Эстетические воззрения Демокрита.

Из философского наследия основоположника атомистического материализма Демокрита (ок.460 – 370 гг. до н.э.) до наших дней дошло лишь небольшое количество отрывков. Из них мы узнаем, что философ объяснял происхождение искусства естественными причинами. Диоген из Эноанды передает мысль Демокрита таким образом: никакое искусство «не следует возводить ни к Афине, ни к другому божеству: все искусства порождены с течением времени потребностями и обстоятельствами» (16, С.351). Под искусством здесь Демокритом представляется не современное понимание его, но и врачевание, земледелие и т.д. Музыку Демокрит считал сравнительно молодым искусством. Филодем говорит о Демокрите: «В качестве причины он указывает на то, что …музыку родила не нужда, а она возникла из имеющегося уже излишка благ» (16, С.354).

Происхождение искусства Демокрит, таким образом, связывает с определенными социальными потребностями и обстоятельствами. Непосредственно искусство возникло, согласно ему, из подражания человека животным. Путем подражания люди научились «от паука – ткачеству и штопке, от ласточки – постройке домов, от певчих птиц – лебедя и соловья – пению» (Там же, С.352).

Большое место Демокрит отводит проблеме меры, которая у него носит и эстетический характер: «Прекрасна во всем середина: мне не по душе ни изобилие, ни недостаток» (Там же, С.375).

Из общей теории атомизма видно, что центральное эстетическое понятие – прекрасное – истолковывается Демокритом по-своему. Сущность прекрасного, по его мнению, заключается в симметрии, мере, гармонии частей, в определенных количественных отношениях.

Среди сохранившихся фрагментов Демокрита содержатся высказывания о вдохновении. Диоген Хрисостом передает: «Демокрит так говорит о Гомере: «Гомер, обладая божественной природой, создал красоту всяческих речей», полагая, что без божественной или богоподобной природы невозможно творить столь прекрасные и мудрые слова» (Там же, С.381). Проблема вдохновения получит более обстоятельное истолкование у Платона, но уже с позиций объективного идеализма. Демокрит завершает важный этап в развитии античной эстетической мысли. Он оказал влияние на Эпикура и в особенности на Лукреция.

Краткое рассмотрение эстетических воззрений, связанных с темой мифология и эстетика, эстетика пифагорейцев и Демокрита приводит нас к выводу, что у них эстетика выступала как наука (область знаний) об определенных сторонах бытия, космоса. Они пытались найти и определить объективную основу прекрасного, которую видели или в количественных отношениях или в вещественных свойствах космоса, или в стройном порядке, гармонии и симметрии частей. Внимание эстетиков, таким образом, фиксировалось на бытии и его объективных свойствах.

Философия и эстетика Платона

Платон (427 – 347 гг. до н.э.) родился на о. Эгина близ Афин в аристократической семье той же ветви, что и Гераклит; назван в честь деда Аристоклом (лучший). Отец – Аристон – из рода Солона, одного из «семи мудрецов» и первого законодателя полисной демократии. Атмосфера родительского дома Аристокла впитала в себя все достижения античной цивилизации и культуры, была неоднократно воспета греческими поэтами (Анакреон др.). Получив полное аристократическое образование, блестяще овладев всеми сферами античной культуры: изучал философию, вращался среди модных в тот период софистов (был учеником Кратила), имел успех как лирический и драматический поэт (писал элегии, трагедии, дифирамбы; написанная им комедия была принята к постановке Афинским театром; до нас дошло 25 его «эпиграмм», т.е. в современной терминологии небольших лирических стихотворений), занимался музыкой, живописью, гимнастикой, борьбой, верховой ездой ( награждался лавровым венком на Истмийских и Пифийских состязаниях). Именно за свои спортивные успехи получил имя «Платон», т.е. «широкоплечий» (греч. platos – широта, глубина). По другой версии, имя «Платон» в значении «широколобый» получено Платоном уже от Сократа. К моменту встречи с Сократом Платон был не просто талантливым юношей, но личностью с оформившимися взглядами и определенной жизненной позицией. Поворотным пунктом в судьбе Платона (и европейской культуры) стала его встреча с Сократом в 497 до н.э. Согласно аттической легенде, в ночь накануне встречи с Платоном Сократ видел во сне лебедя у себя на груди, который высоко взлетел со звонким пением, и после знакомства с Платоном Сократ якобы воскликнул: «Вот мой лебедь!». Интересно, что в мифологической системе античности – птица Апполона сравнивалась с богом гармонии, а современники сравнивали и Платона с этим понятием. Знакомство с Сократом наложило неизгладимый отпечаток на образ жизни и мыслей Платона (знаменуя начало новой жизни – жизни философа, - он сжег свои поэтические тексты, включая уже розданную актерам комедию). Однако гибель учителя была для Платона тяжелым ударом как в смысле личной утраты, так и в смысле осознания факта отторжения современниками своего мудреца (после казни учителя Платон надолго покидает Афины). В биографии Платона сохранились сведения, что во время одной из поездок Платон был продан в рабство. По счастью, выставленный на продажу на родной Эгине Платон был узнан и за 30 мин серебром куплен и освобожден Анникеридом, философом мегарской школы. Впоследствии Платон хотел вернуть эти деньги Анникериду, а когда тот отказался их взять, купил на них сад в пригороде Афин, названный в честь местного героя Академа Академией. В этом саду Платон основал школу как специальное философское учебное заведение, которая может считаться в истории философии началом традиции специального философского образования. В этой связи Платон может быть рассмотрен не только как оригинальный мыслитель, заложивший фундаментальные направления классического типа европейского философсвования, но и как основоположник феномена базового философского образования в европейской культуре (18, С.782).

Центральным в философской системе Платона является учение о мире идей, или эйдосов. Оно разрабатывалось Платоном в течении всей жизни в диалогах: «Федон», «Федр», «Пир», «Парменид», «Тимей», «Государство» и др. Платоновский мир идей представляет собой сложную иерархически упорядоченную целостность, которую венчает, объединяет и завершает идея Блага. Все идеи причастны Благу, поэтому они – «благие». Чтобы лучше объяснить это, Платон сравнивает Благо с Солнцем, освещающим и согревающим телесные вещи.

Смысл теории идей или эйдосов Платона. Переосмыслив предшествовавшую ему философскую традицию, Платон увидел в основе космоса три разнородных начала – это Бог (активное начало), идеи (качественное начало) и материя (телесное начало). Схема его замысла: Бог –«демиург» (творец; букв.: ремесленник, мастер), имея материю –«хору» (телесное, бесформенное, изменчивое, но восприимчивое начало, букв.: пространственность) и «эйдосы» (идеи), создает чувственно-конкретный космос, придавая ему совершенную, сферическую форму. Посредником между миром вечно тождественных идей и видимым миром становления в учении Платона выступает «мировая душа». Она объединяет мир идей и мир вещей, в том числе и человека. Душа мира заставляет вещи подражать идеям, а идеи присутствовать в вещах. Она является источником разума в душе человека, что делает возможным познание интеллигебильного мира, мира идей. В целом она обеспечивает целесообразность и закономерность космического строя. Душа мира твориться Демиургом из тождественного, иного и сущности (или смеси тождественного и иного). По принципу симпатии (частный случай которого – «подобное познается подобным») тождественное соответствует идеям, иное – материи, а вещам соответствует смесь тождественного и иного. При этом статусом подлинного бытия Платон наделяет мир идей, материя же в силу ее бескачественности и пассивности объявляется небытием, а мир чувственно-конкретных вещей – миром вечного становления. Он подлинно существует в той степени, в какой в нем воплощаются идеи. Он несовершенен, поскольку несовершенен материал, послуживший для его создания, и поскольку он существует во времени. Время, по Платону, творится вместе с космосом, оно есть «движущееся подобие вечности».

В целом в работах Платона можно вычленить два пласта:

- один мифологический – это событийно-художественные картины, олицетворявшие самые сложные научные представления мыслителя (См.: диалог «Пир», поучения Диотимы, историю рождения Эроса и др.);

- другой – логический – это теоретические идеи философа, который на этом уровне строил и постоянно дополнял всю эстетическую концепцию мира. Оба пласта взаимопереплетаются, один поясняет и раскрывает другой.

В эстетике Платона можно выделить три главные проблемы: сущность эстетического; понятие искусство и его место в общественной жизни; эстетическое воспитание.

О сущности эстетического. В понятие эстетическое Платон включает, прежде всего, прекрасное само по себе (как отдельное, отвлеченное, самостоятельное). Платон ищет то общее и специфическое, что делает прекрасными многие различные предметы, живые существа и явления. Речь идет об абсолютном основании; ни лира, ни девушка, прекрасными сами по себе, не могут быть прекрасными вообще: девушка кажется безобразной, если ее сравнивать с богиней. Не является всеобщим основанием красоты и золото – есть многое, что несомненно прекрасно, хотя оно и не золотое. Рассмотрению этой категории посвящен диалог «Гиппий Большой», в котором делается попытка освещения этого вопроса. В беседе Сократа и Гиппия, отмечает Платон, ставится вопрос, что такое прекрасное. Гиппий говорит, что к прекрасному относится и прекрасная девушка, и прекрасная кобылица, и прекрасная лира, а также и прекрасный горшок. Остроумно ставя вопросы, Сократ заводит Гиппия в тупик: последнему приходится согласится с тем, что одно и то же оказывается и прекрасным и безобразным. Сократ вынуждает Гиппия признать, что прекрасное не содержится в драгоценном материале (золотая ложка не прекраснее деревянной, ибо они одинакова целесообразны), прекрасное не проистекает из удовольствий, получаемых «через зрение и слух», прекрасное не есть «полезное», «пригодное» и т.д. Смысл этого диалога заключается в том, что прекрасное не стоит искать в чувственных качествах единичных предметов, в их отношениях к человеческой деятельности. Из диалога также очевидно, что Платон стремится найти то, «…что есть прекрасное для всех и всегда» (23, - С.37). Философ ищет абсолютно прекрасное в его понимании этого феномена, например, в печальном финале – «Прекрасное – трудно» (22, С.185). Согласно Платону, лишь идея, приобщаемая к конкретным вещам, украшает их, делает их прекрасными.

Подробно об абсолютно прекрасном Платон говорит и в диалоге «Пир». Здесь он дает иерархию красоты: сперва нам нравятся физические тела, потом мы переходим к представлению о теле вообще, далее, обращаемся к прекрасным душам, а от них – к красоте наук, чтобы наконец, возвыситься до идеального мира красоты. Подлинно прекрасное, по Платону, существует не в чувственном мире, а в мире идей. В реальной действительности, доступной чувственному восприятию, царит многообразие, здесь все изменяется и движется, нет ничего прочного и истинного. Лишь возвысившийся до созерцания мира идей, говорит Платон, вдруг увидит нечто удивительно прекрасное по природе «…то, во-первых вечное, то есть не знающее ни рождения, ни гибели, ни роста, ни оскудения, во-вторых, не в чем-то прекрасное, а в чем-то безобразное, не когда-то, где-то, для кого-то и сравнительно с чем-то прекрасное, а в другое время, в другом месте, для другого и сравнительно с другим безобразное. Прекрасное это предстанет ему не в виде какого-то лица, рук или иной части тела, не в виде какой-то речи или знания, не в чем-то другом, будь то животное, Земля, небо или еще что-нибудь, а само по себе, всегда в самом себе единообразное; все же другие разновидности прекрасного причастны к нему таким образом, что они возникают и гибнут, а его не становится ни больше ни меньше, и никаких воздействий оно не испытывает» (35,С.38). Идея красоты всегда одна, бессмертна и неизменна, не рождается и не погибает. Это чистая красота, истинное совершенство. Оно «…. само по себе, всегда в самом себе единообразно …. Начав с отдельных проявлений прекрасного, надо …. словно бы по его ступенькам, подниматься ради самого прекрасного вверх – от одного прекрасного тела … ко всем, от прекрасных тел к прекрасным нравам, а от прекрасных нравов к прекрасным учениям, пока … не познаешь, наконец, что же это – прекрасное» (22, С.142). Таким образом, прекрасная идея противопоставляется Платоном чувственному миру, она находится вне времени и пространства, не изменяется.

Поскольку красота носит сверхчувственный характер, то она постигается, по Платону, не чувствами, а разумом. Способом постижения прекрасного, следовательно, является не художественное творчество и не восприятие художественных созданий, а отвлеченное умозрение, некое состояние интеллектуального. В диалогах «Пир», «Федр», «Федон» Платон поэтично описывает такое состояние, когда разум постепенно восходит от одиночных прекрасных предметов к вообще прекрасным телам и, наконец, к высшему знанию – идее прекрасного (См.: 21, С. 26).

Попробуем проследить становление от низшего к высшему, от материального к идеальному. На низшей ступени мир состоит из отдельных прекрасных вещей, обозначенных именами собственными; красота здесь есть видимость, она относительна. Для Платона очевидо, что должна быть более высокая ступень, ближе связанная с сущностью, с общим: когда говорят «кровать», имеют в виду нечто более универсальное, чем перечисление отдельных кроватей; когда речь идет о прекрасном, сходном, истинном, то имеют в виду прекрасное как таковое, более общую ступень, чем красота отдельного.

Впервые в науке и культуре четко поставленная Платоном проблема универсалий, которая сподвигнула Платона на представление мира «идей», или «форм», стоящих над явлениями и предметами, обладающих реальностью. Универсальная «красота» создана богом. Прекрасные же предметы являются несовершенными и до определенной степени нереальными ее копиями. Платон убежден, что вещь становится прекрасной приобщаясь к идее красоты. Он стремился преодолеть расстояние между миром универсалий и миром конкретных вещей.

Бесконечность числа форм, идей, фокусируется им на еще более общей ступени, а именно в благе, наивысшей ступени иерархии и обобщения. Благо в эстетике Платона выражает неразделенность, неделимость, абсолютную единичность, первопринцип и вечный абсолютный первообраз. Благо не есть сущность, но по достоинству и по силе стоит выше пределов сущности (См.: 30, С.359). В построенной им сложной картине перехода от мира тел к миру идей и затем к миру всеобщего блага идеальный мир в свою очередь может быть подразделен на несколько ступеней. Не входя в описание сложных переходов между всеми этими ступенями, выделим главную направленность системы – конструирование по восходящей линии форм красоты от единичности, относительности к универсальности и всеобщности.

Приобщение души к миру идеи и последующий переход ее в земные, реальные предметы имеет двойное значение. Прежде всего это путь постижения сущности. Процесс познания характеризуется точным понятием «припоминание»: вспомнить то, что было в кругах идей, значит перейти от мнения к знанию – «ведь человек должен постигать (ее) (истину – В.В.) в соответствии с идеей, исходящей из многих чувственных восприятий, но сводимой рассудком воедино. А это есть припоминание того, что некогда видела душа, когда … свысока глядела на то, что мы теперь называем бытием, и поднималась до подлинного бытия» (22, С.185). Одновременно это и способ материализации идеального, сущностного конструирования единичного бытия. Заоблачный мир всеобщей красоты субстанционально столь же определен, как и одухотворение отдельных материальных прекрасных тел.

Трудно отчленить в сложных переплетениях идеального и материального субъективную сторону. Субъект в эстетике Платона многолик, многопланов и многозначен. Это и мир абсолютной идеи, о котором писалось выше; и мир душ, познающих сущность, одухотворяющих бренное человеческое тело; наконец, это думающий, чувствующий, созерцающий человек. Красота по своей природе обладает великим очарованием, это цветок молодости (См.: 24, С.495–496). Одно из определений красоты в «Горгии» - «… прекрасное для тебя – не то же, что доброе, и дурное – не то же, что безобразное» (11,С.294) фиксирует специфику созерцания человеком прекрасного. Иерархические построения Платона раскрывают становление эстетического сознания и одновременно сложную диалектику связи идеального с материальным, субъективного и объективным Теория Красоты в эстетике Платона демонстрирует синтез, имеющий свою внутренюю диалектическую пружину в постоянном переходе и взаимодействии – смысла и действительной реализации сущности.

Всеобщая художественно-космическая картина, нарисованная Платоном, содержала в своей структуре ряд противоречий, неясностей, необъяснимых моментов. Некоторые из них ощущал сам философ: постоянно оттачивая свою теорию, в конце жизни он все острее чувствовал, что его преследует бесконечность идей, которые требуются для обобщения бесконечности вещей, что ему все труднее объяснить переход от абсолютно-единичного и абсолютно-всеобщего к более расчлененным «нижерасположенным» слоям, что расстояние между универсалией красоты и отдельными прекрасными предметами оказались труднопроходимыми. Но разработка этих противоречий и дальнейшее развитие эстетической теории нашли развитие, прежде всего, в трудах Аристотеля и дальнейшей теоретической мысли как Европейской, так и Восточной цивилизаций.

С позиций сегодняшних реалий можно подчеркнуть, что философия Платона, фундирующая собой не только европейскую философскую традицию, но и западную культуру в целом, в частности область науки и художественное творчество, генетически восходит к идеям Платона. Платоновская философия лежит в основании эстетической концепции, за рамки которой не вышла ни классическая философия искусства с ее базовым пониманием прекрасного как соответствующего эталону (традиционное этой линии выражение у Чернышевского: «Прекрасное есть жизнь, то существо, в котором видим мы жизнь такою, какова она должна быть по нашим понятиям»; аналогично массовое сознание, вплоть до сегодняшнего дня не усматривающее тавтологии в выражении типа «женственная женщина»), ни модернизма с его программной установкой на выражение сущности вещей и т.п.

Определенное внимание Платон уделял вопросам понимания искусства, его роли и места в общественной жизни. Один из методов, которым пользуется Платон для определения искусства, - это исследование его происхождения. Однако в виду того, что этот вопрос достаточно неясный, то Платон пользуется двумя подходами (См.: 9, С.32 – 33). Первый – иногда в шутку он ссылается на миф о Прометее. В этом мифе говорится, что боги наделили животных мехом и волосяным покровом для защиты от холода и когтями – для добывания себе пищи и защиты от врагов. Но при этом первоначальном распределении человек оказался обделенным. Тогда Прометей, заботясь о бесприютном, голом, беззащитном человеке, украл с неба огонь, а у Афины и Гефеста – искусство изготовлять ткани и ковать железо. Так греческий миф дает понять, что «искусство» пришло в мир как мастерство и как средство, с помощью которого человек мог удовлетворить свои насущные потребности, когда одной «природы» было мало. Этот миф представления искусства как о применении человеческого мастерства отражает обычный взгляд греков того времени.

Другой аспект искусства часто выдвигается Платоном, особенно в более поздних диалогах, как основной. Создателя этой второй стороны искусства Платон также называет «своего рода Прометеем» (36, С.71 – 75). Этот второй Прометей (исторически – Пифагор) был не только одним из творцов арифметики и геометрии, но благодаря своим исследованиям еще и инициатором использования математических величин на службе простого практического мастерства. Человек теперь получил возможность не просто строить, ткать и возделывать землю, но и ткать и пахать и строить эффективно. Он научился считать и оценивать свои инструменты и материалы, так что его власть над природой и его способность удовлетворять свои потребности стали намного большими, чем в до математическую эпоху. Квалифицированный труд пришел на смену примитивному.

Платон называет этот второй, «лучший метод» искусства даром богов и говорит, что он снизошел с небес, окруженный «ослепительным огнем». С помощью всех литературных приемов, которыми философ владеет мастерски, Платон стремится, раскрывая сущность этого пифагорейского метода, придать ему особо важное значение. Благодаря ему, заявляет Платон, увидело свет «все, что когда-либо было открыто в области искусства». Только благодаря соблюдению «… большей и меньшей меры, которая составляет сущность пифагорейского метода, все предметы труда мастеров искусства становятся «добрыми и прекрасными» (33, С. 112). Какой-же вид математики выделяет Платон как первопричину всех открытий, выдающегося мастерства и красоты в искусстве? Платон говорит, что следует сравнивать большое и малое со средней, или идеальной, нормой, и именно такой расчет применительно к поставленной цели или искомому благу создает разницу между плодотворным, эффективным искусством и случайной выработкой (См.: 37, C.112).

Высшим искусством, по определению Платона, будет выдающийся мастер, государственный хранитель весов и мер (См.: 32, C.146-147). Это человек занимающийся искусством управлять государством, - это философ-правитель. Ибо философ посвящает свое время изучению того, какие виды блага есть истинные блага, каковы подлинные ценности, которыми измеряется назначение всех других видов искусств. Философ правильно оценивает блага собственности, такие как жилище и одежда, блага телесные, такие, как здоровье и красота, и блага духовные – мудрость, воздержанность и справедливость. Таким образом, попытка дать искусству новое определение приводит Платона к сопоставлению обычных профессий, таких, как земледелие, врачевание, ткачество, а также искусство поэта и политического деятеля, с искусством управлять государством и руководить обществом, которое требует и расчетов, и знаний, и понимания того, что является благом. Платон объединяет идею функции с идеей точной классификации и деления, в его сознании складывается идеал человека, обладающего одновременно мудростью и даром практической деятельности.

Совершенно очевидно, что разносторонние рассуждения Платона об искусстве касаются области далекой от эстетического искусства в нашем современном его понимании, но вместе с тем в них просматриваются платоновские принципы эстетической теории, сложившейся в эпоху его деятельности.

Социальные воззрения Платона и Греческое искусство

В Античной Греции социальные проблемы стали предметом интереса достаточно рано. Это связано с тем обстоятельством, что постоянная неудовлетворенность условиями своего социального бытия заставляет людей искать пути совершенствования общественных (экономических и политических) отношений, создавать проекты идеального государственного устройства.

Хотя первые попытки обсуждения социальных проблем были заметны в поэмах Гомера (Y111 в. до н.э.) и у ранних античных философов, по-настоящему проблемы человека и общества стали предметом интереса древнегреческих мудрецов в V в. до н.э., начиная с софистов, которые в центр своего философского учения ставили человека, например, Протагор говорил так: «Человек есть мера всех вещей…» и Сократа убежденного в другом: а именно в том, что существует истина сама по себе, не зависящая от того, что тот или иной человек думает о ней. Позиция Сократа была развита в работах его учеников, наиболее известным из которых был великий древнегреческий философ Платон (ок.428 – 347 гг. до н.э.

Эстетическая концепция Платона не может быть полно освещена без учета ее социально-политического аспекта. Универсальность и широта истолкования эстетического феномена в миросозерцании античного мыслителя несомненны. Государственные уложения обосновываются общим метафизическим построением. Красота, Истина, Справедливость и Благо – исходные принципы законов человеческого общежития. Диалоги Платона актуально ориентированы социальной жизнью. Философия Платона инструментальна – она создается как проект общественного преобразования. В социальной конструкции мыслителя слились воедино критическая оценка действительности и активно-планирующая деятельность фантазии. Открытый мир «разумной» всеобщности стремился к установлению порядка. Бурная история Афин того времени давала для этого все основания.

Противоречия и волнения политической жизни, поражение демократии, нарастание стихийных сил, влиявших на жизнь полиса, естественно, усилили тягу в обществе к не устойчивости. Казалось, что в социальной нестабильности и неуравновешенности гибнет все лучшее, созданное греческим миром. Опору в борьбе за общественную консолидацию Платон нашел в аристократических идеалах. Авторитаризм политической концепции подкреплялся и чисто философским положением о вневременности блага. Государство проектировалось в соответствии с вечным божественным образцом, с минимальными тенденциями к изменениям, управляемое волей философа-мудреца, постигшего благо. Жизни искусства в Афинах не составляла исключения из правил; процессы общего развития были здесь представлены с достаточной полнотой и, что чрезвычайно интересно, осмыслены Платоном в социальных категориях.

Уже первые диалоги Платона об искусстве (См: «Ион») оставляют противоречивое впечатление. Восхищаясь божественной силой, одержимостью художника, мыслитель всячески ограничивает его социальные возможности. Ион – рапсод, певец Гомера и даже сам великий Гомер не управляли городами, не выигрывали войн, не состязались на колесницах; значит, не было у них знания справедливости, силы реального мастерства. Деятельность врача, возницы, ремесленника более оправдана практически, чем деятельность художника, так как в их искусстве есть знание идеальных форм и их достаточно точное воспроизведение, повторение в конкретных предметах. Платон все еще пользуется свойственным греческой эстетике широким значением понятия «искусство», обозначавшим высокую степень мастерства любой человеческой деятельности. Но «…бог нарочно пропел прекраснейшую песнь устами слабейшего из поэтов» (11, С. 139). Что это означает?

Диалоги «Ион» и «Государство» фиксируют противоречие в суждениях Платона об искусстве: поэт не выдерживает конкуренции с врачом, ремесленником, военноначальником, так как их деятельность реально-практически значима и построена на подражании идеальным формам, близким к роду их деятельности. Творчество художника повторяет прежде всего не мир идей, а реальный исторический процесс.

Есть два вида творчества, отмечает Платон, - божественное и человеческое. Божественный созидатель производит два вида вещей: во – первых, реальные предметы – животных, растения, землю, воздух, огонь и воду – и, во-вторых, копии этих оригиналов – «…те (образы) которые бывают во сне и днем и называются самородными представлениями, например, тень, когда при огне является тьма» (34, - C. 571), или отражения, появляющиеся на полированных, блестящих поверхностях. В отличие от этих божественных творений имеются два вида человеческих изделий: во-первых, реальные вещи, такие, как дома, и, во-вторых, изображения этих фактических изделий – например, рисунок дома, как бы своеобразный, созданный самим человеком «сон для бодрствующих» (См.: Там же). Далее, второй вид человеческих изделий тоже, в свою очередь, подразделяется. Есть похожие изображения и такие, которые только кажутся похожими. К первой группе относятся точные копии с оригиналов, ко второй – фантомы, в которых таиться нечто ложное. Именно эта категория подобий или фантомов интересует его в диалоге «Софист», где он выступает с критикой софистов, и стрелы его критики направлены в первую очередь против фантастических, а не похожих изображений.

Как подражание, искусство обращено к видимости и не отвечает критерию «искусности», высокой степени мастерства, в чем проявляется господство человека над материалом – созидание в соответствии с идеальным миром «форм»; поэтому живописец, рапсод занимает нижнюю ступень в иерархии человеческой деятельности, над ними располагаются ткацкое искусство, вышивание, зодчество, изготовление других хозяйственных принадлежностей (См.: 31, кн.II) и многое другое.

Однако искусство рапсода боговдохновленно; мусическое искусство – самое значительное, по мнению Платона, в воспитании. Оно глубоко проникает в человеческую душу, сильней всего захватывает ее. Мусическое искусство – посредник между человеком и истиной. В ряду бог – поэт – рапсод – зритель художник оказывается посредником, через него благо влечет душу зрителя. Мусическое искусство постигает прекрасное вообще, прекрасное само по себе, оно путь к истинному знанию. Последнее в системе Платона имело наивысшее значение. Истина сама по себе не доступна практическим, несамоценным, подражательным ремесленным искусствам, для них важно внешнее сходство с формой, ориентация на практическую, утилитарную потребность. Мусические (музыка, поэзия, танец) и не подражательные, умозрительные искусства (философия, геометрия) причастны к всеобщему и истинному знанию. С этой позиции все практические искусства отступают, пропуская на более высокую ступень боговдохновленное творчество.

Попытка одновременно унизить и возвысить искусство или, во всяком случае, преувеличить значение одних искусств за счет других должна найти свое объяснение. Дело в том, что главным критерием оценки искусства, его роли и места в обществе был у Платона социально-политический принцип единого, целостного социума, своего рода воплощения единого блага. Историческим аналогом и прообразом этой утопии служил мир старого недифференцированного античного полиса, где черты родового единства и общности абсолютно преобладали. Всякое реальное выражение расчлененности, индивидуальности, дифференциации вызывает сопротивление и негативную реакцию, а все, что соответствовало утверждению социально-политического идеала, оказывалось истинным и достойным. Совпадение гносеологических и политических критериев здесь очевидно, но подобная установка и явилась причиной противоречивого отношения к искусству.

Практически полезная деятельность ремесленника, врача поэта, военноначальника признается более высокой, чем искусство поэта, так как она хранит в себе целостно-практические следы искусства как высшей меры всякой деятельности. Труд правителя – философа мудреца занимает высшую ступень в разряде искусств практически жизненно ориентированных: «Пока в городах … не будут философы царствовать или нынешние цари и властители – искренно и удовлетворительно философствовать, пока государственная сила и философия не совпадут в одно … дотоле … человеческий род не жди конца злу …» ( 31, С.284). Искусство мудреца и наиболее истинно, так как философия – это среда, где живущий в мире видимости человек ближе всего подходит к идеальному миру, красоте, благу.

Поэты – мастера лжи, иллюзионисты – достойны изгнания. Платон не приемлет возникшего и к его времени уже набравшего силу «чистого» искусства, не приемлет по социально-практическим соображениям. Цель разумного государства – реставрация целостности, было целостности античного полиса, разрушенной новыми веяниями. Как образованнейший грек, Платон не мог не знать, что искусство скульптуры или трагедии объединяют людей в их мыслях, чувствах и поступках. Сила художественного творчества всегда находила отклик в его душе. Но он не считал это единение истинным. Культ Диониса и выросшая на его основе трагедия лишь иллюзорно, искусственно воссоздает целостность социума, вне тех всеобщих жизненно-практических задач, которыми живет общество. Выделение искусства в самостоятельную специфическую сферу создает пустое удвоение, иллюзорное подражание жизненно важной деятельности. Платон же всеми силами стремится утвердить реальный синтез искусства с практическими формами социальной жизни.