво-

дительность труда в районах

земледельческой колонизации

была в 2—4 раза выше, чем в

районах старого заселения,

несмотря на то что в последних

удобрения стали понемногу

входить в практику земледелия

еще в XVI в., в течение XIX в.

их применение там стало

повсеместным, в то время как в

районах колонизации удобре-

ния начали использоваться

лишь с конца

XIX в. и в начале XX в. они

еще не вошли прочно в

сельскохозяйственный быт.

Таким образом,

экстенсивный путь развития

российского сельского

хозяйства был оптимальным

для России вплоть до начала

XX в.: он не только

поддерживал достаточно

высокий жизненный уровень

(так как крестьянство как до

эмансипации, так и после нее в

основном удовлетворяло свои

потребности), но и создавал

прочный запас ресурсов для

будущего развития. К России

вполне применима оценка, ко-

торую дал Ф. Бродель

американской территории:

«Американская бескрайность

играла разные роли, говорила

на разных языках. Она была

тормозом, и она же была

стимулятором, ограничением,

но также и освободительни-

6. цей». Суспільні стани в Росії та їх особливості.

Население государства может состоять или из различных этнографических групп, или из одной нации, но в любом случае состоит из разных общественных союзов (классов, сословий).   Сословие - социальная группа, которая занимает определенное положение в иерархической структуре общества в соответствии со своими правами, обязанностями и привилегиями, закрепленными в обычае или законе и передаваемыми по наследству. четыре главных сословия: дворянство, духовенство, городское население, сельское население. Городское население в свою очередь делилось на пять групп: почётные граждане, купцы, цеховые мастера, мещане, мелкие собственники и рабочие люди, т.е. работавшие по найму В результате сословного деления общество представляло собой пирамиду, в основании которой стояли широкие социальные слои, а во главе находился высший руководящий слой общества - дворянство. Дворянство. На протяжении XVIII в. идет процесс усиления роли дворянства как господствующего сословия. Серьезные изменения происходили в самой структуре дворянского сословия, его самоорганизации и правовом статусе. Эти изменения проходили по нескольким направлениям. Первое из них заключалось во внутренней консолидации дворянского сословия, постепенном стирании различий между существовавшими ранее основными группами служилых людей “по-отечеству” (бояр, дворян московских, дворян городовых, детей боярских, жильцов и т.д.).  В этом отношении велика была роль Указа о единонаследии 1714 г., устранившего различия между вотчинами и поместьями и, соответственно, между категориями дворянства, владевшими землей на вотчинном и поместном праве. После этого указа все дворяне-землевладельцы имели земли на основе единого права - недвижимой собственности.  Велика также была роль Табели о рангах (1722 г.) окончательно устранившем (по крайней мере в юридическом плане) последние остатки местничества (назначения на должности “по отечеству”, т.е. знатности рода и прошлой службе предков) и установившему для всех дворян обязанность начинать службу с низших чинов 14 класса (прапорщика, корнета, гардемарина) в военной и морской службе, коллежского регистратора - в гражданской службе и последовательного продвижения по служебной лестнице в зависимости от своих заслуг, способностей и преданности государю. Петр III Указом о вольностях дворянских 1762 г. отменил для дворян обязательную службу.  Значительное число дворян покинуло службу, вышло в отставку и осело в своих имениях. Одновременно дворянство было освобождено от телесных наказаний.  Екатерина II при своем воцарении в том же году подтвердила эти дворянские вольности. Отмена обязательности дворянской службы стала возможной в связи и с тем, что ко второй половине XVIII в. основные внешнеполитические задачи (выход к морю, освоение Юга России и т.д.) были уже решены и больше не требовалось крайнего напряжения сил общества. Духовенство. Следующим после дворянства привилегированным сословием являлось духовенство, которое подразделялось на белое (приходское) и черное (монашество). Оно пользовалось определенными сословными привилегиями: духовенство и его дети освобождались от подушной подати; рекрутской повинности; подлежали церковному суду по каноническому праву (за исключением дел “по слову и делу государеву”).    Подчинение православной церкви государству являлось исторической традицией, коренившейся в ее византийской истории, где главой церкви являлся император. Опираясь на эти традиции, Петр 1 после смерти патриарха Адриана в 1700 г. не разрешил выборы нового патриарха, а сначала назначил рязанского архиепископа Стефана Яворского местоблюстителем патриаршего престола с гораздо меньшим объемом церковной власти, а затем с созданием государственных коллегий, в их числе была образована Духовная коллегия в составе президента, двух вице-президентов, четырех советников и четырех асессоров для управления церковными делами.    В 1721 г. Духовная коллегия была переименована в Святейший правительствующий Синод. Для наблюдения за делами Синода был назначен светский чиновник - обер-прокурор Синода, подчиненный Генерал-прокурору.  Синоду были подчинены архиереи, возглавлявшие церковные округа - епархии. Городское населени. Посадское, т.е. городское торгово-ремесленное население составляло особое сословие, которое в отличие от дворянства и духовенства не было привилегированным. На него распространялось “государево тягло” и все налоги и повинности, в том числе рекрутская повинность, оно подлежало телесным наказаниям. Городское население в первой половине XIX в. делилось на пять групп: почётные граждане, купцы, цеховые мастера, мещане, мелкие собственники и рабочие люди, т.е. работавшие по найму.  Особая группа именитых граждан, к которой относились крупные капиталисты, владевшие капиталом свыше 50 тыс. руб. оптовые торговцы, владельцы кораблей с 1807 г. назывались первостатейным купечеством, а с 1832 г. - почётными гражданами.

Купцы. Купечество делилось на 3 гильдии: - первая гильдия купцы с капиталом от 10 до 50 тыс. руб.; вторая -от 5 до 10 тыс. руб.; третья-от 1 до 5 тыс. руб. Почётные граждане подразделялись на потомственных и личных.    Крестьянство. Крестьянство, которое в России составляло свыше 80 % населения, своим трудом практически обеспечивало само существование общества. Именно оно платило львиную долю подушной подати и иных налогов и сборов, которые обеспечивали содержание армии, флота, строительство Петербурга, новых городов, уральской промышленности и т.д. Именно крестьяне как рекруты составляли основную массу вооруженных сил. Они же осваивали новые земли. Крестьяне составляли основную массу населения, они подразделялись на: помещичьих, государственных посессионных и удельных принадлежащих царской фамилии. Крестьянство. Крестьянство, которое в России составляло свыше 80 % населения, своим трудом практически обеспечивало само существование общества. Именно оно платило львиную долю подушной подати и иных налогов и сборов, которые обеспечивали содержание армии, флота, строительство Петербурга, новых городов, уральской промышленности и т.д. Именно крестьяне как рекруты составляли основную массу вооруженных сил. Они же осваивали новые земли. Крестьяне составляли основную массу населения, они подразделялись на: помещичьих, государственных посессионных и удельных принадлежащих царской фамилии.