21.3. Отдельные тактические приемы допроса

Тактика допроса всякий раз имеет особенности и зависит от того, в качестве кого допрашивается конкретный гражданин и какая следственная ситуация сложилась перед производством рассматриваемого следственного действия. Однако во всех без исключения случаях недопустимо применение таких тактических приемов, которые: основаны на обмане; связаны с угрозой и шантажом; сопряжены с физическим и психическим насилием, унижением чести и достоинства допрашиваемого; связаны с понуждением допрашиваемого к даче ложных показаний, оговору и самооговору; основаны на использовании низменных побуждений (корысти, мести и др.), религиозных чувств, невежества и предрассудков допрашиваемых.

При проведении допроса реализуются различные тактические комбинации, содержанием которых являются тактические приемы. К их числу можно отнести:

Допущение легенды: следователь, зная о том, что допрашиваемый дает ложные показания, излагает легенду, дает ему возможность высказаться, чтобы он сам вошел в противоречия со своими же прежними утверждениями или с собранными доказательствами.

Вызов: для того чтобы допрашиваемый начал вести логические рассуждения, следователь преднамеренно акцентирует внимание на некоторых слабо доказанных местах обвинения или на не бесспорно установленных фактах, которые допрашиваемый в состоянии легко опровергнуть. Когда допрашиваемый вступит в рассуждения, следователь сообщает ему существенные для дела факты, подкрепленные доказательствами.

Внезапность: при даче допрашиваемым ложных показаний ему, вне связи с темой показаний, внезапно задается вопрос или предъявляется доказательство, о наличии которого допрашиваемый не знал. Прием часто сочетается с приемом «допущение легенды».

Последовательность: следователь последовательно, с нарастающей значимостью, предъявляет допрашиваемому доказательства, подробно разъясняя значение каждого в изобличении преступника, его причастности к расследуемому преступлению, называя их роль в квалификации противоправного деяния, и таким образом указывает на силу и значение собранных доказательств. Подобная демонстрация доказательств и степени расхождения показаний допрашиваемого с тем, что уже выяснено при расследовании преступления, убеждают его в бесплодности дачи ложных показаний.

Отвлечение внимания: для получения правдивых показаний об отдельных обстоятельствах расследуемого события следователь усыпляет «бдительность» допрашиваемого. В этих целях, не акцентируя внимания на главном вопросе, по поводу которого ему важно получить правдивые показания, растворяет его в числе других вопросов, не имеющих в данном случае существенного значения, и таким образом пытается получить разрозненные правдивые показания.

Создание представления об осведомленности следователя в обстоятельствах совершенного преступления: следователь по ходу допроса преднамеренно сообщает допрашиваемому совокупность фактов, раскрывающих обстоятельства и отдельные детали совершения противоправного деяния. Поразившись знанию подробностей совершения преступления, допрашиваемый может прийти к выводу о том, что следователю, дознавателю известно все и запирательство или дача ложных показаний в этой ситуации бесполезны.

Форсированный темп допроса: в тех случаях, когда допрашиваемый медлит в ходе допроса, старается обдумать и подготовить свои ответы с тем, чтобы они соответствовали известным следователю обстоятельствам, не противоречили ранее сказанному и не расходились бы с ответами на новые вопросы, целесообразен высокий темп допроса. Навязывая допрашиваемому активность, следователь берет инициативу в свои руки, опережает ход его мыслей, не дает возможности для размышления. Поступление обильной информации от следователя исключает замедление ответов и реализацию ложной информации. Возбуждение и напряженность заставляют допрашиваемого отступать от заранее продуманных ответов, исключают возможность для обдумывания заданных вопросов. Форсированный темп общения вынуждает допрашиваемого рассказать об обстоятельствах расследуемого преступления.

Замедленный темп допроса: он требуется в тех случаях, когда допрашиваемый сам выбирает высокую скорость речи, чтобы попытаться «проскочить» отдельные детали события, по поводу которых не желает давать объяснений. В этом случае следователь, не принимая навязываемый ему высокий темп беседы, не дает допрашиваемому возможности избежать подробного освещения вопросов и замедляет темп допроса, предлагая дополнить, разъяснить, уточнить интересующие его обстоятельства.

Инерция: ее сущность сводится к тому, что следователь, беседуя с допрашиваемым, незаметно переводит разговор на отвлеченные темы, но в сферу, связанную с выясняемым фактом. Допрашиваемый, увлеченный рассказом как бы о постороннем, нейтральном, при умелом направлении разговора «по инерции» проговаривается о том, что собирался утаить от следователя. Эффективность «инерции» зависит от того, насколько правильно следователь, дознаватель выберет момент перехода разговора от посторонней темы к существу дела. Такой переход в одних случаях осуществляется плавно и незаметно, в других – резко. Иногда такие переходы надо делать неоднократно.

Использование отдельных свойств личности допрашиваемого: склонности к меланхолическим переживаниям, вспыльчивости, скептицизма, тщеславия и т.п. – позволяет получить правдивые показания на допросе. Так, в запальчивости и гневе допрашиваемый порой может рассказать о том, чего не сообщил бы в обычном состоянии.

Создание эмоционального напряжения у допрашиваемого осуществляется путем напряжения эмоциональной сферы допрашиваемого, за счет напоминания о проявленных низменных качествах при совершении преступления, разъяснением недостойности поведения на допросе, лживости, трусости, проявленной слабости и т.д. Все это может способствовать изменению позиции, занятой допрашиваемым, и переходу к даче правдивых показаний.

Повторение допроса как метод воздействия на допрашиваемого: нередко допрашиваемый, однажды дав ложные показания, старается придерживаться их и на повторном допросе. Однако он неизбежно забывает какие-то подробности первоначальных ложных показаний, не может повторить их с такой же точностью на втором допросе. В лучшем случае допрашиваемый схематически перескажет то, что говорил в первый раз, и, вероятнее всего, будет дополнять и заменять одни детали описания обстоятельств другими.